Меч воина. Книга первая

В шестнадцать я вступил в ряды королевской гвардии. Звучит внушительно, а по сути, стал солдатом самого низкого ранга, который совмещает регулярные тренировки с обходом длинных коридоров королевского замка. При этом я днями и ночами учился, потому что моей истинной целью было место советника. Воспитывался я дядей, мы жили в достатке, но наш род не был каким-то особенным. Кто угодно мог назвать мою мечту странной, и даже скорее фантастической. Мне хотелось заниматься интеллектуальной деятельностью, политика и экономика всегда меня интересовали. Солдаты королевской гвардии, как правило, постепенно возвышаются в ранге, становятся командирами и, возможно, королевскими рыцарями. По словам учителей, меня ждало именно такое будущее, многие отмечали мои успехи в освоении боевых техник. Что ж, с физическим развитием у меня проблем точно не было. Однако советник Его Величества? «Вряд ли» — говорили они. «Зачем тебе это? У тебя не будет никакой жизни, ни дня покоя!» — повторяли мне снова и снова. Кто бы из них мог подумать! Мои старания принесли плоды: статус повысился, я сдал экзамены и в двадцать четыре был удостоен почётного звания Королевского Советника. Насколько мне известно, уже давно никто не занимал эту должность в столь раннем возрасте. Конечно же пришлось приложить уйму усилий: учёба была неотъемлемой частью моей жизни с шести лет. Так или иначе, я был бесконечно счастлив, когда моя мечта наконец сбылась. Но едва ли минуло пару лет с этого знаменательного для меня события, и жизнь резко и без предупреждений, что в общем-то в её стиле, переменилась. Следом за этим медленно и необратимо стал меняться и весь наш мир. Его Величество Вильям Ньон — в то время правивший Тхилакхаем — наблюдал за мной давно, как он сам однажды признался. По его словам, я привлек его внимание почти ненормальным рвением к знаниям и неотступным упорством. Когда меня впервые лично представили Его Величеству, он пожал мне руку, потом мягко потрепал по плечу и во всеуслышание заявил, что рад иметь такого способного человека в своём окружении, что произвело на других советников, мягко говоря, не самое милое впечатление. Стоит упомянуть, что подобного рода общение между членом королевской семьи и «недальновидным, подозрительным юнцом» (и ещё множество нелицеприятных описаний моей личности) было разве что не вопиющим и привлекало много ненужного внимания. У них и в мыслях не возникало считать меня достойным внимания Его Величества, и уж тем более советником — это слишком задевало их чувствительную гордость. Сам же Вильям не видел в этом ничего предосудительного: ко всем людям, независимо от их происхождения и положения, он относился с уважением и к некоторым даже с особым почтением. И так вышло, что с ним мы сблизились довольно быстро. Несмотря на заметную разницу в возрасте, нам всегда было о чём поговорить, словно мы были старыми друзьями. Встречи и прогулки случались регулярно, в особенности когда Вильям хотел обсудить что-то такое, о чём неуместно было бы говорить на общем собрании, ну или когда ему попросту все эти собрания надоедали. Бывало мы сидели в беседке, пили зелёный чай с ягодным сиропом, обсуждая государственные дела, книги, а иногда и личную жизнь. Его Величество можно было уверенно назвать не только превосходным рассказчиком, но и внимательным слушателем. Я во многом восхищался этим мудрым и благородным человеком и, возможно, поэтому не заметил, когда это началось. Когда его светлую и прекрасную душу стал окутывать тёмный туман. Раньше… Я должен был заметить ещё тогда. В тот самый день, в тот проклятый июльский вечер…

***

Закончив тренировку и приведя себя в надлежащий вид, я отправился бродить вместе с Вильямом по тропинкам прекрасного сада в окрестностях замка. Беседа неспешно перетекала из одного русла в другое, время летело незаметно. В какой-то момент мы подошли к раскидистому дереву, ветви которого были настолько длинными и извилистыми, что самые нижние из них почти стелились по земле. Мы стояли в тишине, любуясь тем, как в лучах закатного солнца переливается изумрудно-золотистая листва. Вильям выглядел спокойным и расслабленным, каким он был нечасто в последнее время. Не так давно его, кажется, что-то тревожило. Что именно он, конечно, не рассказывал. Теперь же его умиротворённый вид вселял в меня надежду, что те проблемы разрешились.       — Знаешь, Эриас, я хочу попросить тебя кое о чём.       — Что угодно Его Величеству? — расслабившись, я не обратил внимания на интонацию, с которой были произнесены эти слова.       — Это касается Клятвы Телохранителя… Я уже собирался радостно взяться за новое поручение, но тут до меня начал доходить смысл сказанного. О чём? Мне, верно, послышалось. Королевская Клятва Телохранителя — обещание защищать члена семьи монарха. Клятва приносится действующему правителю Тхилакхая. Нельзя заставить дать Клятву: человек может сделать это только по собственный воле, и такой выбор, как правило, предопределяет его дальнейшую судьбу. Из-за множества правил от этой должности нельзя отказаться в любой момент.       — Ваше Величество, но я ведь даже не имею статуса Рыцаря, как могу я претендовать на столь почётную должность? Я задал вопрос просто для того, чтобы его задать. Все мысли перемешались, в голове царил хаос. Однако клятву и правда имели право приносить только Королевские Рыцари, по крайней мере, так гласил закон.       — Ты получишь любой статус, который потребуется, — был невозмутимый ответ.       — Вам что-то угрожает? Стоит усилить охрану во дворце? — меня все больше беспокоил этот беспечный тон.       — Разумеется… Так или иначе, каждому человеку что-то да угрожает, но дело не в этом. Помнишь ли ты? У меня есть сын. Теперь пасмурное небо из неопределенного количества тяжёлых мыслей в моей голове стало потихоньку проясняться. Клятва приносилась всегда действующему монарху, но не обязательно, что потребуется защищать именно его самого. Это мог быть любой член королевской семьи. Требовалось также согласие этого человека, однако если речь шла о ребёнке, всё было проще. До достижения совершеннолетия он не имел возможности набирать личную охрану, значит, не мог выбрать личного телохранителя, как и отказаться от него. Однако тут мысль снова столкнулась с глухой стеной. Обычно мне нравилось напрягать свои извилины, а сейчас чем больше я думал, тем страннее казалось происходящее. Разве Наследный Принц был в опасности? На моей памяти не было ни одного покушения или даже намека на него. Да и Вильям будто специально задал вопрос таким образом. Про принца всегда было слышно очень мало и едва ли о нём кто-то помнил. За пределами столицы некоторые и в его существование не верили. Вильям терпеливо ждал, он словно видел, как нескончаемый поток противоречивых догадок проносится у меня в голове.       — Очевидно, ты размышляешь над тем, от кого его вообще можно защищать. — Нет, он что действительно их читает? — Поверь, придёт время и найдётся от кого. Может быть, и я буду в их числе.       — Ваше Величество!       — Поэтому я прошу именно тебя, Эриас Геннотией… Я открыл рот и снова закрыл его. Отвратительная дрожь прошла вниз по спине. Это были страшные слова. Настолько, что больше походили на жестокую шутку. Я взглянул на человека напротив. Мягкие тени играли на его лице, а чёлку трепал теплый летний ветер. Вильям развернулся и посмотрел на меня в ответ. Немного щуря левый глаз и почти незаметно улыбаясь. Он обладал тонким, порою беспощадным чувством юмора, с самым серьёзным лицом рассказывал такие вещи, от которых другим становилось не по себе. Его жертвы верили всему до последнего слова и, кажется, успевали поменять свой взгляд на жизнь к тому моменту, когда им сообщали, что эта была лишь одна из хитро придуманных небылиц. Вильям весело хохотал и улыбался, прожигая взглядом несчастных, попавших в его ловушку. Это очередная его выходка? Одна из множества? Мне хотелось, чтобы это была она, но… Я знал слишком хорошо: с этой улыбкой он не шутил никогда. Так я — Эриас Генноитей — по собственной воле и настоятельным рекомендациям моих преподавателей, а также некоторых других необходимых лиц, стал личным телохранителем Наследного Принца Мэйдиса Ньона.

***

Мне уже случалось пересекаться с Мэйдисом раньше. И ещё тогда я понял, что это необычный ребенок. Когда он заходил в помещение, температура будто падала на несколько градусов. В этом маленьком и на вид болезненном теле скрывалась загадочная и невероятно сильная личность. Бесшумная походка, выверенные и весьма грациозные движения, тихий стальной голос. Манеры же довольно сложно было назвать безупречными, но скорее не из-за каких-то конкретных действий Мэйдиса, а из-за стиля общения. Он выглядел как человек, ставящий себя выше других, вероятно, это и раздражало большинство взрослых. Некоторые мгновенно выходили из себя стоило этому ребёнку поднять на них свой утомлённый, скучающий взгляд. Занимательное зрелище. Однако, как я понял позднее, Мэйдис не питал к другим презрения, в нём действительно чувствовалось что-то похожее на высокомерие, но оно редко было направлено на кого-то конкретного. Он смотрел так на всё, словно на нём была маска. Бывало, правда, эмоции пробивались наружу. Когда юного наследника что-то сильно раздражало или радовало, золотистые глаза его оживали и искрились, а погруженная в скучный и серый сон душа просыпалась. Случалось подобное нечасто, но именно это был настоящий принц. Пожалуй, самое удивительное в Мэйдисе — его острый ум. Я никогда не понимал тех «чрезмерно образованных и воспитанных» людей, которые упивались чужой слабостью и всячески цеплялись к другим, пытаясь обнаружить их недостатки, чтобы бесстыдно выставить их на посмешище. Таких людей обычно много что раздражает уже по причине своего существования. Как же они могли оставить в покое молчаливого и застенчивого на первый взгляд Мэйдиса, о котором во дворце ходили самые разнообразные слухи? Представьте, как они себя чувствовали, когда этот самый «больной, несчастный и обделенный родительской заботой» по их словам юный принц с свойственным только ему непринужденным и снисходительным видом опровергал их самые замысловатые суждения, разнося в пух и прах оппонента любого возраста в горячем споре, или заманивал в бесконечный лабиринт размышлений, окончательно вводя в ступор собеседника. Статус же здесь не играл никакой роли, если сравнивать их с принцем, всем этим наглецам как будто действительно не хватало чего-то: то ли мозгов, то ли толстенного пособия по их применению. По большей части к подобного рода страдальцам относились учителя Мэйдиса. Несмотря на то, какое сильное впечатление Мэйдис производил на окружающих и какое столпотворение образовывалось вокруг него, Наследный Принц как будто всё равно оставался в одиночестве. Дело было даже не в том, что он мало говорил или постоянно что-то читал (с книгами он не расставался никогда). Неважно, погружался он в свои мысли, которые похоже не бывали радостными, или разговаривал с кем-то, он оставался каким-то далёким и отрешённым. Как и предупреждал Вильям, Мэйдис был далеко не в восторге от того, что к нему приставили телохранителя. Ведь личный телохранитель следует за тобой всюду, поход это в город или в библиотеку — не имеет значения. Я даже регулярно присутствовал на его занятиях, что очень напрягало так называемых наставников, они всякий раз с каким-то благоговейным трепетом поглядывали и на меня самого и на меч на поясе, который я вообще-то ни разу в их присутствии из ножен не достал. Хотя само по себе ношение оружия в Эверене было обычным явлением, это касалось и Тхилакхая. Сначала их паника оставалась для меня загадкой, но спустя время я кое-что заметил. Стало меняться отношение к Наследному Принцу. Презренные взгляды сменились почтенными и робкими, уменьшилось количество слухов. Словно… словно через моё присутствие остальные ощущали покровительство Его Величества и вспоминали, кем является Мэйдис. Сам же принц продолжал изо дня в день встречать меня холодным колким взглядом. В первые дни он часто повторял, что откажется от телохранителя как только достигнет двадцати лет (совершеннолетие у юношей в нашем королевстве наступает в двадцать). Лишь спустя довольно продолжительное время, когда он начал чувствовать себя спокойнее, мы стали периодически беседовать. Поначалу он редко показывал заинтересованность во время наших разговоров (до определенного времени я был уверен, что на такие эмоции он способен только по отношению к новой книге), но постепенно, от месяца к месяцу взгляд его менялся, вслед за ним менялись и наши отношения. Так, размеренно и без перебоев текло время в королевском дворце.

***

      — Так что ты думаешь о союзе с Веркалиссом, Мэйдис? Вильям сидел, слегка облокотившись на спинку обитого бархатом стула, и помешивал маленькой серебряной ложечкой чай. Просторный полукруглый кабинет был уставлен высокими книжными шкафами, стопками всевозможных бумаг и сундуками, на которых лежали все те же бумаги, и лежали они там давно, о чем говорил пугающий слой пыли. На этом, конечно, список не заканчивался. По углам и особенно на массивном столе из цельного дерева в центре помещения, за которым Его Величество обычно работал, валялось множество самых непредсказуемых предметов: свитки, шкатулки, склянки с непонятными жидкостями, рукописи, тесёмки, какие-то детали из различного металла, чертежи и даже засушенные растения. Кажется, там можно было встретить вообще что угодно, но, пытаясь отыскать конкретную вещь, потратить несколько дней. В другой более светлой части кабинета, напротив просторного балкона обрамлённого мраморной балюстрадой, — аккуратный чайный столик на изящных ножках, покрытый лёгкой скатертью и уставленный фарфоровой посудой со сладостями. Три человека разного возраста и статуса сидели за этим столиком и пили чай. Со стороны это, наверное, походило на семейное чаепитие, но на деле атмосфера в кабинете царила не самая доброжелательная. Я всё ещё периодически выполнял роль советника короля, большую же часть времени проводя с принцем. Можно сказать, что я поддерживал с обоими связь, а также был в курсе основной части государственных дел. Однако прямо сейчас я чувствовал себя, мягко говоря, лишним. Подобное предполагалось с самого начала, и всё же мне не удалось избежать участия в данном собрании — Вильям настаивал на присутствии нас двоих, да и Мэйдис заявил, что без меня никуда не пойдёт. Мэйдис бросил взгляд на отца из-под своей немного кучерявой чёлки, которая почти полностью закрывала один глаз. Пальцы легко простучали по столу какой-то, известный ему одному, ритм — эта привычка появилась у него недавно. К слову, ещё недавно ему исполнилось двадцать один, теперь он был стройным, элегантным юношей. Черты немного обострились и придавали его красивому молодому лицу строгости и решительности. От детских лет не осталось ни следа, теперь он выглядел как настоящий принц.       — Королевство Объединенных Народов обладает большим количеством природных и человеческих ресурсов, кроме того, имеет общие с Тхилакхаем границы. Очевидно, что такой союз принесет выгоду обеим сторонам. Несмотря на прежние разногласия, взаимоотношения двух могущественных держав сейчас стабильные и развиваются в лучшую сторону, однако… — однако этот принц сейчас был явно не в лучшем расположении духа. — Мне вот кое-что не ясно. Что такого ты ожидал услышать от меня, задавая подобный вопрос? Ведь обо всём вышесказанном и ребёнку не составит труда догадаться. Король же, наоборот, пребывал в прекрасном настроении. Вильям широко улыбнулся:       — Нынче такие сообразительные дети!       — Некоторые дети бывают сообразительнее родителей.       — Вынужден согласиться. Так что? Чем ещё могут порадовать светлые умы старшее поколение? — он перевёл взгляд на меня. Я по своему обыкновению строил догадки, зачем Вильяму понадобилось устраивать это чаепитие, но пока они были размытые словно слова выведенные чьей-то рукой на запотевшем стекле.       — Как и отметил Его Высочество, укрепление отношений с Веркалиссом принесёт выгоду, и условия для этого сейчас подходящие. Союз с этим королевством даже при объективном оценивании благотворно скажется на хозяйственной жизни Тхилакхая. Особенно важными вопросами являются торговля, защита границ и нейтральная территория. В любом случае необходимо сначала всё обдумать и вынести конкретные предложения, а также осведомиться об ответных требованиях Веркалисса.       — Прекрасный ответ, Эриас, но события развиваются стремительнее. Мы уже на этапе переговоров. Почему-то я совсем не удивился. Когда только этот человек всё успевал? Мэйдис напрягся, а Вильям грациозным движением поднёс к губам чашку, легко подул на горячий чай, потом прикрыл глаза, наслаждаясь его сладким и свежим ароматом, и немного отпил. Я взял на себя дерзость прервать столь «естественную» паузу:       — Значит необходимо отправить делегацию в Веркалисс? С тонким звоном чашка была возвращена на блюдечко, последовал кивок:       — И наш принц будет одним из представителей Тхилакхая.       — А если принц откажется? — издав нервный смешок, Мэйдис положил ногу на ногу.       — Что ж, в таком случае придётся отправить второго представителя. И им являешься ты, Эриас. Какой торжествующий вид был у этого великого планировщика. Отправив члена королевской семьи, да еще и прямого наследника, он не только покажет серьёзность своих намерений, но и даст возможность Мэйдису укрепить собственный статус и подготовиться к вступлению на престол, правда тогда мы верили, что до этого момента ещё далеко. Другими словами, для принца это будет очень ценный опыт. Хотя я не ожидал, что моя личность будет использована для шантажа. Да и ещё таким образом. Честно, звучало это как бред. Разве не Мэйдис при первой нашей встрече пожелал отослать меня как можно дальше. Так неужели он станет…       — И куда это ты собрался отправить моего телохранителя? Да еще и без моего разрешения! В кабинете воцарилась тишина. Даже Его Величество перестал размешивать чай, а ведь было не так много вещей, которые могли бы оторвать его от этого упоительного занятия. Голос принца звучал раздраженно и резко. С тех пор, как мы поладили, Мэйдис больше ни разу не упоминал о том, что отвергнет мою клятву. Однако и подтверждения он своего так и не дал. Ни я, ни он не поднимали эту тему, ведь чувствовали себя вполне удобно. Я смотрел на жизнь Мэйдиса день за днем, год за годом и всё больше привязывался к нему. Но также я ждал момента, когда всё прояснится. Ждал и был уверен: однажды он всё-таки исполнит своё обещание. И только что…       — Так ты принимаешь клятву? — Вильям сам устроил этот спектакль и всё равно удивлялся.       — Я кое-что понял за последние несколько лет. Не сложно нанять рыцарей и оградиться многочисленной стражей, сложно найти человека, который будет тебя понимать. Эти слова шли из глубины души, я был уверен. Его Высочество, которого знали другие, был холодным и высокомерным человеком. Мэйдис Ньон, которого знал я, таковым не являлся, совсем наоборот. Из приличия пытаясь скрыть светящуюся внутри радость, я вероятно имел крайне глупое выражение лица, когда Мэйдис обратился уже ко мне.       — Если тебе не по душе такое, я откажусь. В конце концов это ведь не то, чем ты хотел изначально заниматься, и прямо сейчас я в силах тебе помочь. Вильям не вмешивался. Я наконец пришел в себя, встал из-за стола и выпрямился.       — Мне льстит ваше беспокойство, Ваше Высочество. Но мной однажды уже был сделан выбор, и я не намерен отрекаться от собственных слов. Служить Вам для меня великая честь, — поклонившись, я продолжил. — Мой меч с Вами, а моя жизнь в Ваших руках. И… я рад, что Вы изменили то решение. Юноша улыбнулся, немного щуря глаза.       — Я так надеялся, что ты забыл тот случай. И зачем так официально? Чего ты вскочил то? Садись. Но как только я сел, встал Вильям.       — Мне было в удовольствие наблюдать вашу милую сцену. Эх, если бы и я имел возможность всего парой трогательных слов разрешать любые разногласия. Кстати, вам я ещё одну такую возможность предоставлю. Неизвестно откуда он достал свёрток и протянул Мэйдису. Рубинового цвета плотная бумага высокого качества была исписана золотистыми чернилами. Просто взглянув на документ, можно было с уверенностью сказать: он имел огромную ценность.       — Ввиду событий последних нескольких минут, я могу заключить, что никто из вас в одиночку отправиться выполнять моё поручение не может. У меня не остаётся иного выбора, кроме как отправить туда вас вдвоём. Надеюсь, ты меня понимаешь Мэйдис, ты ведь только что лишил меня одного из моих лучших и самых исполнительных подчинённых. Подтверждение Клятвы сделало меня полноценно и бесповоротно личным телохранителем Его Высочества, отныне я должен был следовать только за ним, что лишало меня права оставаться прямым подчинённым Вильяма. Да, пожалуй, не существует манипулятора хитрее Его Величества. Ровно как не существует человека более догадливого и расчётливо, чем Его Высочество. Принц уже уяснил, что ему придётся взяться за это дело. Если он продолжит отказываться, Вильям найдёт ещё тысяча и один способ заставить его передумать. Добродушная улыбка Мэйдиса моментально растворилась. Сделав вид, что принимает жалобу отца за существенный аргумент, он небрежно встряхнул бумагу и с едва уловимым, но определенно снисхождением на лице, принялся просматривать строчку за строчкой. Через несколько секунд брови его начали дёргаться, а глаза всё пристальнее всматриваться в написанное. Когда он дошёл до последней строчки, казалось, что несчастный лист вот-вот воспламениться у него в руках и осыпется пеплом на пол. Поэтому я решил не упускать возможности ознакомиться с его содержанием пока не поздно. Мэйдис без возражений передал мне документ, я тут же принялся читать. И… ничего. Там не было ничего необычного. Содержание мало чем отличалось от перечисленного мной ранее.       — Как видите ничего сверхсложного. — пресёк наши метания Его Величество. — И ещё было бы неплохо, если вы понаблюдаете, кто и как выполняет свои обязанности. Мэйдис нахмурился:       — Что ты задумал?       — Видите ли, времена меняются и наш мир тоже. В нём уже нет того идеального равновесия, какое существовало раньше.       — Идеального равновесия никогда не существовало.       — Может быть, но тех, кто его пытается сейчас контролировать, стало слишком много. И мнения их расходятся всё чаще. Юношу рядом со мной серьёзно выбешивали эти хождения вокруг да около, и я осмелился вмешаться:       — Прошу прощения, Ваше Величество, я всё ещё не понимаю.       — Я имею в виду наших незаменимых Хранителей Баланса. Мы с Мэйдисом переглянулись.       — С каких пор Тхилакхай волнуют Великие Стражи?       — Великие Стражи сами по себе волнуют всех, мой сын. И, кстати, сейчас большая часть из них перебралась в Веркалисс.       — Совершенно нормально и разумно оставаться там, где тебе рады. Не у нас же им селиться.       — Действительно ли всё дело в отношении? А может они преследуют какую-то цель? Или пытаются решить какую-то проблему?       — Пусть так, ты думаешь они великодушно нам поведают о своих планах?       — Зависит от впечатления.       — Чушь! Эмоции нашли выход в ударе по чайному столику. В последний момент я успел поймать наши с Мэйдисом чайные принадлежности. Всё же бить сервиз прямо во время чаепития, на которое тебя пригласили, крайне невежливо, особенно когда на чаепитии встречаются две королевские особы. Его Величество предусмотрительно держал чашечку с блюдцем в руках.       — Не переживай Мэйдис, мне совсем не нужно, чтобы вы втирались в доверие. Ваша задача: лишь наблюдать. Посмотрите, как относятся к Стражам разные люди. Чем занимаются они в Веркалиссе. И тому подобное.       — Как легко ты это описал! Впрочем, думаю, других разъяснений ждать не придётся. Принц успокоился довольно быстро. Судя по всему, он что-то понял и принял для себя какое-то решение. Сам я решил, что разбираться будем на месте, хоть и в целом ситуация удручала. Зачем Вильяму давать такое странное и неоднозначное поручение? Пока догадки продолжали путаться в моей голове, Вильям снова и как-то воодушевленно вскочил. Дав знак следовать за ним, он чуть ли не вприпрыжку направился в ту часть помещения, в которой царил вечный хаос. Меня не переставало поражать неисчерпаемое количество энергии в этом человеке. Однажды я даже видел, как Его Величество со всех ног нёсся по коридору, потому что забыл о важном экзамене Мэйдиса. Попадающимся ему на пути стражникам приходилось приветствовать своего короля, попутно от него уворачиваясь. Мы оказались у стены, где стояли две неподвижные, накрытые плотной тканью, фигуры. Вильям подошёл к одной из них.       — Путешествие вас ждёт необычное, к тому же не самое безопасное. Так что, Мэйдис, без возражений, пожалуйста. Одним движением полотно было сдёрнуло и брошено на пол, и нашему взору предстал роскошный чёрно-серебристый костюм. Нет, это было не просто одеяние из дорогих тканей, а настоящий королевский доспех.       — Здесь даже твой любимый плащ есть. Плащ действительно был: сапфировый с замысловатыми узорами вышитыми золотистыми и серебристыми нитями, с крохотными драгоценными камнями мерцающими подобно звездам тут и там. Утончённый и не слишком вычурный, при этом отличающийся великолепием и элегантностью. Доспех выглядел удобным, хоть и походил больше на парадную одежду. И ещё он был полностью в стиле принца. Мэйдис немного нахмурился, однако морщиться не стал. Видно было, что он всё ещё не в восторге от недавней беседы, но подарок ему пришёлся по душе.       — Неплохо.       — Раз ты в настроении, то и этот оцени. Второй доспех существенно отличался, в нём было гораздо больше металлических деталей (по меньшей мере, он был вдвое тяжелее), выглядел очень прочным и внушительным, правда не менее торжественным. Несмотря на явные отличия в стиле, он будто сочетался со вторым. А ещё мне сразу показалось, что принцу он будет великоват. Действующий монарх и будущий повернулись ко мне. Что-то… было здесь подозрительное. Мэйдис окинул меня взглядом с головы до ног и кивнул:       — В самый раз.       — Вот и я думаю, отлично будет! Как тебе твой наряд, Эриас? Стоп… что? Нет, это уже не смешно. Недостатка в средствах у меня не было, и доспехи, в которых мне доводилось разгуливать по дворцу, относились к числу наилучших в королевстве. Однако на этот до слепящего блеска отполированный и, судя по всему, очень редкий металл я не смел даже дышать.       — Простите, Ваше Величество, я не могу принять такой подарок.       — Эх, я же просил без возражений. Лучшему телохранителю — лучшие доспехи. Ты защищаешь самого принца. Да и посмотри, как он тебе подходит! Всё! Это даже не обсуждается! — Вильям махнул рукой, давая мне знак замолчать. Я не посмел перечить Его Величеству и теперь просто наблюдал, как Мэйдис ехидно ухмыляется. А вот эта улыбочка у них была до страшного похожа.       — Доспехи бесшумные, в них удобно передвигаться с любой скоростью. Устойчивы к перепадам температуры и влажности. Сверхпрочные, но не сильно тяжёлые, впрочем, твои, Эриас, более увесистые. Простое оружие вряд ли даже царапину оставит, разве что тоже сверхпрочное.       — Что насчёт масок? — принц пощёлкал пальцами по корпусу своего доспеха. — Они из лёгкого металла?       — Верно, маски более хрупкие, с этим будьте внимательны.       — Понятно. Когда мы отправляемся?       — Через месяц. Теперь вам надо подготовиться, — Его Величество направился к чайному столику за свитком. — Помните: в нашем мире есть оружие, для которого и самый прочный доспех не помеха, и вы прекрасно знаете, кому такое оружие принадлежит. Принц ещё раз осмотрел плащ, вздохнул и, по всей видимости зацепившись мыслью за последнюю фразу, задумчиво наклонил голову набок.