Мёртвая свадьба

Антон выглянул из избы: ничего не увидел, было темно и тихо, холодно; ни ветра, ни шороха, никаких признаков жизни вокруг. Протянул руку, на ладонь упали капли начинающегося дождя. «Значит я ещё живой. Разве в аду идёт дождь?» — иронически прошептал Антон, стало ещё холоднее, замёрз и вернулся в свои хоромы. Завернулся в шкуру и попытался заснуть. Печь почти остыла, а дров не нашёл. Бежать голым в полной темноте не решился. Он свесил ноги с печи, так и сидел, сгорбившись, в шкуре, похожий на домового, и размышлял о своих дальнейших действиях, уверяя себя, что уйти из деревни сможет: «Нужно придумать план действий, план побега». Уснуть не получилось, вдобавок голод не давал покоя. Только стоило закрыть глаза, и Антон видел гроб, девиц, танцующих вокруг гроба; огонь, пожирающий трупы, женщин в чёрных одеяниях, воющих и выкрикивающих странные молитвы. В избе были пустые полки, голые стены и сундук, в который Антон не стал заглядывать. Было понятно — здесь никто не живёт. Антон закутался от холода в шкуру, которая воняла как Ратибор — мочой и мокрой шерстью. Он закрыл глаза и стал проваливается в сон, но тут показалось, что кто-то топчется за дверью, слез с печи и встал у двери. В избу вошли и Антон накинул шкуру на вошедшего, повалил на пол. Человек не сопротивлялся и даже не пискнул. В темноте не было видно кто это. — Это я, Лада, — прозвучало из-под шкуры. — Прости, я не мог знать, — Антон стянул шкуру с Лады. — Понимаю. — Я тебя не ушиб? — Немного. Переживу. Говори тише. — Хорошо, — прошептал Антон и помог Ладе подняться. — Замёрзнишь, накинь шкуру! Ты совсем голый, мне жаль, но я не могла принести одежду, — девушка натянула шкуру на плечи Антону и ласково сказала, — Я принесла еду, но выронила узелок. Он где-то на полу. Там яйца и лепёшка, — Лада зашуршала юбкой по полу, пытаясь найти то, что выронила, нашла. — Поешь, — она протянула руки к Антону. Антон нащупал свёрток в руках Лады, развернул его и взял очищенное яйцо, стал есть. Лада стояла рядом, Антон слышал её тёплое дыхание, она волновалась переминаясь с ноги на ногу и теребила подол юбки. — Ты же не из этих? — с набитым ртом спросил Антон. — Нет. — Ты как я? — Антон сел на пол. — Да. Я пришла рассказать тебе об этих людях, — Лада не раздумывая села рядом. — Тебя не станет искать муж? Он ублюдок ещё тот! — Он спит как мёртвый. Все в этой деревни спят как мёртвые ночью. — В смысле? — перестал жевать Антон. Девушка подвинулась вплотную к Антону и продолжила говорить: — Ты можешь мне не поверить, но всё, о чём я расскажу, правда. Жители деревни прокляты и ночью будто мертвы, — Лада шептала Антону практически на ухо, отчего у него пошли мурашки по телу. Но девушка не могла этого видеть и продолжала свой жуткий рассказ, — Старейшина пытался остановить проклятие, но сделал только хуже. Его боги дали общине бессмертие за принесённую для них жертву, но никто здесь не рад такой жизни. Старейшина был ужасным человеком, и видимо проклятие было настолько сильным, что боги отвернулись, несмотря на жертву, оставив послание: «Пройдёт триста лет, и дочь вечности вернётся к матери, когда день и ночь будут равны». Это послание высечено на каменном кресте за деревней, — Лада замолчала, Антон жевал последний кусочек лепёшки и громко сглотнул. В темноте они не видели друг друга, Лада наклонившись, стукнулась лбом об лоб Антона, — ой, прости, — прошептала она. Антон замер: его колотили, били, тащили, оскорбляли, но он был не против, чтобы Лада ещё раз стукнула его. — Все нормально, — успокоил Антон, — рассказывай дальше. Лада выдохнула шумно и продолжила: — Триста лет прошло, смерть Мары дала знать, что проклятие скоро свершится. Они бы сожгли тебя, если бы потерял кольцо. Таковы их кровожадные обычаи... — Как ты попала сюда? — перебил Антон. — Я отстала от туристической группы. На меня напали волки и загнали в ущелье, где я встретила Ратибора. Он прогнал волков. Я была рада спасению, но Ратибор ударил меня, кинул на плечо и принёс в деревню. Сперва сопротивлялась, но меня били и морили голодом. Я сломалась. Смирилась. Антон обнял девушку. Голос Лады задрожал. Она заплакала: — Я веду счёт дням. Я здесь больше года. Лада подолом вытерла слёзы, Антон взял её руки в свои. — Да ты холодный, как ледышка, тебя нужно согреть, — Лада прижалась к Антону всем телом. — Мы уйдём отсюда вместе, — Антон погладил Ладу по спине, — мы можем уйти ночью, раз они спят мёртвым сном! Лада погладила Антона по щеке, он нежно поцеловал её руку. Лада заговорила: — Не выйдет. С одной стороны деревни река, с другой лес и ущелье. Ты уже пытался уйти, разве не понял, что это невозможно. Они знают все дороги, — Лада перевела дыхание, — я тоже сразу убежала, но меня быстро догнали. Мы с тобой не единственные люди, попавшие в проклятую деревню. Были другие, всех их принесли в жертву богам, которые не приняли не одной смерти, так считает Яснарада, а Старейшина думает, что жертвы недостаточно хороши. Ему нужен живой ребёнок... — Я видел ребёнка, — перебил Антон и накинул часть шкуры на Ладу, она положила голову ему на плечо, и он погладил ласково её по голове. — Никакого ребёнка нет, девочке, которую ты видел, триста лет, она в теле ребёнка. Антон ощущал дыхание Лады на своей шее. Ему стало невыносимо от осознания своей беспомощности. Он был специалистом во многих вещах, но не в области выживания в безумной деревне с живыми трупами, желающими его смерти. Тучи на небе разошлись, освободив лик круглой Луны. В узкое окошко избы проник тусклый свет. Этого было достаточно, чтобы разглядеть заплаканное, измученное лицо Лады. У Антона сжалось сердце, как он мог отпустить Ладу в лапы Ратибора. Стало противно. Лада посмотрела в глаза Антону и продолжила: — Я мало знаю правды об этой истории с проклятием. Есть жители деревни, которые раскаявшись рассказали мне некоторые подробности злодеяний Старейшины и его сына. Ратибор насиловал девушек из соседних поселений и убивал. Его отец был ещё и священником, люди доверяли ему, а он покрывал преступления сына. Старейшина днём служил в христианской церкви, а ночью языческим богам. Бедные девушки были не только жертвами Ратибора, но и его отца. Ратибор насиловал и сестру, хотя одна бабка говорит — они любили друг друга по своей воли. Яснарада забеременела и отец выдал её замуж, но ребёнок был от брата. А когда люди из соседних деревень собрались вместе и пришли сюда, Старейшина выдал им мужа Яснарады, сказав — это он убийца. Не знаю почему, но тот признался. Не всё было так просто, на убийстве мужа Яснарады беды не закончились. Одной из изнасилованных девушек была дочка ведуньи, девушка выжила и правда вскрылась. Ведунья прокляла всю деревню и создала проклятие из боли убитых душ и жажды мести, страдающих матерей. Так говорят тут все, за спиной друг друга. Некоторые ушли из поселения, как только узнали правду о священнике, это их спасло, а тех кто остался – поглотило проклятие. Священник принёс в жертву своего внука, чтобы избежать проклятия, но всё пошло не по его плану. Говорят, Яснарада была другой — жизнерадостной и доброй девушкой. Теперь она холодная и безжалостная... Лада рассказывала быстро, на одном дыхании. Антон слушал внимательно. Он искал в истории ответы, которые помогли бы с побегом. Антон взял ладу за плечи: — Когда день сравняется с ночью? — Завтра, вернее уже сегодня. Я слышала, как Яснарада обсуждала это с отцом. Они точно не знают, что их ждёт. Яснарада просила отца не убивать нас, потому что их боги не приняли ни одной жертвы за столетия. Никто из них не умирал и не старел. Смерть Мары их напугала, потому что у многих жителей появились чувства и желания, у всех по-разному, но в основном это чувство вины и раскаяния. — Я убил Мару? — спросил Антон, этот вопрос его мучил. — И ты и не ты.Ты убил волка. Мара могла покидать деревню за ущелье, вселяясь в животных, особенно в волков. Волк умер быстро, за пределами проклятья, часть души Мары не смогла вернуться. Она лишь на миг открыла глаза и сказала, что ты проводишь её в царство мёртвых. Рядом был Старейшина и слышал последние слова Мары, он послал Ратибора за тобой. Ты лежал без сознания на дне ущелья. Ущелье и река — границы проклятия, за которые никто здесь не может выйти, даже мы. — Но меня схватили на поляне за ущельем! — перебил Антон. — Так устроено проклятие, ты думаешь, что перешёл ущелье на другую сторону, но на самом деле нет, — с грустью ответила Лада. — Кто такая Мара? — Мара младшая дочь Старейшины. Жён у него было много. Умерли все. Мара родилась от последней жены. Люди говорят, что матерью Мары была языческая жрица, которая отдала жизнь за рождение дочери. Старейшина боялся девочку, её защищали языческие боги. Мара обладала сверхъестественными способностями, когда деревню прокляли, ей было около десяти лет. На самом деле здесь главной была она, не старик. — Но в гробу лежала молодая женщина, не ребёнок? — удивился Антон. — Возможно проклятие замедлило время для Мары, но не остановило, — Ладе было приятно ощутить живое тепло Антона, и она положив голову на его грудь, с наслаждением слушала биение живого сердца. В груди Ратибора обитали лишь мрак, холод и жестокость. — Я жива, потому что Ясна сказала отцу, что живой ребёнок мог бы их спасти. Но семя Ратибора видимо как и он – мертво. Антона охватило желание убить этого ублюдка. В его голове не укладывалось, как Лада могла жить в вечном аду. Он прошептал: — Мне жаль, очень жаль. Я убью Ратибора или погибну сам. — Как ты его убьешь? Он и так мёртв. Тебе не победить Ратибора голыми руками, и мне тоже жаль, что наши жизни пошли не так, как должны были. Может быть я вышла бы замуж и родила бы дочку, или посвятила б себя работе, продолжала бы жить в своё удовольствие, но всё вышло хуже, чем я могла представить. Антон больше не желал бездействовать и смиренно ждать расправы над собой. — Сейчас часа два ночи. У нас до рассвета пару часов. До ущелья недалеко. Там мы спрячемся и нападём на тех, кто придёт за нами. — За ними придут другие, — Лада подняла голову и её глаза поравнялись с глазами Антона, — я не Лада. Я Ксения. Старейшина сказал, что звать меня будет Ладой. — Ксения лучше звучит, — губы Антона потянулись к губам девушки. — Лучше..., — Лада поддалась поцелую, ей хотелось большего, хотелось ощущать себя любимой, чтобы о ней заботились и защищали, а не унижали, насиловали и били. Ей показалось, что возможно на месте Антона мог бы быть любой живой мужчина, что она просто соскучилась по любви, и Лада резко отстранилась от Антона: — Прости, всё это безумие. — Ты меня прости, я не должен был тебя целовать, — Антон тяжело дышал, борясь с возбуждением, но Лада ладошкой прикоснулась к его губам, наклонилась и поцеловала сама, а затем сказала: — Нам нужно продержаться до вечера и бежать, иначе нас тоже поглотит проклятие, но я не знаю как нам спастись, — в голосе девушки было много боли, разрывающей сердце Антону, он с трудом вникал в слова, которые говорила Лада: «Как только исчезают последние лучи солнца, жители деревни засыпают мёртвым сном. Я пыталась ночью убежать. Но все дороги ведут обратно к деревне. Проклятие не давало мне уйти». Лада стала подниматься с пола, высвобождаясь из объятий Антона. — Нас не убьют сразу, старейшина считает, что Мара должна им помочь, а мы якорь в царстве мёртвых, и когда проклятие обернётся, то с предпоследним лучом света в день равный ночи, границы миров соединятся, и Мара, получив нас в жертву, снимет проклятие, проведёт в мир мёртвых жителей деревни, а иначе они все будут скитаться между мирами неприкаянными, станут неправильными покойниками. Тут все бояться неправильных покойников, хотя я не совсем понимаю, как это. — Хрен им. Мы продержимся до вечера и убежим к ущелью, границе проклятия. Когда придёт время, мы заберёмся на другой край скалы. Мир живых — наш мир. Когда границы падут, перейдём в свой мир и будем свободны, — уверил Антон и с сожалением добавил, — жаль, мой рюкзак забрали, там был телефон. Лада поправила юбку и подошла к узкому окошку: — Скоро рассвет. Мне пора идти. Рюкзак Ратибор выкинул в реку. — Сволочь он, — разозлился Антон. — Но я спрятала телефон и выключила его. — Мы сможем позвонить в службу спасения, — обрадовался Антон. — Я пробовала. Не вышло, возможно получится за ущельем, — Лада привстала на носочки и снова посмотрела в окошко, затем с грустью сказала, — мне пора! Она обошла Антона и встала у двери: — Старейшина должен перед закатом собрать всех в храме. Там есть лаз в полу. Через него можно выйти из храма. Я открою дверцы с улицы. Замка там нет, только деревянная защёлка. Ты веди себя смирно, если начнут бить, делай вид, что умом тронулся, дураков тут сильно не бьют. Телефон я возьму, а сейчас ты поспи немного. За тобой сразу не придут, теперь ты не так важен, и Ратибор считает, что у тебя не хватит сил и духа убежать снова. Постарайся отдохнуть. Мне пора. Я сама найду тебя. Лада тихонько вышла из избы. Антону стало мерзко, оттого что она должна вернуться к Ратибору. Печка остыла, тепло от Лады развеялось, холод пробирал до костей, но шкура не давала совсем замёрзнуть. Антон лежал на сундуке в позе эмбриона, обдумывая план спасения, не заметил, как уснул.