Even after the Hurricane comes the Sun

POV Джош Я стою в полупустой комнате, наполненной зеркалами. Большинство которых побиты, а если нет, то на них наброшено покрывало, которое от долгого простаивания покрылось пылью. Заброшенное место. Можно сказать пустырь. Я один. В этом зале, если можно его так назвать, стоят несколько деревянных стульев и много скалок, щепок, поломанного дерева. Медленным шагом, чтобы не спугнуть самого себя, я направляюсь к одному из зеркал. Шорох. Еще один шорох. И еще один. Это мои шаги. Они отдают гулом в голове. Я осматриваюсь: выхода нет. Ни дверей, ни окон. Ничего! Только сверху парочка щелей, сквозь которые пробиваются несколько непослушных лучиков солнца. Спертый воздух. Что мне тут делать? Что я тут забыл? Я стал напротив одного из треснутых зеркал. Полностью сорвав покрывало и отбросив его в сторону, я увидел красивый узор битого стекла. Он чем-то завораживал и пугал в одно и то же время. Я всмотрелся в собственное отражение. Лицо разбито, так же как и зеркало. Повернув голову на бок, я рассматривал себя в зеркале, но вдруг мое отражение вернулось в исходную позицию. Я нахмурился. Что происходит? Мне это точно кажется. Пора привыкнуть, что я тронулся умом. – Ну как, доволен? –спросил другой «я», не отрывая глаз от меня живого. Сказать, что я испугался, это не сказать ничего. Не переставая непонимающе таращиться на зеркало, я не ответил. – Видишь эту комнату? Это ты нынешний, а я – прежний. Ты все равно проиграешь. Будь уверен в этом. Я еще не полностью покинул твою душу. Ты научился блокировать плохую сторону. Это мне не нравиться. Я вернусь! Знай, что тебе не удастся наладить жизнь. Именно я этому помешаю. –с нездоровым блеском в глазах и нахальной ухмылкой предупредил меня мой оппонент. – Что за бред ты несешь? –с отвращением спросил я у «себя». Отражение скрестило руки на груди и тихо засмеялось своим едким смехом. Неужели я такой противный? – Бред не бред, а в одном ты никогда не преуспеешь. –гордо, словно победитель ответил «я». – В чем это? –с недоверием спросил я, приподнимая бровь. И правда, о чем он? – У меня есть она. –кивнул в сторону «я», и протянул руку Ханне. Мягко ступая босыми ножками по пыльному паркету, она подошла к моему отражению. Она тоже не была реальна. На ней была только легкая ночнушка, волосы небрежно переставлены на одну сторону. Подойдя ближе к моей копии, она послушно стала возле «Джоша». Он положил свою ладонь на ее бедро, придвигая девушку к себе. Когда он опустил руку, то часть ее ночнушки, что соприкасалась с «моей» кожей, упала на пол. – Посмотри на него. Не бойся, малыш. Он ничтожен. –спокойным голосом промолвил «я», с ухмылкой наблюдая за нами. Я хотел бежать, убраться отсюда, зашторить это зеркало, но я стоял, как вкопанный. Словно под заклятием я не мог оторвать глаза от этих двоих. Со взглядом затравленного зверька девушка подошла ко мне. На ее личике блеснуло понимание, озарение или что-то этого рода. Она вспомнила. Ее губки приоткрылись, но она решила промолчать. С некой надеждой Ханна смотрела на меня, но вдруг опустила глаза, боясь показать истинные эмоции. Почему? Я нашел в себе силы и подошел к зеркалу впритык. Протянув руку к стеклу, я тихо прошептал: – Родная, милая Ханна, не поддавайся. Пойдем со мной. –умолял я, глаза застилала пелена слез. Возлюбленная кинула на меня обреченный взгляд и тоже коснулась моей ладони. Только вот я не почувствовал привычного тепла ее тела. Это было стекло, просто зеркало. Как же я хотел обнять ее, зарыться в ее волосах, просто прижать к себе и никуда больше не отпускать. Мы слишком долго были порознь. Я соскучился по моей Ханне. Сколько еще мое сердце будет разрываться? Может достаточно? Эй, там, наверху! – Отойди от него! –со скрываемой злостью приказало мое отражение и девушка повиновалась. Она вернулась на прежнее место, ее глаза изучали «мое» лицо примерно секунду. Потом она оторвалась от него и покорно склонила голову, начиная часто дышать. Нет! Почему она его слушает? Она – девушка с характером, позволяет собой манипулировать? Да она выглядела, словно овечка, которая следует всему, что ей скажут. Даже если придется идти на скотобойню, она бы пошла. Что с ней? Почему? Вопросы в голове стучали так же громко, как мое сердце. Я не мог спокойно на это смотреть. Но тело снова перестало меня слушаться. Я замер. Другой «я», в миг, сорвал ночнушку с Ханны, оставляя ее на полу, открывая ее тело нам обоим. На ее лице не было никаких эмоций кроме обреченности. В ее взгляде была пустота. Теперь девушка стояла только в нижнем белье, ожидая действий своего «инструктора». Он склонил голову, наблюдая за моей реакцией, хитро щурясь. Я готов был рвать и метать. Что он задумал? Что он с ней сделает? Что бы это ни было, я не хочу, чтобы он продолжал. – Глянь на меня. –скомандовал «наставник». Девушка с волосами цвета молочного шоколада подняла голову и посмотрела на «меня». Парень стал позади ее, начиная разглядывать каждый сантиметр ее тела, стараясь уловить мельчайшую деталь. – Разве она не прекрасна? Посмотри на эту кожу, на эти глаза. Что уж говорить о ее волосах? –властно промолвил «Джош», начиная прикасаться к ее щечке, лаская девушку. Она тут же нахмурилась, но промолчала. Он не отрывал пальцев от ее мягкой бархатной кожи, спускаясь по щеке, проводя по ее нижней губе, немного оттягивая ее. – Это чудо принадлежит мне. Она будет слушаться только меня. Теперешний ты ей не нужен. Ей нужен я, мое тело, мои прикосновения. –с ухмылкой заявил оппонент, спускаясь пальцами по ее шейке, ниже по ключице. Я следил за его руками и ожидал подвоха. Не может быть, чтобы он проделывал все это просто так. Я с отвращением следил за его действиями, боясь, что он может навредить моей девочке. Моя копия тихо зарычала и протянула другую руку, обнимая Ханну за талию. Когда «моя» ладонь уже ласкала ее животик, «я» прижал ее к себе настолько, насколько было возможно. С ее губ слетел тихий вздох. Что это? Господи! Я заметил, как кровь сочиться с тех мест, где «я» касался ее. Зачем он мучает нас? – Пусти ее! Ханна! Пошли со мной! Пожалуйста, поверь мне, все будет хорошо. –молил я, крича, заливаясь слезами, падая на колени перед зеркалом. Девушка одарила меня только сожалеющим взглядом, даже не думая отрываться от своего ката. Я не могу сказать точно, что это было: порезы или ожоги. Меня словно разрывали на части, сжигали заживо. – Нет! Отпусти ее. Она ни в чем не виновата! –просил я, ударяя кулаками по щепкам от бессилия. Я был беспомощен в этой ситуации. Отражение только улыбнулось и продолжило свои пытки. Спускаясь пальцами по ее нежному плечику, он развернул ее ручку так, чтобы пройтись по венам. Он специально замедлил ход прикосновений, рассекая ее плоть почти до кости. Кровь залила не только ее тело, а и ночнушку, что лежала возле нее, и пол. Ханна была тиха. С прикрытыми глазами, откинутой головой назад, она была готова упасть от потери крови. Я знал, если она упадет – умрет. А вместе с ней я. Мои крики разносились по залу, отдаваясь эхом по помещению, возвращаясь ко мне звонким гулом. Я был бессилен против себя самого. Нет! Лучше бы он убил меня. Только не ее – мой лучик надежды, мою девочку. Она не заслужила этого! Вжимая почти бездыханное тело девушки в свое, «я» поцеловал ее в губы. Кровь била ключом от того, что этот мерзавец слишком долго держал свои пальцы на ее венках. Ее тело было вконец изуродовано. Он убил мою красавицу, он убил меня. Счастливо улыбаясь, моя копия оторвалась от ее пухлых губок, отпуская девушку. Она упала на пол замертво, не проронив ни звука. – Нет! Что ты наделал? –заливаясь слезами кричал я, стоя на коленях перед зеркалом. Он, словно, четвертует меня. Мне не зачем больше жить. – Так ты поступил с ней. А заодно поступил и с собой. Так твои действия, то есть прикосновения, отразились на ней. Она не будет твоей. Никогда. –объяснил «я», вытирая окровавленные губы и руки ночнушкой Ханны, моей мертвой птички. Он довольно ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. – Урод! Как ты мог?! Ты убил ее! –яростно кричал я, слезы так и душили меня. – Наоборот. Это сделал ты. –спокойно ответила моя копия. Наверное, он был прав, но на тот момент я не мог нормально соображать. Боль медленно убивала меня. Потеря была сравни смертной казни. Хотя казнь это еще гуманно. От отчаянья я схватил первую попавшуюся под руку паркетную доску и со всей силы ударил ею о зеркало, разбивая его. Пронзительный крик и стекло. Все зеркала будто взорвались, осыпая меня осколками. Нет ни другого «меня», нет ни ее. Есть зияющая пустота и невыносимая боль от потери. – Ханна! – Я здесь. –ласковым голосом промолвила моя девочка в темноте. Комната исчезла, а этот такой желанный голос снова и снова повторялся, словно зацикленный. – Милая. –прошептал я, дрожь снова начала пробивать меня. Что же мне делать? Она мертва! Это все галлюцинации. Вдруг я почувствовал ее нежные руки на моих щеках, потом на шее. – Проснись! Джош, слышишь меня? Эй! –звала меня возлюбленная. Я, наконец, открыл глаза. Первое, что я увидел – это ее испуганные глаза, которые не отрываясь смотрели на меня. Я что спал? Слава Богу! Господи, спасибо! Я поддался порыву и крепко обнял девушку, прижимая ее к себе так сильно, насколько мог. Я не позволю ее отобрать у меня. Она – все, что у меня есть. Слезы выбрались наружу, заливая лицо. – Дорогой, любимый, все хорошо. –улыбнулась она, гладя меня по голове, убирая мешающие волосы. Она заинтересовано смотрела на меня. – Почему ты плачешь? Я еще не видела, чтобы ты плакал. –по-детски сказала Ханна, немного щурясь. Она сидела рядом на кровати и обнимала меня. На ней была та самая светло розовая ночнушка, на плечи накинута синяя теплая кофта, а на ножках были вязаные носки. В комнате светил только ночник, дверь была приоткрыта. Приятный сумрак окутывал нас. В ее комнате было так уютно, словно я был дома. Даже дома я так себя не чувствовал. После наших марафонов, Ханна забрала свои вещи, заглянув в дом Джареда. Потом она предложила пожить у себя. Родители не смогли возразить. Они были ошеломлены тем, что девушка снова улыбалась. И улыбалась, как она объяснила позже, благодаря мне. – Который час? –спросил я, отстраняясь от любимой, ложась на подушки. Я устал. Такое чувство, будто я вагоны разгружал. Ханна потянулась к часам на тумбочке, точнее на радио, которое служило за тумбочку. У нее в комнате все было необычное. Особенно гитара, которую она назвала на честь Хейли Уильямс. – Три сорок одна. –коротко ответила она, снова возвращая свой взгляд ко мне. Такая милая. Ее волосы уже успели высохнуть после душа. От них пахло свежестью. Я невольно рассматривал ее личико в тусклом свете лампы. Пауза затянулась, а я все так же с нежностью осматривал ее. Это совсем другой человек. Та Ханна, которая умерла в моем сне, была холодной. Она скорее напоминала фарфоровую куклу. А эта – живая, родная, любимая. Она ничего не говорила и не возражала, чтобы я ее рассматривал. Она все понимала. Смышленая девушка мне попалась. Теперь я задумался: какая судьба все-таки непредсказуема. С чего все начиналось? Я уверен, что вершительница не просто так подарила мне это сокровище, которое с безграничной любовью и теплой улыбкой смотрело мне в глаза. Она сделала это для того, чтобы изменить меня в лучшую сторону. Я не хотел поддаваться звездной болезни. Особенно мои родители за этим следили. Я безгранично благодарен им за старания, но даже они не смогли уберечь меня от этой заразы. А она смогла. – Почему моя девочка не спит? –нахмурился я, поджимая губы. Она немного испугалась, что я буду ее ругать. Но как ругать ее? Если она спасла мне жизнь? Девушка взяла себя в руки и тоже начала свое нападение: – А кто твоя девочка? Я что, чего-то не знаю? –с наигранной серьезностью промолвила она, упирая руки в боки. Я тихо засмеялся и протянул руки к ней снова, обнимая ее за талию. – Ты моя девочка. Пора бы уже запомнить. –хмыкнул я, заправляя непослушную выбившуюся прядь ее шелковых, немного влажных волос за ушко. Она мягко улыбнулась и пожала плечами. Она явно чего-то не договаривает. – Говори. –выдохнул я, приподнимая брови. Я ждал ответа. Она сделала вид, что не поняла меня: – О чем ты? –нахмурилась Ханна, устраиваясь на кровати поудобнее, ерзая возле меня. – О том, что ты скрываешь. Только не отрицай. Я это вижу. У меня хорошее зрение. –пошутил я. Она засмеялась переливистым тихим смехом, чтобы не разбудить родителей внизу. Ханна захотела что-то сказать, но потом закрыла рот, поджимая губки, обдумывая надо ли на меня валить тот груз, который явно мешал ей. Я пристально глянул на нее снова. – Ладно. Я не могу нормально спать. –призналась девушка, отводя свои прекрасные карие глаза от моих глаз. Я молчал. Ждал подробностей. Она это поняла. Я не должен был озвучивать вопрос, чтобы она на него ответила. Наверное, так бывает с родными душами. Они знают, о чем думает любимый человек. – Мне сняться кошмары. Вот уже год. Сначала просто, как воспоминания о моем уходе, а потом к этому домешивались странные картинки моей больной фантазии. Просто сегодня я поняла, что у меня еще осталась надежда, остался смысл, ради чего жить. Поэтому я не хочу ложиться спать. Сон у меня ассоциируется с ужасом и болью. А мне не хотелось омрачать день, наполненный смыслом. Я не хочу тебя снова терять. Хоть это и во сне. –мягко прошептала Ханна, пожимая плечами. Ее заявление было слишком неожиданным. Она вела себя, словно ребенок, который старается оттянуть время, чтобы побыть на улице подольше и не возвращаться домой. Я поджимаю губы. Мне жаль ее. Искренне жаль. – Ты истощаешь себя. Поспи. Поверь, тебе будет лучше. –попросил я, возвращая ее глаза к своим. Я переживал за нее. Если долго не спать, могут начаться приступы. Я понимаю ее ребячество, но она должна поспать. – Не переживай. Все в порядке. Спи спокойно, Джош. Я буду рядом охранять твой сон. –попыталась отвертеться девушка. Я покачал головой, отодвинув ее от себя, я приподнял одеяло, приглашая лечь рядом. Она сопротивлялась, отмахивалась, что не хочет спать, но я был непреклонен. Меня беспокоило ее здоровье. – Я все равно заставлю тебя. -улыбнулся я. Ханна шумно вздохнула. Сдалась. Аккуратно устроившись у меня на груди и прижавшись ко мне, она немного испугано спросила: – Что с тобой сделали тогда, в больнице? -подняв свои милые глазки на меня, она не решалась оторвать взгляд от моего лица. Я не хотел ей рассказывать. Зачем ей это? Лучше утаить, умолчать, копить в себе, чем выливать то все, что я видел в том жутком здании. Точнее комнате, а если еще точнее, то в голове. Эти таблетки, уколы и прочая чепуха просто выводила меня из себя, только подливая масла в огонь, доводя меня до предела. Боль и галлюцинации. А я ведь лежал в той палате всего две недели. Кажется, я никогда не верну прежний рассудок. Ханна ждала, когда я поборю сам себя. Терпение девушки удивляло меня. Она заботилась обо мне. Я был ей не безразличен. Это я знаю точно. – Ты уверена, что тебе нужно это знать? –неуверенно спросил я. Она казалась такой маленькой и хрупкой. Я подумал, что она просто не выдержит этой новости, если мы настолько привязаны друг к другу. – На все сто процентов. Будь честный со мной. Я должна знать. И в глубине души ты это осознаешь. –выпалила девушка, склоняя голову на бок, ожидая моего рассказа. Она чертовски права: как мы будем строить совместное будущее, если утаиваем прошлое? Теперь мне пришлось уступить. – До того, как я все расскажу, ответь: ты помнишь то, что происходило с тобой в коме? –почему я не спросил этого раньше? На ее лице промелькнула тень боли. – Помню. Ты приходил ко мне. Еще я помню, что с тобой что-то сделали. Скажи, что случилось? –с неподдельным интересом промолвила Ханна. Я набрал в легкие побольше воздуха, обнимая одной рукой маленькую за плечико, другой, держа ее ладонь в своей. – Меня «лечили» две недели. Таблетки, уколы, расписание. Я и так подыхал от собственной боли и обреченности. Я не мог присматривать за тобой. Ты сама знаешь почему. Но одного дня пришел Джаред и принес горестную весть. –на слове «Джаред» ее бровки поднялись вверх от неожиданности. Я знал, что ее распирает спросить: какого черта он оказался у меня в палате. Но она промолчала. – Он сказал, что ты умерла. Можешь представить, что было со мной тогда. Я хотел покончить с жизнью, но у меня мало, что получалось. Оставалось только надеяться, что все эти кошмары, галлюцинации и приступы сами подведут меня к концу. Ты представить себе не можешь, как я хотел быть с тобой! Потом ты начала преследовать меня во сне и наяву. Причем я никогда не мог угадать, что ты будешь делать. Иногда ты пыталась меня убить, иногда просто звала за собой. Однажды мне даже приснилось, как ты меня целуешь, но после этого мне пришлось тебя убить. Я не хочу рассказывать, о чем были мои сны и видения. Тебе это не нужно знать. Я был искренне счастлив, когда приступы были настолько сильными, что заставляли меня гореть заживо. Я хотел избавиться от этого всего. Мне все надоело. Я был привязан и оставлен на съедение себе самому. –мой голос надломился. Ханна тут же высвободилась из моих объятий, приподнимаясь на локти. Ее глаза стали красными и, словно стеклянными. Я знал, что эта новость не принесет ей ничего хорошего. – Чем тебе помочь? –с надрывом прошептала девушка, касаясь своими пальчиками моей щеки, так, будто я мираж, будто я неживой. – Ну…я, наверное, не верну себе покой. Только в одном ты можешь мне помочь. Попытаться. Я знаю, что это будет тяжело, и я не буду тебя держать, если ты не будешь с этим справляться. –она меня перебила. – Я со всем справлюсь. Я сделаю все, чтобы вылечить тебя. –мы говорили, будто о простой простуде, но дело оказалось намного серьезнее. – Мне нужна ты. Единственное, чего я хочу, так это тебя. Чтобы ты всегда была рядом. Просто иначе я не смогу выкарабкаться из этой ямы. Я не уверен, что у меня это получиться вообще, но мы имеем право хотя бы попытаться. С чем черт не шутит? –печально улыбнулся я, осматривая ее лицо. В глазах застыл испуг, слезы залили щечки и начали капать на мою футболку. Мое сердце разрывалось на мелкие кусочки, как только я видел ее слезки. Мягко касаясь ее кожи, я начал стирать их с ее светлого личика. – Скажи что-то. –попросил я, жалостливо смотря на нее. Такую красивую. Но она продолжала молча заливаться слезами. – Ты готова прожить остаток своих дней со мной? –запинаясь с надеждой спросил я. Да. Именно этого я и хотел. Я хотел, чтобы она была со мной. Чтобы она никогда не покидала меня. Ожидание ее ответа было слишком мучительным. Она затаила дыхание. Молчание. И снова молчание. Сколько она уже не дышит? Я не представляю, откуда у меня взялась смелость, чтобы сказать эти заветные слова. Я чувствовал ее сердцебиение по всему телу. Я боялся быть отвергнутым. – Мне ведь всего семнадцать. –наконец-то подала голос Ханна. Это не было одобрение, и не был отказ. Я перестал понимать ее. Такое чувство, будто я иду в потемках. – Я готов ждать. Только скажи мне, хочешь ли ты жить со мной? Согласна ли…стать…моей? –в голове шумело. Я боялся ее реакции, какой бы она не была. Секунду она изучала мое лицо, ища подвоха. Но его не было и быть не могло. Я не насмехался над ней. В горле пересохло. Что она скажет? Ну? Не тяни! – Будто ты не помнишь, что я уже твоя. –со счастливой улыбкой на пухлых розовых губках промолвила Ханна. Она мгновенно забралась на меня, садясь сверху, целуя в губы со всем напором. Только я не могу понять, что она чувствует. Желание, радость, скорбь, жаль или счастье. Я даже не могу точно сказать: хочет ли она меня сейчас целовать. Что со мной? Только что я читал ее мысли, а теперь не могу разобраться в ее эмоциональном состоянии. Эта загадка еще больше разогревала во мне интерес к этой девушке. Я так долго не держал ее в своих руках, так долго не целовал ее. А она не забыла. Она любила и любит до сих пор. Ее пыл не остыл. Я не могу описать, насколько был счастлив от того, что она согласилась. Больше никто не сможет нас разлучить. Она моя. Моя. Моя. Ничья больше. Несмотря на свою слабость, я крепко обнимал девочку за талию, прижимая ее хрупкое тельце к моей груди. Она же не унималась. Сминая мои губы своими, запуская свой робкий язычок в мой рот, путаясь своими нежными пальчиками в моих светлых волосах, она приносила мне неописуемое наслаждение от которого я невольно трепетал. Я понял, что снова дома. Мне больше никто не нужен. Только эта семнадцатилетняя девчушка, которая полюбила меня всей душой. Даже не вериться, что мне двадцать один. Я втрескался по самые уши, как мальчишка. Когда это я начал обращать внимание на возраст? Главное не говорить об этом Ханне. Она напрягается по этому поводу. Девушка оторвалась от меня, громко набирая воздух в легкие. Открыв глаза я заметил, что на ее лице все еще были соленые капельки слезок. Но лицо так и светится счастьем. – Поклянись, что мы сможем пережить этот кошмар. Мы выстоим. Мы построим лучшее будущее для наших детей и нас самих. –хрипло попросила Ханна, облизывая губы. Я не мог на это смотреть. Это она у меня нахваталась? То, как она это делала, заставляло меня гореть в собственном желании. Она ведь знает, что возбуждает меня, верно? Я улыбнулся ей в ответ, одобрительно качая головой: – Клянусь. Только вместе мы сможем выжить. А когда-то на дворе у нашего дома будут играться двое милых детишек: девочка, с каре-зелеными глазками и каштановыми волосиками, заплетенными в косички, и мальчик с темными карими глазами и русыми кудряшками. –неожиданно выдал я. Я хотел осчастливить ее. Я готов горы свернуть ради одной ее улыбки. Возможно, мы оба понимаем, что это все только фантазия и возможно мы не выстоим против судьбы. Это неравный бой. Но кто нам запрещает мечтать и верить? Верно. Мы сами творим наше будущее. Все зависит только от нас и наших решений. Я взял ее ручку в свою, переплетая наши пальцы. Говоря этим, что мы – одно целое. Ханна тихо засмеялась и снова наклонилась ко мне: – Теперь ты больше на Пита похож. –она прошлась пальчиками по моим светло крашеным волосам. В последнее время я должен был быть на съемках, но по чудесному случаю, оказался запертым в изоляторе для душевно больных. Я запрещал себе вспоминать то, что со мной произошло. Сейчас не время. – Не думал, что ты настолько внимательна. –пошутил я, задирая ее ночнушку, проходя подушечками пальцев по ее нежной коже на спине. – Ты должна поспать. Ложись. –скомандовал я, прожигая Ханну серьезным взглядом. Мы снова дошли до того, с чего все начиналось. Она закатила глаза. – Только поцелуй меня, мой принц. Иначе я не усну. –с теплотой в глазах она смотрела на меня, ожидая моих действий. Я тихонько захихикал. Придерживая ее за подбородок , я снова поцеловал ее. Слезки добрались до ее губ, и теперь я чувствовал солоноватый привкус во рту. Вжимая ее податливое тело в свое, изучая глубины ее ротика, я осознал насколько нуждаюсь в ней, насколько она мне дорога. Я не хотел увлекаться. Я себя знаю: стоит ей хитро посмотреть на меня или пройтись пальчиками по моей груди, как я готов тут же подмять ее под себя. Когда я оторвался от нее, то сразу обратил внимание на ее глаза. В них появилась надежда. Я был чрезмерно рад, что смог принести хоть что-то хорошее в ее жизнь. – Я люблю тебя, красавица. Сладких снов. –прошептал я ей в такие манящие губы. Она повиновалась и тихонько опустилась на мою грудь, обнимая меня. – Чем я тебя заслужила? Ты подарил мне будущее, спас от самой себя, когда я уже не знала где прятаться. Спокойной ночи, любимый. –выдыхая промолвила девушка. Я бережно укрыл ее одеялом, кутая ее, стараясь согреть. Потянувшись к выключателю, я погасил свет. Пусть отдыхает. Она заслужила это. Слушая ее равномерное дыхание и четкое биение сердечка, вдыхая запах ее волос, я погрузился в сон. Не знаю, удастся ли мне нормально поспать, но попробовать стоит. Попытка не пытка. Не так ли?