Мёртвая свадьба

Антон проспал всё утро, как только открыл глаза, ощутил озноб и боль во всём теле. Рана на ноге воспалилась и плохо затягивалась. Он подумал, что если его не убьёт Ратибор, тогда он умрёт от заражения крови. Дверца в избу скрипнула. Антон притворился спящим. Зашла Яснарада и села рядом с Антоном на сундук. Антон слышал её томное дыхание. — Спишь? — спросила Ясна, не получив ответа сказала, — счастье своё проспишь, времени у меня былого много, а сейчас мало, а у тебя так совсем нет! Антон не ответил, продолжил делать вид, что спит. Ясна наклонилась и поцеловала его в губы. «Тёплые и живые, не помню уже, что такое жизнь», — шептала Ясна, жадно целуя Антона. Его тело ломило и хотелось быстрее размяться, но он терпел, поцелуи Ясны раздражали, стало противно. Яснарада прикусила ему губу, и засунула холодную руку под шкуру, погладила Антона по груди, опустила руку ниже, тут уже он не выдержал и открыл лаза, зевнул, вытянул ноги. Ясна одёрнула руку, откинула голову и развязала ворот, медленно опустила блузку до пояса, обнажив грудь. — Хочешь меня? Сюда никто не придёт, — пропела Ясна и потянулась к Антону. Антон подумал, что самое время притвориться дураком: — Гав, гав, гав. Мяу, мяу. Ку-ка-ре-ку! — скосил глаза и защёлкал зубами, пуская слюни. Яснарада отпрянула, и поднимая блузку на ходу к выходу из избы сказала: «Фу, чертяка. Умом тронулся. Жаль». Антон продолжал гавкать, слез с сундука и на четвереньках пополз к Яснараде, которая с круглыми глазами выбежала из избы. Он вышел за ней в сени и нашёл на пороге крыльца штаны и рубаху. Вернулся в избу, выпил воды из ведра, там же умылся и оделся. Без пояса рубаха висела ниже колен, а штаны спадали. Антон открыл сундук в надежде найти пояс или верёвку. В сундуке лежали женские вещи, тряпки, соломенные куклы. Из платка Антон сделал пояс, подвязал штаны и оторвал часть низа рубахи. В одной из кукол торчала бронзовая булавка. Он высунул булавку и приколол за поясом. С улицы закричали: — Выходи собака! — это был мужик с рыжей бородой до пуза. Антон вышел и тут же получил удар кулаком по лицу, от второго кулака увернулся, и дал в морду напавшему на него. Мужик не ожидал, сделал шаг назад, споткнулся и завалился на спину. На углу избы стоял другой коренастый деревенщина, который расхохотался от увиденного: — Ишь скоблёное рыло ручонками размахался, — ухмыльнулся он, и пошёл на Антона размахивая кулаками. — Куда мне, против двух годзилл. Давайте по-честному: по одному! — выкрикнул Антон, вытирая рукавом кровь от разбитой губы, на лице и без этого уже не было живого места. — Как ты нас обозвал? — зарычал рыжебородый мужик, поднимаясь с земли. Колокол в церкви зазвонил и мужики переглянулись, умерили пыл. — Мы тебя потом отлупим, — сказал рыжая борода и пошёл в сторону церкви, другой толкнул в спину Антона и скомандовал: — Топай остолоп, пока харю не начистили. Колокол звонил. По дороге к церкви шли жители деревни. Мимо Антона прошла женщина, ведущая за руку девочку, которая исподлобья посмотрела на него. От её взгляда по коже пробежал холодок. Антон пристроился к толпе. Мужик, пинающий его в спину, куда-то делся. Антон искал в толпе Ладу. Вдруг, его схватили за рубаху, и скрутили руки. Это был рыжебородый, он потащил Антона, сопя как животное. Антон не сопротивлялся, думал о том, где сейчас может быть Лада, и в порядке ли она. У церкви стояла Яснарада, и просила пришедших людей проходить в церковь. Около тридцати человек набились в небольшое помещение, бородач запихнул Антона в толпу и сам остался стоять рядом. В церкви зазвучал голос Старейшины, который громко читал молитву. Люди встали на колени и опустили головы вниз. Антон поступил также, украдкой поглядывая, что происходит, не нашёл Ладу или Ратибора, и точно был уверен, что Ясна осталась снаружи. Антон увидел, что Старейшина быстро вышел из церкви, и высокие двери захлопнулись. Люди продолжали стоять на коленях вниз лицом, из-под брёвен повалил густой дым. Церковь подожгли с улицы, но никто не пытался спасаться. Антон подскочил и позвал Ладу. Никто не поднял головы. Дым заполнял помещение. — Церковь горит. Вы не видите? Вас хотят убить! — крикнул Антон. — Мы уже мертвы, — ответила девочка, не поднимая головы. — Мертвы. Мертвы. Мертвы… — отвечали люди. Антон бросился искать лаз в полу, понимая что всё пошло не по плану. Переступая через людей, он зашёл за алтарь, единственное свободное место в церкви, постучал по доскам в полу и обрадовался — вот он лаз. Дышать было уже нечем. Огонь охватил крышу и стекал по деревянным стенам к полу. Антон сдвинул алтарь, и увидел железное кольцо в полу, потянул за него. Проход открылся. Он схватил длинный подсвечник с горящей в нём свечой, и опустил вниз, убедился, что неглубоко, и сразу же опустился в лаз. Никто его не остановил, люди молились, кашляли, теряли сознание и не обращали на Антона внимания. Свет сверху плохо проникал в проход. Свеча потухла. Стало темно настолько, что не видно было своих рук. Антона окружила абсолютная темнота. Он пошёл на ощупь, держа перед собой подсвечник, который хотел выбросить, но передумал. «Так себе оружие, но сойдёт», — махал перед собой подсвечником Антон. Проход становился с каждым шагом уже. Пришлось идти согнутым вдвое. Пройдя несколько метров, он увидел луч света, который проходил сквозь щель деревянных створок. К выходу вела земляная лестница. Антон поднялся по ней и толкнул тяжёлые деревянные створки, которые оказались заперты. Он переживал за Ладу приговаривая: «Разве она могла обмануть? С ней случилась беда. Я должен выбраться сам. И помочь ей. Только бы успеть». Антон бил в створки со всей злостью, представляя, что это не дерево, а лицо Ратибора. От очередного удара деревянная защёлка отлетела, и Антон мигом выбрался наружу. Густой дым валил отовсюду. Горящие купола церкви рушились. Огненное бревно упало рядом с Антоном и он побежал от церкви. Бежал по пустой деревне, от избы к избе. Никаких следов, подсказок, ничего не нашёл. «Куда ушёл Старейшина? Что они сделали с Ладой?» — бился в раздумьях Антон. Он зашёл в сарай, где хранились дрова, в углу стоял топор. — Пригодиться, — схватил топор и выбежал на улицу. Со стороны сопки донёсся крик. «Лада», — позвал Антон и крепче сжал топор в руках.