It's okay, I'll wait

***

      В номере Чимина воцарился хаос. Обе семьи обступили кровать в ожидании вердикта доктора. Чонгук нервно крутил улиток из нижней части своей футболки. Рядом стояли его родители, перепуганно смотря на лежащего без движения сына их партнера.       Мама Пак бочком притулилась на краю постели и, гладя своего мальчика по голове, рыдала. Рядом возвышался отец, легонько сжимая ее плечи: — Куен, милая, всё будет хорошо. — Джин, а вдруг что-то серьезное? О боже, сыночек мой! Посмотри, какой он бледный…       Доктор закончил осмотр и, приложив лед к посиневшей шишке на лбу парня, обвел взглядом присутствующих. Все замерли. — С ним всё в порядке. Более чем. Всего лишь небольшая гематома. Не о чем беспокоиться. Он поспит, отдохнет, и всё будет хорошо.       Родители выдохнули. Старший Пак улыбнулся и, обняв жену, поцеловал ее в макушку. — Вот видишь, милая, всё хорошо, а ты переживала! Наш Чими — боец!       Пока родители Чонгука, подойдя к маме Пак, пытались ее отвлечь, отец Чимина приблизился к нему. Встав рядом и глядя на спящего сына, игриво толкнул в плечо: — Ты это… Специально его припечатал? Достал тебя, да?! У него несносный характер… — Чонгук посмотрел на мужчину изумленным взглядом, в попытке переварить услышанное, а старший добавил с такой же точно ухмылкой, какая бывала у Чимина: — Ну красавчик! Ты мне определенно нравишься! Хах…       Сказать, что Чонгук был в шоке — вообще ничего не сказать! Поведение господина Пака удивляло и умиляло. Оказывается, это еще тот перец… И стало понятно, на кого похож Чимин. Отец блондина вовсе не железный человек, как представлялось. А продемонстрированная проницательность обескуражила. Старший Пак не зря был партнером отца — одного поля ягоды! — Прошу вас, давайте оставим пациента. После укола ему нужно поспать, а вы создаете много шума, — проговорил врач, легкими движениями рук пытаясь подтолкнуть оба семейства к выходу. — Я останусь с ним! — выпалил Чонгук, но потом понял, что это прозвучало слишком эмоционально. Поэтому уже более спокойно добавил: — Кому-то же нужно за ним присмотреть. Тем более, я виноват.       Родители и врач синхронно, как по команде, повернули головы в его сторону. Повисла пауза, которую разорвал господин Пак: — Да, я думаю так будет лучше. Сиа, Хоби, Куен — пойдемте выпьем чего-нибудь. Нам всем нужно расслабиться. Мы ведь сюда для этого и приехали, а теперь нам необходимо это вдвойне. Мы все перенервничали… пойдемте же.       Он подхватил супругу под локоть и направился в сторону двери. Потом остановился и, подмигнув Чонгуку, с улыбкой сказал: — Из вас получится еще та парочка.       Когда комната опустела, Чонгук подошел к кровати и тихонько присел на краешек, рассматривая черты любимого лица. Сейчас, глядя на такого милого и беспомощного блондина, который спал, надув губы, хотелось одного — заключить его в свои объятья и не отпускать. Никогда не отпускать!       Не удержавшись, он невесомо огладил ладонью теплую щеку, скользнул ниже, на шею, ощущая под пальцами бархатистую кожу, и задохнулся, тяжело хватая ртом воздух, которого будто становилось всё меньше и меньше. Задохнулся от такой желанной близости и прикосновений к любимому телу. Хотелось выжать из этого момента максимум, когда еще представится такая возможность, Чонгук не знал.              Он впервые мог смотреть не отрываясь, не смущаясь и не отвлекаясь ни на что. Наслаждаясь… На шее небольшая родинка, высокие скулы, маленький носик и нереально острые ключицы, которые до дрожи в коленях хотелось облизать, а потом, втягивая нежную кожу губами, раскрасить своими метками. А еще эти чертовы губы, манящие безумно… Такие пухлые, клубнично-сочные; приоткрыты, расслабленые сном… Чонгук наклонился и слегка прикоснулся к ним своими. Дрожью прошило всё тело, словно он получил удар током. И он почувствовал, что дуреет, теряя связь с реальностью. Еще немного, и не сможет остановиться. Желание впиться в эти губы, кусать, посасывать и лизать поглощало остатки здравого смысла, превращаясь в неутолимую жажду, которая сводила с ума… — Я так люблю тебя, Чими, — прошептал он скорее для себя, чем для спящего Чимина. И еще пару раз коснувшись губ легкими поцелуями, не в силах оторваться сразу, почти застонав от навалившейся истомы, Чонгук наконец отстранился, не желая разбудить мирно спящего парня. Пересел, от греха подальше, в стоявшее рядом кресло и только устроился поудобнее, как раздался стук в дверь. Он ринулся к выходу, торопясь открыть до того, как стук повторится, потревожив сон Чимина.       На пороге стоял губошлёп. Чонгук из душки-парня, еще пару минут назад шептавшего слова любви нежным голосом, в секунду трансформировался в слегка чёкнутого Отелло-Чонгутелло. Неделю назад сей синдром накрыл Чимина, а сегодня, видимо, его очередь. — О, Чонгук, а я пришел к Чимину. — Он спит, — еле сдерживаясь. — В каком смысле спит? Мы с ним договорились поужинать вместе.       Знаете, что такое точка невозврата? Это когда ты в состоянии аффекта, и пути назад нет. Именно так почувствовал себя Чонгук. Он оттолкнул Кая и выйдя из номера в коридор, прикрыл за собой дверь. — Я неясно выразился? Он спит! — прошипел он охуевшему от происходящего парню.       Тот, понимая, что такой лакомый кусочек, как Пак Чимин, попадается раз в жизни, решил идти до конца. — Послушай, малыш… — его оборвали, не дав договорить. — Малышом меня позволено называть только Чиму. Это понятно?!       В этот момент Чонгук подумал о том, как же красиво и возбуждающе это слово звучало из уст Чимина.       Но губастый не отступал: — Ты чё такой непонятливый? Послушай, мальчик, не знаю, кто ты и почему возомнил себя мачо, но я уйду отсюда только с парнем, который обещал мне свидание!       На слове свидание мир рухнул, преисподняя открыла свои врата, на земле случился армагеддон, а еще Чонгук решил, что несколько минут назад чуток ошибся насчет своего состояния. Тогда это не было состоянием аффекта. А вот сейчас — совершенно точно. И это была последняя связная мысль. Дальше он мог думать только: «Тебе пиздец! Убью, сука!» И еще: «Убью, сука! Тебе пиздец!» И только самым краешком разума надеялся, что попустит хоть немного вот прямо сейчас. Потому что, во-первых, это неприятно, когда думать ты можешь только четырьмя словами в разных вариациях, а во-вторых, надо же объяснить этому утырку, что к чему. А убивать нельзя. Хоть и хочется. Помотав головой, прогоняя красную пелену перед глазами и неимоверным усилием воли пытаясь вернуть хотя бы подобие адекватного мышления, Чонгук, стиснув руки в кулаки, двинулся на Кая. Припечатав наглеца к стене и сжав на горле свои длинные пальцы, взрыкнул, не узнавая собственный голос: — Это ты меня послушай. Я, может быть, и мальчик, но могу организовать тебе поход к стоматологу. Хочешь проверить свои виниры на прочность? Валяй! А еще можно получить бонус в виде визита к травматологу. Как тебе перспектива?! — губошлёп глянул внимательнее и наконец-то осознал всю серьезность его намерений. Глаза наверняка были налиты кровью, и из ушей точно шел дым. — А теперь вали отсюда и больше не лезь к моему парню со своими подкатами, дрянь озабоченная! Понял?! — уже на повышенных тонах добавил Чонгук и отпустил тощую шею.       Парень, неожиданно лишившись опоры, сполз по стенке, но тут же взвился и, отпрыгнув в сторону, ломанулся к лестнице на первый этаж. И уже с безопасного расстояния заверещал: — Придурок чёртов!       Чонгук вернулся в номер, убедился, что Чимин всё еще спит, и на этот раз прилег рядом, оберегая сон своего идола как дракон пещеру с золотом. Его тоже вымотала вся эта ситуация и переживания, поэтому уже минут через десять он засопел в унисон со своей Золушкой.       Разбудило шевеление рядом. Еще до конца не проснувшись, Чонгук вскочил, навис сверху и обеспокоенно осмотрел Чимина. Тот, осоловело хлопая глазами, медленно ощупал шишку на лбу и застонал. Потом вопросительно посмотрел: — Кто Вы? Где я?       Чонгук похолодел. Он не мог вымолвить ни слова и в ужасе таращился на Чимина, раскрыв рот. А тот с минуту потаращился в ответ, затем расплылся в улыбке, а потом и вовсе закатился истерическим смехом. — Ты бы себя видел?! Аха-ха… — Какой же ты придурок, Чим. Я так испугался, что ты потерял память. Чуть в штаны не наделал! — и он легонько толкнул это исчадье ада в плечо.       Спустя пятнадцать минут они уже спокойно разговаривали и делились впечатлениями от игры в теннис. Чимин был совсем другим. Открытым и каким-то до боли родным. За всё время их знакомства Чонгук ни разу не видел его таким. И он влюблялся с каждой минутой всё больше, представляя, как было бы здорово вот так проводить дни напролет. Без масок, без стёба и без напряга. Без игр.       Чимин тоже заметил, насколько ему комфортно. Было так тепло и уютно, так беззаботно и легко. Да, он действительно любит Чонгука и хочет быть с ним. Осознание было кристально ясным, четким и не подлежащим сомнению. Похоже, ему нужно было получить мячом в лоб, чтобы всё встало на свои места.       День пролетел быстро. Родители накидались дорогого вина в дегустационном зале и завалились в караоке, решив продемонстрировать друг другу свои вокальные данные. У них, походу, тоже была полная синергия.       Чигуки же заказали еду в номер и, поужинав, наслаждались романтическим вечером. Но усталость брала верх, парни завалились в постель, устроились поудобнее и притихли. Тишину разорвал шепот Чимина: — Гук-и, знаешь, мне приснилось, что ты поцеловал меня. Спящего. Это было так чувственно… Я бы хотел этого наяву. Почувствовать твои губы.       Он повернул голову и посмотрел в глаза напротив. Глаза, лучившиеся теплом и любовью… особенные глаза. Хотелось утонуть в них, захлебываясь нежностью. — Спи, Чими, тебе нужен отдых.       Чонгук ласково, самыми кончиками пальцев коснулся щеки Чимина и вздрогнул, вспоминая поцелуй.