А если...

— Уён? — тихо позвала я. — Уён-и? — осторожно коснувшись тёмных волос, я легонько погладила его по голове, но реакции так и не последовало. — Заснул что ли? Было уже где-то около полуночи; Уён вернулся домой совсем недавно и, как пришёл, практически сразу рухнул от усталости на диван и улегся мне на колени. Ни о чём расспрашивать я его не стала, и так было понятно, что день выдался не самый простой, и молча продолжила листать новостную ленту в телефоне, теперь лишь только слегка перебирая истощённые бесконечными покрасками волосы. В такие редкие моменты, когда его не переполняла энергия или же он не пытался спрятать все свои переживания за беззубой улыбкой или милашеством, свернувшись чуть ли не клубочком, Уён выглядел таким милым и беззащитным. И всё бы ничего, но от мирного посапывая меня тоже начало клонить в сон и понемногу стали затекать ноги. — Уён-и? — наклонившись чуть ближе, всё-таки ещё раз решила попытать удачу я. — Я знаю, ты меня слышишь. — М? — недовольно нахмурившись, всё-таки подал голос он. — Пойдём спать? — Я и так сплю, — тяжело вздохнув и с шумом выдохнув, пролепетал Уён, уткнувшись носом мне в бедро. — Ты, конечно, спишь, — тепло усмехнулась я, — но мне так неудобно. — А мне очень удобно! — Уён! — Никуда не пойду. — Не вредничай. — Я и не вредничаю. — Ещё как вредничаешь! Если продолжишь в том же духе, скину на пол! — И тебе совсем меня не жалко? — широко распахнув глаза, Уён перевёл недовольный и хитрый взгляд на меня, от чего моя бровь невольно подскочила. — С чего бы? — Я такой уставший пришёл домой, буквально с ног валюсь, сегодня была ужасно выматывающая тренировка, между прочем, а ты меня собираешься ронять на пол. Мне нужна ласка и любовь! Погладь меня лучше ещё по голове. — Ещё и за ушком почесать, как котика? — Если хочешь, могу и помурлыкать. — Вредина! — Мяу. Минут пять я смотрела на эту самодовольную улыбающуюся морду, ещё сильнее прижавшуюся ко мне, и, скрестив руки на груди, дулась, пока Уён опять не начал проваливаться в сон. — Можно я хотя бы тоже как-нибудь лягу? — жалобно простонала я. — У меня ножки затекли. Ответа не последовало. Уён, даже не вздрогнув, мирно продолжил сопеть. Его грудь тяжело вздымалась, ресницы слегка вздрагивали. Всматриваясь в его сонные черты, я невольно улыбнулась. Сейчас Уён казался чертовски милым и напоминал беззащитное малое дитя, о котором непременно нужно позаботиться. Он манил своей безмятежностью. — Милый…, — тихо произнесла я, и, не сдержав порыва касаться его, начала снова гладить мою вредину по волосам. — Ножки затекли? — видимо сквозь сон услышав меня, Уён как ошпаренный подскочил с моих колен, чем даже напугал, и уставился слипающимися глазами на меня. — Ты сказала, что у тебя затекли ножки? — Да, — смущенно улыбнулась, — немножко. — Тогда ложись нормально! — Нормально? — усмехнулась я, наблюдая затем, как на его уставшем личике, гуляло негодование. — Это как? — Да хотя бы так! Обхватив меня за талию одной рукой, Уён одним резким движением притянул к себе и, подмяв под себя, повалился мне на грудь. От неожиданности и даже легкого испуга бешено забилось сердце, но Уён, казалось, ничего не заметив, прижал меня к себе словно мягкую игрушку, обхватив второй рукой под спиной, и уткнулся носом в ложбинку на шее. От такой внезапной близости вспыхнули уши и резко потянуло низ живота. Чтобы хоть как-то отвлечься от нахлынувших и совсем несвоевременных чувств, приобняв Уёна одной рукой, я свободной рукой начала аккуратно перебирать его волосы, стараясь убрать непослушные, спадающие на глаза, отросшие пряди за ухо и в очередной раз не смогла сдержать порыва не прикоснуться подушечкой пальца к такой притягивающей внимание родинке под глазом. Уён лежал молча и неподвижно, и лишь уголки его губ слегка поползли вверх и застыли в довольной улыбке, когда я мягко поцеловала его в макушку.