Тайны "Мириам"

***

      Бурные 1920-е — эти цифры кричат об изменившемся мире, «ревущая двадцатка». Нью-Йорк, золотое сердце США, стал эпопеей гламура и избытка, завышенных требований общества. Началась эпоха рассвета строительства многоэтажных зданий.       С пыльных улочек города, из стен баров, борделей, не прекращала затихать заводная и энергичная музыка, манящая и зачаровывающая своим девственным, мелодичным голосом, заманивая старческие умы в обитель разврата, похоти и безудержного веселья. Теперь редкость услышать монотонность скрипки и душетрепещущую виолончель. На смену оркестру пришёл шаловливый «Гарлемский ренессанс».       Жизнь шла вперёд, а с ней и люди, но неизменным оставалась только алчность и жестокость. Прекрасная картина нынешнего, бриллиантового Нью-Йорка сменялась с приходом темноты. Порочное, прогнившее общество выходило из своих берлог и вовсю отдавалось гнилостным экстазам города. 18:30, Малберри-стрит.       Малберри-стрит являлась притоном проституции, нелегального алкоголя, а также местом частых перестрелок банд. Улочки были узкими и безлюдными, что помогало без лишних глаз совершать преступления, конечно, если не встретишь человека, который после лишнего стакана виски справляет нужду на обшарпанные, серые стены бара.       Как понять, что ты попал на Малберри-стрит? Да всё просто: множество борделей, баров и казино с кричащими названиями: «Крошка Бэтти», «Сестрички», «Фламинго». А автомобильные стоянки усеяны новенькими, отполированными до блеска Rolls-Royce, Ford, Bugatti.       Парень упал на содранные в кровь колени. Горло спёрло, а всё тело вздрагивало, как при судорогах. Грудь невыносимо ныла, как будто на неё упал один из строительных кирпичей. По неопрятному лицу стекала, свежая и ещё тёплая кровь, что скрывала под собой засохшую, смердящую грязь. Видимо, кто-то целенаправленно проделал дорожку его лицом по земле. — Я же говорил, что здешняя грязь невкусная, — насмешливо раздался эхом голос в безлюдной улице. Создавалось впечатление, что даже свет прожекторов не попадал сюда, игнорируя своим вниманием это место. Было тяжело распознать владельца голоса, но его носитель имел чёткую, мелодичную и харизматичную речь. — Ты чё, сука, молчишь?! — встрял в монолог ещё один мужской голос, но на этот раз не было той мелодичности, что у первого. Наоборот, прослеживались яркие нотки агрессии, баритон был куда ниже, с редкой проглядываемой хрипотцой. Видимо, владелец увлекался сигарами. Именно этот суровый голос, после своей реплики, взял и сжал со всей силы грязные, смолистые локоны парня и нанёс глухой удар в живот. Парень тяжело захрипел от сильной, пронзительной боли, подобно раскату грома, и прикрыл глаза. Из-за рта вытекла новая порция бордовой жидкости, что обромляла подбородок. — Видимо, наш гость не собирается оплачивать свой долг? — из тени вышел высокий, худощавый, но подтянутый мужчина. Лицо было скрыто под серой кепкой-восьмиклинкой, поэтому точные эмоции было трудно предугадать. Белоснежная рубашка с круглым воротником, скрытая под тёмно-коричневой жилеткой и чёрным пиджаком, слегка собиралась, но это было незаметно, так как незнакомец решил накинуть на себя длинное чёрное пальто свободного кроя с лацканами, что подчёркивало все его достоинства, создавая высокоавторитетный портрет мужчины.       Сделав снова шаг, мужчина присел на одну ногу, от чего древесно-коричневые, дочиста вычищенные оксфорды слегка затрещали. Золотые карманные часы предательски зазвенели цепью, оглушая тихую улицу звуком. Положив тонкую, но не теряющую брутальности руку, что была в кожаных перчатках, на широкие фланельные, темно-зелёные брюки. — Прошу, господин, дайте мне шанс! Обещаю, я всё выплачу! — чуть не срываясь на крик, жалобно умолял парень. Говорить было тяжело, так как весь рот был в собравшейся и перемешавшейся со слюнями крови и грязи, создавая неприятный железный вкус. Губы неимоверно сильно щипало и жгло от множества открытых ссадин, которые были нанесены кулаком во время удара. Но, как больно ни было, должник всё не прекращал умолять. — Да, я знаю, что ты хороший мальчик. Вернёшь, куда денешься, с процентами вернёшь. Но видишь, какая проблема: я устал ждать, и тот парень тоже, — незнакомец показал на стоящего рядом мужчину, который несколько минут назад избивал паренька.       Одет он был так же, как и тот, что сейчас сидит на корточках. Единственное отличие было в том, что мужчина был немного шире говорящего, видимо, занимался подпольным боксом или ещё чем-то. Вышибала нервно достал винтажную сигару и зажёг её. — Господин Аластор! Я... я выплачу долг! — Я устал ждать. Если знал, что в свои двадцать не сможешь выплатить, так зачем занимал, сукин сын? — Мне нужно было для выплаты маминого долга, прошу, дайте мне ещё шанс! — чуть не рыдая, умолял заёмщик, стоя на коленях. Плечи вздрагивали после каждого слова. Видимо, парень очень сильно волновался о своей жизни и о последствиях. Он единственный кормилец в семье. Было, конечно, глупо занимать деньги у гангстеров, но куда ему было деваться? Это был единственный выход в сложившейся на тот момент ситуации.       Аластор поднялся с колена, слегка похрипывая от затëкших колен, и теперь смотрел сверху вниз. Лица всё так же не было видно, но по сложившейся ситуации создавалось впечатление как мужчина забавлялся. Воздух пропитался едким угольным дымом с нотками древесины от сигары напарника, что дурманило и расслабляло накалившуюся до предела обстановку, но только не заёмщика. — Мне срать, какая у тебя причина, мне срать на твою мамашу, мне срать на твоё положение, мне срать на все твои отговорки, придурок! Мне нужны мои деньги, иначе я приду к тебе домой, и твоей мамочке не поздоровится. — мужчина со всей силы ударил стоящего на коленях паренька, ногой по лицу от чего раздался неприятный, повторный глухой звук соприкосновения жёсткой подошвы с кожей. Не в силах сдерживаться, парень зарыдал, солёные слёзы спадали на открытые раны и добавляли новую боль, чувства перемешались с болью. Теперь ему оставалось просто лежать на холодной, смердящей земле и тихо ненавидить себя. — Слышал, уёбок, босса? — Наконец-то вновь раздался хриплый голос мужчины, что стоял и спокойно наблюдал за избиением парня. — Через неделю я зайду к тебе в гости, надеюсь, ты угостишь меня чаем?

***

      Город и не собирался становиться тише, а наоборот, набирал свой рвущий темп. Машины то и дело ездили туда-сюда, не имея предсказуемого характера. Скромные дневные вывески рекламы, что висели на зданиях, во всю отдались в объятия элегантному и интимному вечеру.            Теперь реклама горела множественными прожекторами с разной палитрой цветов. Шум города переплёлся в страстном вечернем танце с заводной вышеупомянутой музыкой. Нью-Йорк всем своим вечерним видом кричал девушке: "Вот я, крошка, не смей уводить от меня глаза!"       Шарлотта тяжело вздохнула с некой горечью. Вид прекрасного города ничуть не радовал неспокойное девичье сердце. Возможно, это было вызвано тем, что Магне выпустила ту статью про психиатрическую больницу. Поначалу всё развивалось хорошо: начальство в полном восторге. Продажи газет «Нью-Йорк трибьюн» выросли в 1,5 раза. Но стоило неожиданному и роковому звонку прозвенеть из кабинета начальника, как перспективный рост журналистки у Шарлотты закончился, так и не начавшись.       Теперь девушка слонялась по оживлённым улицам города, без работы и без будущего. Для неё остаётся секретом, почему минуту назад счастливое начальство, что радовалось от прибыли продаж, незамедлительно уволило такую компетентную сотрудницу, как Шарлотта. — И что мне теперь делать? — девушка села на грязную и почерневшую от старины лавочку. — Так и знала, что идея с больницей была плохой.       Девушка была одета в нежно-персиковую шанель с белоснежным цветочным принтом. Длинные, скрученные блондинистые волосы, что утром дали бы фору любой модели, теперь паклями свисали на хрупкие плечи. Тёмно-карие глаза, почти что чёрные, с пышными ресницами, смотрели на убитые коричневые туфли на среднем каблуке. И без того нарумяненные щёки стали красными от недавних слёз. Шарлотта бросила светло-зелёный клатч на лавку и закрыла лицо руками. На душе не то что скребли кошки, они драли её, не оставляя живого места. Все чувства перемешались. Единственное, что сейчас она может, это гадать, по какой причине начальство решило так поступить с ней, даже не выплатив зарплату. И куда ей идти? Квартплату она задолжала уже за два месяца, третий месяц хозяйка не станет ждать и в один прекрасный момент выкинет её, как ненужного котёнка. От горечи и обид сердце безжалостно сжалось в цепкие когти реальности, не желая выпускать измученную Шарлотту из объятий. По ровной щеке стекла решительная и горячая слеза, что обжигала холодную кожу. Взгляд девушки стал стеклянным от того, что она теперь не знает, что ей делать. Единственное, в чём она уверена наверняка, это то, что она выпустила в газете то, чего не стоило, а это значит, что белоснежная больница куда темнее, чем есть на самом деле. — С вами всё хорошо? — послышался сверху неожиданный, мужской голос, что дал понять Шарлотте, что она на улице, а не дома.       Медленно подняв голову, девушка заметила статного, можно даже сказать, богатого мужчину. Волосы, хоть и были прикрыты кепкой, но разглядеть каштановые оттенок не составляло никакого труда. На вид улыбающиеся и светящиеся от хорошей жизни карие глаза не сводили свой взгляд с Шарлотты. Девушка на минуту потеряла дар речи от красоты подошедшего мужчины. Точёные линии — вот какая слабость была у Магне. Прямой нос, острый подбородок, выраженные скулы, впалые щёки и запоминающаяся улыбка — всё это сейчас смотрело на разбитую Шарлотту. Неприятные ощущения подкрались оттуда, откуда их не ждали. Только сейчас до девушки дошло, что на неё, у которой размазана тушь и красная помада, смотрит грациозный мужчина. — Всё хорошо, спасибо за беспокойство, — заикаясь, ответила на вопрос девушка, наконец-то спокойно отводя свой взгляд от незнакомца. — Я услышал вашу беседу с самой собой, и мне так не кажется. — У всех у нас есть жизненные трудности. — Боюсь, вы меня неправильно поняли. Я не тот тип людей, которые сядут рядом и будут выслушивать вас. Я тот, кто предоставляет реальную помощь, но мои услуги не бесплатны.       От услышанного девушку бросило в холод. С чем это было связано, Шарлотта не знала: может быть, от холода, что шёл от незнакомца, или же от его предложенной помощи. Сердце внутри бешено забилось, а руки и ноги бросило в неприятный, леденящий холод. Сглатывать становилось тяжелее. — Что, простите? — пытаясь включить дурочку, решила отделаться от странного типа девушка. Что-то внутри говорило Магне: «Не связывайся с этим типом». — О, не подумайте о чëм нибудь плохом! Мои намеренья благие. Я увидел в ваших глазах решимость, которую в наше время очень редко встретить. Обдумайте моё предложение и позвоните, — мужчина протянул к Шарлотте визитку, а после удалился так же неожиданно, как и появился. — Что это было? *** — Получай! Уёбок! — парень лежал на грязной земле и, потупив свой мёртвый взгляд, смотрел через отверстие сжатых пальцев. Удар за ударом шёл то в живот, то в голову. Он потерял счёт времени, сколько уже так пролежал, но это было не важно. Сила, может, и увеличивалась, но боль уменьшилась, уменьшался и шанс его пребывания в этой гнилой системе под названием жизнь. — Ещё раз я узнаю, что ты спиздил наркоту, перережу тебе горло! — мужчина плюнул перед уходом в лицо парня и поспешил удалиться. — Да хоть сто раз режь, кусок говна, — парень с особыми усилиями встал, по всему телу расползлась, как змея, боль, кусая все возможные места организма. — Сука!       Крикнул он в пустоту. Вся одежда была рваная и грязная, блондинистые на вид волосы застыли от засохшей грязи и крови. А лицо и вовсе перестало быть человеческим: опухшие губы, глаза залились бордово-фиолетовым оттенком, из носа не переставала хлестать кровь, от чего руки полностью перекрасились под стать жидкости, когда парень хотел придержать нос, чтобы остановить кровотечение. — Сука ты! Сука! Сука! — кричал, разрывая связки, парень. Из закрытых глаз выступили маленькие слёзы. — Обещаю тебе, братец, что убью собственными руками! Твой труп не узнает матушка!