Дела любовные

Ты ведь сама сделала меня принцем. Хотела осчастливить, задаривая дорогими подарками, вызвать улыбку, уступая в каждом непрошенном действии, и привязать, оставшись совсем безнаказанной. Как эгоистично жалеть об этом сейчас! Оджидере.

***

♡ 20.

      Поначалу, его все это неистово раздражало.       Импортный шоколад в корзине полной экзотических фруктов, поэтический сборник хокку, сочиненных специально под его описание, и искусно составленные икэбаны с многозначным подтекстом.       Изуна скрипел зубами, с мстительным удовольствием выбрасывая каждый доставленный презент, однажды едва не докатившись до убийства попавшегося под руки курьера, и в красках представлял, как доберется до недо-поклонника, дабы как можно скорее покончить с происходящим спектаклем.       Где же это видано, чтобы настоящего, пролившего море крови шиноби обхаживали словно невесту на выданье? Неслыханная дерзость.       Так ведь еще и Мадара масло подливал, издевательским тоном протягивая, что им наверняка увлекся какой-нибудь столичный старикашка из-за смазливой мордашки. Несмотря на всю свою любовь и уважение к старшему брату, в такие моменты он с трудом сдерживал свою жажду крови.       Потому что над Изуной потешался весь клан.       А таинственный отправитель все продолжал и продолжал присылать свои дорогостоящие «подношения», пока терпение Учиха в конце концов не лопнуло и он… смирился? Редкое явление, стоило бы похвалить незнакомого адресанта за своеобразную усидчивость.       Это упорство, да в нужное русло…       В конце концов насколько бы он ни был настойчив в своих бесполезных попытках выяснить чужую личину, лелеять желание рассечь катаной незнакомого человека при первой же встрече ему никто не мешал.       Жаль, что это начинало вживаться.       Лакомиться клубникой в зимнее время года было… довольно-таки недурно.

***

♡ 40.

      В одних из своих писем, тайный поклонник наконец начинает оставлять за собой инициалы.       Мегуми Шинджи.       Изуна смакует ее имя на слух, не замечая собственной ухмылки и под гнетом пробудившегося любопытства обыскивает любое упоминание о ней, пока полностью не убеждается в том, что она достопочтенная женщина тридцати лет, являвшаяся известной лишь узкому кругу лицу как младшая сестра дайме страны Огня и усиленно скрывавшая собственное лицо за полупрозрачной белой шалью.       Ходят слухи, что это из-за врожденного уродства.       Он часто представлял, как она выглядит, когда получал очередной подарок и мельком прочитывал стихи, исписанные аккуратным, ровным почерком, что пророчили ему великое будущее и восторгались природной грацией, преследующей казалось бы каждое непрошеное движение.       Может быть это чахлая старушка, которой запал на сердце симпатичный юноша из известного смертоубийственного клана? Или наивная назойливая девчушка, считавшая, что их судьбы непременно связаны красной нитью? Хуже только, если за нежными строчками спрятана высокомерная светская львица, возжелавшая заполучить его в свою коллекцию золотых мальчиков.       О, эту богатую даму будет ждать неприятный сюрприз.       Правда, на реальную встречу пригласить его так никто и не решается.       Изуна ни перед какими пытками не признался бы, что это его немного коробило и в то же время разгоняло жуткий, на грани слепого отчаяния интерес по венам. Еще немного, и он самолично придет в роскошный дворец феодала, чтобы утолить данную нужду.       К счастью, певчая канарейка сама летит ему прямо в руки при визите в недалеко расположившийся от их кланового поселения город — Танзаку.       Шиноби впервые пренебрегает собственной миссией, без лишних притязаний разбираясь с мешающими Сенджу и стремясь к чайному домику, возле одной из беседок которого расположилась точёная хрупкая фигура девушки, отнюдь не женщины, облаченной в пышное, изобилующее золотыми узорами, темное кимоно.       Мегуми довольно спокойна для той, кто встретила своего возлюбленного, вдоль и поперек испачканного в крови врага, она утонченно поправляет лезущую под глаза прядь темных волос за порозовевшее ухо и беспечно потягивает остывший на холодном морозе чай из зеленой чашки.       Он некоторое время цепко следит за каждым ее действием, после чего принимая из рук явно боящейся его прислуги расплескавшийся чай, пускает тихий смешок от неоднозначности всей ситуации.       Она явно ждала его.       Только голос подавать почему-то не хочет. — Больше не присылай своих подарков, — наконец говорит он неожиданно мягким для себя голосом.       Несмотря на то, что из-за укрывавшей лицо серой вуали, ему видно только ее задумчивые сизые глаза, проникнуться небольшой долей симпатии удается на удивление легко.       В этой кукольной холодной внешности кроилось нечто притягательное. — Они вам не понравились, мой дорогой оджи-сан? — удивленно моргнув, наконец обратила свое внимание на него Шинджи.       Святая наивность, ей определенно невдомек как правильно стоит ухаживать за противоположным полом. — В первую очередь я — шиноби, — серьезно произносит Учиха бархатным, сочившимся слабым презрением тоном, невесело понимая, что сводит на нет приевшиеся ухаживания красивой девушки. — И дорогой тутовый шелк вместе с элитными сладостями меня отнюдь не радуют, Мегуми. — Ясно, — медленно кивает она, учтиво склоняя голову. — Прошу простить мою невежественность. Я постараюсь исправиться.       Изуна недоверчиво качает головой и с глухим стуком ставя опустошенную чашку на стол, проворно исчезает в шуншине.       Странная, очень странная женщина.

***

♡ 60.

      Вопреки всем ожиданиям его не оставляют в покое.       При рассвете следующего же дня, утомленный, потрепанный жизнью ниндзя-курьер торжественно передает ему в руки несколько свитков запечатанных кунаев, прямиком из страны Железа, и спешно исчезает, помня последний неудачный опыт в разговорах с опасными Учиха.       Изуна тогда только пожал плечами, дивясь столь качественному металлу и невесомости оружия, незаметно пряча драгоценные свитки в подсумок. Отказываться от столь полезного «дара» смысла не было абсолютно.       В происходящей вокруг войне ценен каждый кунай.       За одним кунаем последовали другие, куда более образцовые, а следовательно стоящие. Сотня первоклассных сюрикенов, заказаннанная специально под его параметры катана истинным мастером с Востока и добротное снаряжение, изготовленное самими Узумаки.       За его спиной плевались ядом, приговаривая, что он задницей зарабатывает себе все вышеперечисленное, но после кропотливого приведения таких глупцов в сознание, злые слухи прекращали свое существование.       Так как даже если Изуна и заслужил подобное внимание собственной внешностью, но задержал его именно благодаря одаренному уму.       Встречались они с названной «принцессой» где-то раз в месяц, иногда больше, иногда меньше. Все разнилось от их уплотненного расписания.       И на большинстве таких встреч занимались вовсе не постыдными вещами — Мегуми просто укладывала его усталую голову на свои колени, гладя колючие неровные волосы нежными тонкими пальцами, да внимательно слушая жестокие в своей речи рассказы о текущей войне.       Однажды, она усердно залечивала его раны, прождав возле постели целую ночь, вовремя меняя компресс на горячем лбу. Изредка устраивала чайную церемонию или же играла на сямисэне, что-то тихо напевая под нос.       Может быть, Изуна был очарован.       Он никогда не влюблялся и на все предложения переехать в королевский дворец отвечал категоричным отказом, не поддаваясь блекнувшим слезам в уголках глаз огорченной Шинджи.       У Изуны большие запросы и когда его балуют, он становится только наглее. Мадара данную черту из него старательно выбивал, в то время как Мегуми только поддерживала, воспринимая его исключительно как любимого, нуждавшегося лишь в лучших вещах, капризного принца.       Это немного забавляло.       Ради нее он даже соглашался принимать участие в их причудливой необычной игре.

***

♡ 80.

      Возможно, только возможно Учиха даже доверял ей.       Только о какой привязанности идет речь, если она даже не может показать собственное лицо? — Когда я была ребенком, война проникла и в наш дом, — вдруг начала Шинджи на одном из совместных вечеров, осторожно разбираясь с серебряными застежками белоснежной вуали. — В то время многие называли меня юным цветком камелии, а цветы, как известно, хотят сорвать. То-сан продал меня моему дяде, когда мне было семь… Ему нужны были деньги, коих тогда было недостаточно. И чтобы я не рассказала о том, что случилось в том доме, дядя оставил на моем лице ожог.       Изуна стиснул зубы, когда увидел безупречно чистую кожу, прямой аккуратный нос и пухлые карминовые губы, которые портил один вид давно зажившего уродливого шрама, неровной линией идущего от скул до самого подбородка. — Все пошло не по задуманному сценарию, потому что я ничего не таила. В дворце стоял громкий скандал, по истечению которого то-сана отправили в изгнание, а дяде отрубили руки. На трон посадили моего нии-сана, который слишком добр, чтобы в чем-либо мне отказывать, — придвинувшись поближе к нему, Мегуми ласково огладила его щеку миниатюрной ладонью, глядя до щемящей нежности теплым взглядом влюбленной жрицы, поклонявшейся божеству. — И сейчас, я искренне страшусь того, что вас тоже погубит эта война, мой маленький оджи-сан. — Он жив? — и, предупреждающе схватив задрожавшее девичье плечо мертвой хваткой, мрачно повторил. — Этот проклятый камикадзе жив, Мегуми?       Она нехотя кивнула, встревоженно проследив за тем, как тот неспешно покинул комнату.       На утро, ей прислали нарядно украшенную ярко-красным бантом коробку, внутри которой она узнала отрубленную голову раскрывшего в ужасе пасть ненавистного дяди, мерзкие прикосновения которого не один раз снились в страшных кошмарах.       На мгновение ее сердце остановилось, прежде чем забилось в два раза чаще.

***

♡ 100.

      У Изуны помешательство.       Стоит ему лишь узнать, что обычно скрывавшаяся ото всех химэ страны Огня посетила званный банкет Сенджу и уделила «особое» внимание Тобираме, подарив какие-то желтые маки, он мгновенно покидает клановый квартал, глухой поступью ступая невидимой тенью по огромному парадному особняку Шинджи.       Охрана не замечает его, прислуга и подавно.       Поэтому проскользнуть в еще более величественную, украшенную разновидными картинами комнату главной хозяйки удается на диво легко.       Мегуми мягко расчесывает свои распущенные шелковистые волосы, не спеша расправляться с тонкой, едва прикрывавшей грудь малахитовой юкатой, и совсем не удивляется, когда ее опрокидывают на пол, грубо заламывая хрупкие запястья над головой. — Я чем-то вас расстроила, оджи-сан? — Тобирама, — одно слово, но эффект производит неимоверный, вынуждая активировать шаринган и направить его в угрожающей манере на единственную в своем роде возлюбленную. — Уверяю вас, это всего лишь чужие домыслы, — понимающе улыбается она, против воли краснея из-за совсем развязавшегося пояса на талии. — Смотрю-то я только на вас.       Учиха не успокаивается, подносит лезвие куная к ее щеке и бесстрастно спрашивает, не дожидаясь ответа: — Ты показывала ему свое лицо? Впрочем не важно, если он видел, мне все равно придется изуродовать его. Люди падки на красивую внешность, даже если в ней есть изъян, а мне плевать — я буду любить тебя, какой бы ты ни была. — Изуна! — строго окликает его нахмурившаяся Мегуми, видя зарождающийся невроз. — Отпусти меня. Сейчас же, — и когда хватка на руках хотя бы немного ослабляется, быстро заключает его в меру крепкие, утешительные объятия. — Не беспокойся об этом, маленький оджи, я ведь всегда рядом с тобой.       Учиха нехотя опускает рукоять оружия и утыкаясь губами к жилке на ее шее, дурманяюще пахнувшей сакурой, не решается сказать, что в ином случае бы просто убил.

***

Примечание.

Оджи — с яп. принц Оджидере — это понятие относится к персонажу, который хочет, чтобы его считал принцем человек, которого он любит, даже если он в действительности не является членом королевской семьи