Дождик

      Но вскоре пришлось опять проснуться. И не от яркого солнечного луча, пробивающегося сквозь шторы, не от голоса дорогого человека, а от очередного объявления монокумы.       — У-пу-пу, просыпайтесь, детки! Жду не дождусь момента убийства! У-пу-пу!       — Может, ты заткнешься уже... — пробурчал Шуичи, недовольно почесывая голову после двухчасового сна, не омраченного сновидениями о криминальном прошлом юноши.       Рядом с таким же сонным выражением поднялся Кокичи. Он хотел поздороваться с утра, но тут же вспомнил о запрещённом действии. Любитель панты поник от одной мысли о своей несчастливой судьбе.       — Доброе утро, Кокичи. — поприветствовал Шуичи, а Ома в ответ вяло помахал рукой.       — Ты до сих пор расстраиваешься, да?       Последовал грустный кивок головой.       —Кокичи... — детектив нежно обнял мальчика за плечи, а тот потерся носом о плечо. — Я обещаю, мы вместе найдём предателя и выберемся из этого отвратительного места. Надо только найти больше улик. Ты же мне веришь?..       Ома, блеснув глазками, активно закивал головой, на что Сайхара ласково улыбнулся. На мгновение он вспомнил сон и решил, что возлюбленный должен знать правду.       — Слушай, Кокичи...А ты помнишь, кто над тобой издевался в школе? Ну, когда ты рассказывал на той тренировке...       На пару секунд мальчик замер, направив лиловые глазки куда-то на потолок, после чего замотал головой из стороны в сторону, что означало ,,Нет,,.       — Тогда...Я должен тебе рассказать все. Я вспомнил сегодня своё прошлое.       Сайхара начал подробно, но без детального описания жестокостей пересказывать все, что он сам только недавно вспомнил. По лицу Омы было видно, как он шокирован, но видимо и в его памяти начало что-то проясняться.       ,,И я вспомнил, что я был тем, кто убил моих родителей...,, — подумал мальчик, но рассказать не решился. Вряд ли после такой новости лидер вообще захотел бы дальше с ним быть, даже не смотря на все произошедшие изменения в темноволосом юноше.       — Кокичи, я...Я не знал, что был так жесток с тобой. Я люблю тебя, и если после всего, что я рассказал ты меня не примешь я пойму, но пожалуйста...Просто не бросай меня. Я этого не выдержу...       Внимательно глядя на возлюбленного, любитель панты встал с кровати и начал что-то искать по комнате. Наконец-то он достал из шкафа ручку и бумагу и начеркал что то на листе, после чего протянул его Шуичи. Не особо опрятным, но красивым почерком было написано:       ,,Я ничего из этого не помню, но я верю тебе. Даже если это все и правда, это все в прошлом, верно? Ты изменился, и я изменился...Я не виню тебя. И я тоже тебя люблю и никогда не брошу.Поверь мне, Шуичи .,,       Только Сайхара успел прочитать последние строчки, как мягкие губы, на которых остался химический виноградный вкус любимой лидером панты накрыли уста юноши, затягивая в нежный поцелуй. Тот влился в него, забираясь языком вглубь рта Омы и проводя им по небу. Затуманенный похотью взгляд Кокичи был направлен в янтарные глаза юноши напротив, наслаждаясь такой близостью. Шуичи первый отстранился.       — Кокичи...Сейчас нельзя. Из-за твоего запрета.       Мальчик разочарованно вздохнул, опуская глаза вниз и ложась на колени детектива. Тот нежно погладил его по голове, словно котёнка. Ома издал звук, похожий на мурлыканье, что заставило Шуичи усмехнуться.       — Нам пора идти...       Сайхара прислонился к уху малыша Омы и прошептал:       — Я обещаю, мы продолжим...       Пошлый взгляд янтарных глаз пробирал до дрожи, а тёплое дыхание юноши опаляло ухо. Оме хотелось Шуичи уже здесь и сейчас, но он понимал, что это может ему грозить смертью. Дурацкое запрещённое действие, черт тебя подери.       Весь день Ома молчал, лишь слушая речи любимого детектива и других учеников. Шуичи объяснял каждому, что юноше запрещено говорить, на что одни лишь страдальчески глядели на Кокичи, а другие говорили что-то по типу:,,Так ему и надо!,, Это до жути обижало юношу. Он даже хотел ответить им какой-нибудь колкостью, но вовремя закрывал рот. Шуичи думал, что ему запрещено общаться со всеми, а не только с детективом, а если бы он узнал о лжи лидера, то явно был бы расстроен. Оме не хотелось этого. За весь день Ома наслышался столько разговоров, что голова шла кругом. А ведь он даже не мог принять в них участия. Согласитесь, каждому из нас хочется вставить свои пять копеек в чужую речь и поддержать диалог, а тут ты вынужден бесконечно слушать чужой лепет. По окончанию дня Кокичи настолько измотался, что решил спать один.       — Будешь сегодня спать один? Хорошо, только будь осторожнее, хорошо? — на прощание Сайхара чмокнул возлюбленного в лоб, а у Омы вновь сжалось сердце от того, что он ничего не может сказать возлюбленному.       Кокичи почти сошёл с ума из-за недостатка общения. Прийдя в свою комнату, он лёг на кровать и уткнулся лицом в подушку. Горькие слёзы потекли по щекам от обиды, а кулаки с силой сжимали край простыни. Когда истерика прошла, в голову юноше пришла до жути сумасшедшая и пугающая идея.       Убить кого нибудь ради освобождения от мук.       Конечно, он тут же попытался откинуть эту идею, но она как бумеранг возвращалась вновь и вновь в голову юноши. Чем больше он думал об этом, тем больше ему она симпатизировала и все сильнее ему хотелось провернуть это. Ладно идея, но если готовится убийство, то нужна жертва. Для Кокичи этот вопрос совсем не был сложным, если кого и убивать, то Кайто. Никто другой не относился к нему настолько плохо, как Абсолютный Астронавт. Тем более, Момота был предположительным, нет, Ома точно знал, что именно он в тот день покушался на жизнь лжеца. План мести медленно вырисовывался в голове юноши, порождая новое убийство. Умел бы Монокума читать мысли, то он наверняка уже открывал шампанское где-то у себя и выпивал за готовящееся убийство.       В какой-то момент в голове Кокичи промелькнула мысль о том, как будет Шуичи горевать по Момоте, ведь они все-таки близкие друзья. В этот момент он замялся, но желание избавиться от страданий преодолело все остальные чувства и желания. В душе он стал пофигистом, и единственной целью стало сделать все как раньше, без ограничений действий.       После ночного объявления Ома вышел на улицу. Вокруг было настолько тихо, что лидер слышал собственное сердцебиение. Было даже страшно, что его могут услышать другие и сбежаться на громкий звук на улицу, но этого, к счастью, произойти не могло. Бесшумно, словно мышь, юноша на носочках пошёл к столовой. Оттуда он взял кухонный нож и, убедившись в отсутствии слежки, пошёл к комнате.       К удивлению юноши, она была приоткрыта и из неё лилась тонкая полоска света. Видимо, обладатель комнаты был ночным жителем. Ома уже усомнился в своём плане, но отступать было поздно: он решительно зашёл в комнату и спрятал за спину нож. Из дальнего угла комнаты послышался смешок и тихое:       — Ты пришёл меня убить? Я знал, что так будет.       Ома остановился в нерешительности, глядя на Кайто, который лежал в углу комнаты. Рядом с ним были кучи окрававленных салфеток. Неужели он?..       — Я не пытался убить самого себя, не думай. Я не такой балбес. — словно прочитав мысли, произнёс Момота.       Он разговаривал с Кокичи как-то по иному, как никогда с ним не общался. Его голос был слишком... Спокойным. В нем не было ненависти, гнева или отвращения. Будто он общался с тем же Шуичи или Маки, кои являлись его друзьями. Это настораживало юношу.       — Н-но, как ты?..       — Хах. Значит, ты Шуичи и про запретное действие соврал.       — Как ты узнал?. — продолжает Ома, удивляясь тому, как он так легко раскусил его замысел и его ложь.       — Шуичи говорил, что твоё запретное действие — разговаривать. Сейчас ты говоришь со мной, но ты до сих пор жив. Значит, ты солгал ему. Либо он тебя не так понял. Дай-ка угадаю...Твой настоящий запрет — разговаривать с Шуичи, верно?       Поражённый столь железной дедукции, Ома сумел лишь кивнуть головой. Кайто усмехнулся, закашливаясь.       — Ты...Пришёл меня убить? Я ведь прав. Я это знаю.       — Подожди, но...Почему твоя дверь была открыта? — все ещё озадаченно спросил лидер. Глядя на беззащитного и обезоруженного Абсолютного, парень не выдержал, внутри него что-то перещёлкнулось. Желание мести тут же испарилось, а на его место пришло сострадание. Видимо, Кайто был болен...По крайней мере его бледный вид и сотни окровавленных салфеток на полу говорили об этом.       — Мое запрещённое действие- находится одному в закрытой комнате, — усмехнувшись произнёс бледный парень.       Тут он вновь закашлялся, и из его рта вывалился большой ком крови. Ома, взволновавшись, подал ему салфетку, и тот выплеснул всю жидкость туда. Она тут же окрасилась ярко-розовым цветом.       — У меня мало времени, прошу...Кокичи, убей меня.       — Н-нет! — внутри Омы проснулась совесть. После всего, что он собирался сделать он подумал, что единственный, кто сейчас заслуживает смерти — он сам. Кайто ни в чем не виноват...Как бы странна не была эта мысль. — Это ты...Ты должен убить меня.       Ома протянул Кайто нож и закрыл глаза, как услышал тихий смех.       — Тебе нельзя умирать, Кокичи...Он будет страдать, если ты умрешь.       — Он — твой лучший друг. Я уверен, что ты сможешь ему помочь после всего...       —Нет. Он любит тебя, Кокичи. Ты даже не представляешь насколько сильно он тебя любит. Ты не должен уйти такой смертью...У меня слишком мало времени. Кокичи, прошу...Помоги мне.       Лидер замер, понурив голову. Сотни мыслей смешались в голове, одна хуже другой, противоречия терзали сердце, думая: помогать или нет? Помогать или нет? Наконец Кокичи почти шепотом произнёс:       — Я...Хорошо. Что мне нужно делать?