Возрождение Тьмы

***

      Прохладный ночной ветер небрежно касался кожи девушки, заставляя ещё больше сжаться.       Петунии не давало покоя дурное предчувствие, буквально до костей пожиравшее встревоженную душу несчастной.       Правильно ли она поступила, что позволила Лили уйти домой в одиночку?       Правильно ли поступает, позволяя этому парню помогать себе? Вдруг всё происходящее — ошибка? Такая же, как одна из тех, что уже была допущена ей много лет назад.       Нервно сглотнув, Петуния попыталась отмахнуться от навязчивых мыслей, списав своё состояние на банальный страх перед неизвестностью, который охватывал её в таких случаях. Подвинувшись ближе к Снеггу, она сосредоточенно посмотрела в его глаза, стараясь разглядеть в них ответы на волнующие её вопросы, но взгляд парня был настолько непроницаемым, что она не смогла узнать его помыслов.       — Северус… Ты не причинишь мне вреда?..       Прозвучавший в полном безмолвии вопрос оказался неожиданность не только для Снегга, но и для самой девушки, которая спешно зажала рот рукой.       — Прости… Я сказала такую глупость… Не знаю, что нашло на меня… — исполненный отчаяния и стыда голос дрожал, а Петуния не знала, куда отвести взгляд, но крепкие руки юноши требовательно развернули её.       — Я не причиню тебе вреда. Обещаю, — голос, преисполненный сочувствия и понимания вернул девушку в тот момент, когда в лесу Снегг сказал ей, что она вполне нормальна и… даже обладает способностями к магии.       То мгновение запомнилось ей единственной, самой яркой ассоциацией: «надежда».       Да, именно надежда была дарована нелюдимым соседом ей, вечной неудачнице Петунии, нерадивой сестре самой привлекательной девушки округи.       Вечно на вторых ролях.       Вечный изгой среди других, она не надеялась когда — либо получить поддержку.       Тем более не в его лице.       Устало кивнув, Петуния вновь посмотрела в подёрнутые тьмой глаза Северуса. Теперь они не казались столь настороженными, как при первой встрече.       — Чтобы я смог помочь тебе, мне необходимо быть ближе, — без тени смущения сказал парень, приобняв за плечи застывшую собеседницу, прислонившись своим лбом к её и неотрывно смотря в глаза, — только не бойся. Откройся мне… — последняя фраза заставила девушку расслабиться, доверившись его уверенности.       Несмотря на тяжесть в груди и появившееся головокружение, Петуния не прерывала визуального контакта, понимая необходимость совершающегося действия.       Казалось, вот — вот произойдёт нечто, что спасёт её от ночных кошмаров, о которых она не рассказывает даже сестре, от вечного стыда, появившегося с того самого момента, как ей пришлось в одиночку защищать собственную честь, от зажатости, ставшей отражением проигрыша её души окружающим обстоятельствам.       Впервые за долгое время она решила отпустить всё. Принять как данность случившееся и довериться первому, кто согласился помочь.       Сейчас не имеет значения, что он нравится её сестре.       Не имеет значения, что она сама испытывает к нему непонятную симпатию, которую опасается больше наказания родителей, если те узнают о её общении с ним.       Впервые Петуния отдалённо почувствовала свободу…       Это опьяняющее чувство словно майский ветер коснулось её души, даруя новую надежду, за которую так хотелось ухватиться.       Он чувствовала какое — то давление в голове, чувствовала, что Северус делает нечто ей неизвестное и неподдающееся объяснению с её точки зрения, но это «нечто» открывало новую сторону её идентичности, за что девушка была благодарна.       Резкий вскрик прервал идиллию общего транса.       Вздрогнув от страха, Петуния инстинктивно отшатнулась от Северуса и стала оглядываться по сторонам.       — Вот они! Вот! — кричала Лили, тыкая пальцем в них и постоянно оборачиваясь назад, — я же говорила, что Петти снюхалась с каким — то незнакомцем!       Взору Петунии предстало несколько разъярённых мужчин и женщин, хватавшихся за головы и прикрывающих от удивления рты.        Среди них она сразу заметила своих отца и мать.       Сердце застучало так сильно, что девушка едва поспевала хватать ртом воздух, чтобы вот — вот не задохнуться. Спокойствие, всего лишь несколько мгновений назад обволакивающее её душу исчезло.       На его место пришёл животный страх от осознания произошедшего.       Лили, обуреваемая ревностью, рассказала родителям о том, что она осталась наедине с Северусом, выставив всё в совершенно ином свете.       Как могли отреагировать те, кто уже однажды услышал красочную историю о неудачном свидании Петунии с тем нечестивцем, пожелавшим насмеяться над ней?       В глазах матери читался шок, обида, негодование и… отвращение…       — Ах ты подонок! — взревел отец Петунии, — хотел обесчестить мою дочь?!       Не менее удивлённый появлением такого количества народа, Северус не сразу нашёлся, что ответить. Словно загнанный в ловушку зверь, он осматривал собравшуюся толпу, будто пытаясь понять, не иллюзорно ли это видение и не шутка ли того духа, что он недавно изгнал.       — Я… нет… Я не желал вреда вашей дочери, сэр… — прошептал Северус, но резкий удар сбил его с ног, едва он успел подняться.       Толпа одобрительно загудела.       — Не желал вреда?! Конечно, не желал! Ты желал сейчас сделать ей приятно, не так ли?! Или просто был обуреваем своими животными желаниями, мразь?! Что же ты молчишь?!       Очередной удар.       — Отец, прошу тебя! — в отчаянии закричала Петуния, бросаясь закрывать собственным телом Северуса с лица которого капала кровь, окропляя траву.       Ту самую, что стала свидетельницей рождения её надежды и её погибели.       Резкий удар заставил девушку закричать от боли.       Отец не остановился, даже когда увидел, что избивает собственную дочь.       — Смеешь защищать его, потаскуха?! — удар, пришедшийся по лицу несчастной, был такой силы, что отбросил её в сторону от парня, в глазах которого впервые отразился столь сильный страх за другого человека.       Принц — отец Северуса, точно так же бил его мать, виноватую лишь в том, что она попадалась ему на глаза. Её крики не останавливали домашнего тирана, упивающегося собственной властью над той, что не принадлежала не только ему, но и самому миру маглов.       — Эй, мужики, да это же тот самый щенок из Паучьего Переулка! — раздался выкрик откуда то из толпы, заставляя её загудеть ещё сильнее.       — Да ладно! — подхватил второй, — это ничтожество полезло к семье Эванс? Губа не дура!       — Его отец то, алкаш!       — Он весь в него! Глянь на одежду!       — Отребье!       — Ничтожество!       Голоса, звучавшие со всех сторон, превратились в единую какофонию, в которой уже через несколько мгновений нельзя было разобрать ни слова.       Превознемогая боль, Северус подполз к Петунии, пытавшейся подняться с земли, но кровь, змеевидными струйками стекающая на глаза, мешала ей ориентироваться.       — Прости… меня… — прошептал он, с болью смотря на девушку, доверившуюся ему.       Его помощи и слову.       Он подвёл.       Не смог уберечь.       — Эй, убери от неё руки! — удар ноги отшвырнул тщедушное тело парня на несколько метров от Петунии, которую отец схватил за волосы и потащил прочь под крики обезумевшей от кровавого зрелища толпы.       — А я говорила тебе, старшая станет доступной девицей! — сказала одна из присутствующих женщин своей подруге.       — Да, я не раз слышала о том, что она позволяет себе вольности, неподобающие воспитанным девушкам. Видимо, сказывается воспитание матери!       — Мужики, научите этого щенка достойному поведению! — напоследок крикнул отец Петунии, намотав её волосы на кулак и препятствуя сопротивлению своей жертвы.       — Северус! — не отдавая отчёта своим действиям закричала девушка, осознавая дальнейшее развитие событий.       Последнее, что увидела Петуния, была толпа разъярённых городских мужчин, окруживших жалкое тело Снегга, взгляд которого молил её о прощении.       Взгляд старшей из сестёр Эванс скользнул по Лили.       Навсегда в памяти Петунии отпечаталась удовлетворённость младшей от увиденного зрелища.