It's okay, I'll wait

***

      В их жизни не было случайностей. Вернее, их тандем случайностью не был. Правда, Чимин об этом не знал.

***

— Чонгук, я не узнаю тебя. Что происходит? — невозможно было смотреть на своего донсэна, который еще совсем недавно был беззаботным мачо, излучающим свободу и сексуальность. Теперь тот больше походил на Рапунцель, которая сознательно заточила себя в башне. Почему именно Рапунцель? Да как минимум потому, что депрессия аукнулась сильно отросшими волосами, которые уже спадали на уши и глаза. Впору косы заплетать. Но Чонгук упорно отказывался куда-либо выходить из дома без лишней необходимости. — Послушай, если он реально так важен для тебя, пора взять себя в руки и начать хоть что-то делать, — Юнги похлопал Чонгука по плечу, подавая утренний кофе. — Я даже не представляю, с чего начать. Он четко дал понять, что не хочет продолжения, — впервые за всё время с той самой ночи Чонгук проявил заинтересованность в разговоре. — Давай мыслить логично! Если ты был его первым парнем, значит, зацепил чем-то, не просто так ведь это всё было. Тем более, судя по твоему рассказу, поцеловал тебя первым тоже он, — Юнги действительно больше не мог видеть своего младшего брата в таком состоянии, поэтому готов был даже вляпаться в какую-нибудь авантюру, лишь бы помочь. — Но почему тогда он сбежал? Почему оставил меня после такой сказочной ночи, в которую он… — Прошу, давай без подробностей, я и так тогда наслушался ваших стонов, еле уснул! — пресек он смущающие излияния и добавил: — Ты сейчас задал очень правильный вопрос: «Почему?» Наверное, именно с него и нужно начать. Узнать, почему он не хочет серьезных отношений?

***

— Тэхён, а что ты знаешь о Чимине? — ерзая на стуле напротив друга, спросил Чонгук. — Ну-у-у-у… — вальяжно откинулся на спинку дивана тот. — Знаю, что он отпрыск печатной империи Пак. Что поругался с отцом и живет на свои, работая у дяди… А-а-а, он прям спит и видит, как доказывает родителям, что всего добьется сам. Ценит личное пространство и свободу. Мечтает уехать в Америку и там работать полевым журналистом. Просто одержим этой идеей, поэтому отношений не заводит. Говорит, что они его будут отвлекать от реализации мечты.        Чонгук был несказанно рад услышанному. Появилось понимание, а с ним и надежда, что на самом деле проблема не в том, что он, Чон Чонгук, Чимину безразличен, а в каких-то Чиминовых загонах и планах. Осталось дело за малым — проверить теорию, найти точки соприкосновения и стать с ним одним целым. Он вдруг понял — впервые так напрягся, чтобы кого-то завоевать. Вообще ведь не знал такого понятия, как напрягаться, а это блондинистое чудо заставило попотеть, в прямом и переносном смысле. Утешало, что они изначально были из одной тусовки, хотя Чонгук хотел стать писателем, а не полевым корреспондентом. Но всё же общее направление и предпочтения имелись, что облегчало стратегию завоевания. А еще, как оказалось, их отцы работали вместе, а значит, они из одной песочницы, или, можно сказать, — одного поля ягоды. — Отец, я случайно узнал, что у твоего партнера, господина Пака, есть сын, который, как и я, отучился в университете культуры, только предпочел журналистику. Так вот, оказывается, мы знакомы. Я хочу присоединиться к его группе на курсах повышения квалификации. — Так и в чём проблема? — не отрывая взгляда от разложенных на столе бумаг. — Проблем несколько, вернее, две! Первая — это очень дорогой курс, вторая — группа полностью набрана, а я хочу попасть именно в нее, — на этих словах мужчина оторвался от изучения документов и посмотрел на сына.       Чонгук был любимым ребенком. Родители, как и старший брат, всегда заботились о нем и изрядно баловали, потакая почти всем прихотям. Но Чонгук никогда этим не злоупотреблял, а если и просил что-то, то все понимали — для него это важно. Когда Чонгук осознал, что ему нравятся парни, все просто приняли этот факт. Главное — чтобы младший был счастлив и встретил свою половинку.              Вот и сейчас отец не хотел задавать лишних вопросов своему уже взрослому сыну. Тот пришел за помощью, значит, на то были причины. Единственным моментом, который его насторожил, было упоминание о сыне партнера. Но раз Чонгук ничего не объяснял, возможно, пока не пришло время. — Чем я могу тебе помочь, Гук-и? — погладив его по голове, поинтересовался отец. — Мне нужно заполучить место в этой группе во что бы то ни стало. Я знаю, что мой отец — Чон-Всемогущий! — мило улыбнувшись, включил свое эгьё Чонгук, делая контрольный выстрел.

***

      Чимин, вернувшись со встречи, никак не мог поверить в случайность данного события. Его профессиональная фантазия рисовала невероятные истории. Но больше всего беспокоило то, что увидев Джей Кея, то есть Чонгука, он понял, как сильно скучал по нему. Как хотелось зарыться пальцами в густые волосы и опять почувствовать себя таким желанным и отзывчивым для кого-то.              Чимин неоднократно вспоминал тот вечер, потому что реально был счастлив тогда. Даже если это длилось всего несколько часов. После того, как Чонгук уснул, он почувствовал себя Золушкой, которой пора возвращаться в реальность. Поэтому так же, как героиня детской сказки, просто сбежал, правда, вместо туфельки оставив записку. И вот сейчас — это всё… так не вовремя! «Чимин, возьми себя в руки, тебе это совсем ни к чему. У тебя грандиозные планы, и в них нет места этому парню! Если ты пойдешь у него на поводу, ты все испортишь»              С этими мыслями он и уснул, в надежде на новый день, с приходом которого всё образуется. Ведь, как говорят, «надежда умирает последней». 8:01 У вас одно непрочитанное голосовое сообщение — пришло уведомление на телефон еще спящего Чимина. Он, как назло, забыл вчера включить беззвучный режим. — Что за блять! Ну кому это не спится в такую рань… А-а-а-а-у-у-у, — зевая, скулил он, приоткрыв один глаз, чтобы прочитать сообщение. Увидев имя отправителя, добавил: — Да ты издеваешься?!       Вчера он задумался о том, что Чонгук опять появился в его жизни как испытание, но то, что тот станет его персональным армагеддоном, до конца не осознавал. Чимин даже не догадывался, что скоро у него почти не останется личного пространства, потому что его всецело поглотит брюнет, причем сделает это незаметно, ненавязчиво и необратимо. И Чимин даже не сумеет уловить момент, когда именно случился пиздец. Но сейчас, нажимая функцию «прослушать аудио», он был убежден, что еще в состоянии дать отпор и не впускать Чонгука в собственную жизнь. Jungkook «Чимин… Записываю тебе голосовое, всё как и договаривались, ведь сегодня начинается наша практика. Я, конечно, долго думал, с чего начать, но пока особо интересных идей нет, а начать-то с чего-то всё-таки нужно… Ммм… Это-о-о… Так, о чём я?! А-а-а, я вот проснулся и решил тебе рассказать свой сегодняшний сон…»       Чимин поставил на паузу, закипая еще больше: — Ты чё, придурок? Это то, что я хочу услышать в восемь утра больше всего?! Пфф… — он, надев наушники, опять запустил запись. И откинувшись на подушку, принял безысходность своего положения, приготовившись слушать рассказ Чона. Ведь этого требовало задание. Если бы ему кто-то сейчас сказал, что весь тот бред, который будет вещать Чонгук, чуть позже частично станет реальностью — Чимин не поверил бы никогда. «Так вот… Я, конечно, долго не мог заснуть, считая сначала единорожков, потом бегемотов и овечек. Но как-то меня всё-таки сморило… Кстати, на мыслях о том, что я вчера так и не успел сказать тебе — белый цвет, это твое всё! А… и я доел твой торт, к которому ты так и не притронулся, поэтому можешь не переживать насчет того, что я мог обидеться… Вот… Да, о сне! Не подумай, что я ненормальный, но я часто вижу сны, и они достаточно яркие, а еще иногда сбываются. Представляешь?! В такие моменты я чувствую себя каким-то пророком. Хммм…»       Странно, но Чимину нравилось то, что он слышал. Во-первых, — голос был слегка хрипловатый, видимо, после сна. Тогда, после той ночи, он не дождался пробуждения Чонгука, чем, оказывается, лишил себя возможности услышать этот окутывающий тембр. В такой тональности звучание казалось бархатным и очень сексуальным. Во-вторых, — было реально прикольно представлять этого подкачанного парня, лежащего на кровати и считающего единорогов. Задание становилось всё интереснее. «А… не пугайся, я сейчас собираюсь на работу, поэтому буду, возможно, шуметь немного и даже чавкать, потому что без завтрака я до обеда не доживаю. Кстати, а ты ешь по утрам? Хм… интересно, что любишь? Думаю, ты мне как-нибудь еще расскажешь об этом…»       Чимин открыл глаза и представил бродящего по квартире Чонгука, который готовит себе кофе и планирует поесть. А еще, глядя на продолжительность записи, он задумался: «Во сколько же этот ненормальный встал, чтобы ее записать?» «Я вот лУблю утром съесть какой-нибудь сэндвич с мясом и пАмидорами, и стакан бананового молока выпить» — уже, по-видимому, жуя свой сэндвич, продолжал рассказывать Чон. Чимин улыбнулся, услышав о банановом молоке. Это было так мило. Он вспомнил губы Чонгука, и представил, как бы это выглядело — мягкие, сочные, перепачканные белой сладкой жидкостью… Почему-то эта фантазия спровоцировала у него легкую дрожь в теле, и дыхание сбилось…              Чимин глянул на время — 8:25. Ему сегодня тоже на работу, и, в принципе, уже пора бы вставать. Откинув одеяло и спустив ноги на белый ковер, он продолжил представлять то, о чём вещал Чон. «Одним словом, еда для меня всё! Но я же хотел рассказать тебе сон?! Верно! Так вот…» — и вдруг на записи послышался еще чей-то голос. Мужской голос. Кто-то обратился к Чонгуку, назвав его малышом. — Он чё там, не один? — возмущенно произнес вслух Чимин. «Э-э-э… Чимин, мне нужно идти. Сон расскажу позже, прости. Хорошего тебе дня!» — запись оборвалась и он застыл с телефоном в руках. На душе скребли кошки. И испытывал Чимин в данный момент… РЕВНОСТЬ?! «Что за херня?! Нет, я, конечно, не ревную, но чё за парень там с ним в такую рань в его квартире? И почему назвал малышом? Как по мне, нужно иметь очень близкие отношения для такого обращения. И вообще, чё я об этом думаю?! Чон свободный и чертовски привлекательный! Бля, я думаю, что он чертовски привлекательный? Да ну нафиг…»       В размышлениях Чимин поплелся в ванную, чтобы принять душ. Он готов был поклясться самому себе в том, что еще никогда так не был взволнован от осознания чьей-то принадлежности кому-то другому. Но с этим чувством он разберется позже, а пока: «Ну держись, блять, Чон Чонгук!»