Чёрно-белый

Человечество в целом — слишком стационарная система, ее ничем не проймешь. Это, как биться головой о стену, ты навредишь лишь себе. Хотя попытаться можно, вот только последствия будут не в твою пользу.

Пустая комната была полна грусти и сожаления. Она тосковала по кому-то, и эта тоска сквозила в спёртом от духоты воздухе. — Надо открыть форточку. Хосок быстро подошёл к окну, ловко поворачивая ручку и впуская что-то, чем теперь возможно дышать. — Думаю, этот громоздкий шкаф стоит неудобно. Нафига я ставил его возле окна?! Давай его передвинем? — Нет! То есть… Не стоит, мне так нравится. Сокджину почему-то не хотелось ничего менять в его новой комнате. Он хотел оставить всё, как есть, потому что нелепое чувство того, что у неё есть хозяин не покидало его. С этим помещением его связывало нечто большее, он чувствовал это, слишком много странных и непонятных эмоций вызывала в нём атмосфера этой спальни. — Как знаешь, всё здесь теперь в твоём распоряжении. Шатен улыбнулся, говоря эти слова. Он на цыпочках подошёл к Сокджину, нежно чмокая его в щёку, от чего тот смущенно отворачивается, понимая что внутри него пусто. Пусто также, как в этой комнате. Даже сердце не меняет ритм от прикосновений Хосока, оттого кажется, что оно и вовсе не бьется. Джину не нравится это, как-то неправильно. Так не должно быть. — Милый, может тебе чего-нибудь приготовить? Первое слово звучит совсем неестественно из горла Сокджина, но Чону нравится, и он, чуть мурлыкая, шепчет своё любимое блюдо, благодарно целуя Кима в край губ. Проскакивая в коридор, Хосок несётся в столовую, чтобы проверить есть ли все продукты. А широкоплечий направляется следом, совсем опустив голову от тяжелых мыслей. Глаза его цепляются за предмет, что странно торчит краешком ткани из батареи. Сокджин приподнимает брови, выдергивая его и быстро появляется на кухне, не в силах подавить улыбку. — Хосок, угадай, что я нашёл? Вечно ты их разбрасываешь, где попало, как хорошо, что твой жених, столь внимательный! Он торжественно поднимает руку, в которой зажат галстук в сине-серую полоску. Чон скептически хмурится, смотря зло на Кима. — Я не ношу этих удавок… И вообще, у меня нет привычки разбрасывать вещи. Сокджин удивленно переводит взгляд на галстук, что спокойно зажат в его пальцах. Но ведь Ким всегда находил эти аксессуары одежды и всегда над кем-то шутил из-за этого. Только вот, кто это был? Дыра в голове предательски заскрипела, заставляя широкоплечего зажмуриться от боли. — Ну и чей это галстук? Я так и знал. Только я уехал в командировку, оставив тебя обживать квартиру, так ты… Ты изменяешь мне? Ответь честно! Хосок приближается к Джину, плечи его дрожат, он вот-вот закатит истерику. Ким вздыхает про себя, прекрасно зная, что ненавидит эти заскоки Чона. — Я тебе не изменяю. — А что это, что это тогда? Хосок выхватывает галстук, начиная махать им перед лицом Джина, а затем в порыве ярости подходит к мусорной корзине, выбрасывая его. — У нас скоро свадьба, а ты… Я ненавижу тебя. Ты скотина! — Успокойся, Хосок. Сокджин пытается схватить руки Чона, что начинают крушить всё подряд. И вот уже лампа с неприятным шумом разбивается об пол. — Выслушай меня, Хосок, хватит так себя вести, мы взрослые люди. — Вот именно! Взрослые и предназначенные друг другу люди. Ты подумал об этом? Нет! Ты, как всегда, думаешь только о себе! Хосок толкает Джина в сторону, бросая тарелки с высокого стола, и направляется в коридор захлопывая дверь с оглушительным грохотом. Сокджин тяжело вздыхает, подходит к деревянному проёму, за которым скрылся Чон и облокачивается на него, пытаясь выровнять дыхание. — Ну сам подумай. Стал бы я говорить, что это твой галстук, если бы он принадлежал моему любовнику? Я же не тупой, я бы спрятал его. Спокойно рассуждал широкоплечий, повернув голову к щели. — Так вот как?! Теперь буду знать, что в следующий раз ты спрячешь улики. Из комнаты послышались какие-то копошения, слившиеся с обиженным голосом Хосока. — Ты специально ищешь повод поссориться? Я же объясняю тебе, что… — Я ищу? Дверь распахнулась, перебивая усталый голос Сокджина, так как силы в этих ссорах быстро покидали его. — То есть по-твоему я виноват? Ты тыкаешь в меня каким-то галстуком, который явно не мой, и уж точно не твой, а я просто делаю простые выводы. И в итоге: я ещё и виноват. Хорошо устроился, Ким Сокджин! Просто блестяще! Хосок быстро проходит мимо Джина, направляясь в прихожую, где начинает демонстративно надевать уличные ботинки. — Чёрт! Неужели ты не можешь по-нормальному, хоть раз, выслушать меня? Широкоплечий появляется в раздевалке, раздраженно смотря на действия шатена. — Простите, я же не святой, как вы! Я же всегда виноват, даже несмотря на то, что твои оправдания так себе. Я ушёл! — И куда это ты? — Пойду поищу себе угол, в котором буду думать над своим поведением. Хосок снова захлопывает дверь квартиры, что чуть трещит от подобных действий, еле держась за старые петли. Сокджин сердито запускает пальцы в волосы, начиная оттягивать пряди. — Ааааарр! Чёрт возьми. Издаёт он в пустой прихожей, давая себе увесистую пощёчину. Как они вообще столько могут быть вместе?! Как раньше они мирились во время подобных случаев? Джин напрасно пытался припомнить их примирения, что туманной дымкой были завешены в его воспоминаниях. Сокджин медленно приходит в себя, начиная потирать усталые глаза, что вдруг снова стали видеть лишь два цвета. Видимо, Хосок решил поехать куда-то, а не просто проветриться. И с этой мыслью, Джин возвращается в гостиную, чтобы найти бутылочку белого вина, что прикупил сегодня утром. Ему чертовски хочется надраться, чтобы не думать о пустой комнате (о пустоте в голове), что скоро должна была стать его (частью). *** — Что случилось? Ты был так взволнован, когда звонил. Я сразу примчался к тебе. Тэхён встревоженно смотрел на Чимина в джинсовой куртке, что стоял возле стены какого-то дома посреди улицы. — Рад, что Чонгук отпустил тебя так поздно. — Чонгук? О нет, он бы никогда меня так поздно не отпустил, просто сейчас он уехал по делам, так что тебе повезло. Ким чуть улыбнулся, представляя, как будет злится Чон, узнав о его ночной прогулке. — Так что случилось? Быстро вернулся к главной теме красноволосый, вспоминая о самом важном, глядя на чуть задумчивого блондина, что пытался что-то сформулировать в своей напряженной от соображений голове. — Я тебе верю. — Что? В каком смысле? — Я про учителя. Когда я прочитал конспекты и… Этот голос, его голос, что-то пытается вспылить у меня голове, можешь считать меня психом, но… Тэхён продолжал внимательно слушать Чимина, придавая каждому его слову огромное значение, от чего тот уверенно продолжал говорить. — Что-то препятствует тому, что бы я вспомнил этого, ну, Чон Нам… Ну ты понял. У меня в голове появляются картинки человека, но его лицо, оно как-будто вырезано, и только голос… Его низкий чёткий голос… Блондин замолчал, пытаясь снова воспроизвести силуэт учителя в голове, отчего тупая боль пронзила всё сознание. Он сжал виски, под испуганным взглядом Тэхёна, что придержал его за плечи. — Чимин-аа… — Расскажи мне всё, Тэхён, пожалуйста… Тихо просит Пак, наконец поднимая веки к лицу Кима, что чуть вздрагивает от такого умоляющего взгляда. Красноволосый кивает, беря блондина под локоть, и они быстро начинают идти вдоль улицы. Фонари по очереди зажигаются, принося хоть какие-то островки света в ночь, а голос Тэхёна шершаво раздаётся, почти рядом с ухом Чимина, что тихонько начинает мрачнеть, с каждым новым словом друга. Проходит немного времени, прежде, чем начинают загораться звёзды, маленькими аккуратными точками по тёмному небу, словно веснушки, что высыпали на лице. Двое прохожих свернули в глухой квартал, проходя к какому-то зданию. Оказавшись перед подъездом, красноволосый достаёт необычный ключ, и они вдвоём скрывается за большой железной дверью, оставляя мрак ночи снаружи. — Помнишь это место? Тэхён включает свет в квартире, осматривая убежище, где раньше скрывался Намджун, он смотрит на Чимина, что удивленно крутит головой. — Не совсем… Тихо и досадно произносит Пак, понимая что ничем не может помочь. Ким вздыхает, рассматривая погром в помещениях, что система не удосужилась убрать: разбитые окна, перевёрнутый стол, осколки красивого цветного стекла, что когда-то были вазой. — Я вот, что думаю, Тэхён. Они не могли так просто узнать, где мы находимся, верно? Это место довольно малоизвестное, купить здесь дом или снять квартиру довольно затруднительно. Кто-то сдал Намджуна, кто-то, кто знал, где он находится… Блондин холодно рассуждал, включая на помощь безупречную логику, взамен своей памяти, используя информацию, что рассказал до этого Ким. Он стал внимательно рассматривать стены, пол, пытаясь найти хоть что-то, что откроет глаза на случившееся. — Я тоже думал, но знали немногие: я, Чонгук, Хосок, Сокджин, ты и Юнги. Кстати насчёт него… — О нет, нет, нет. Если он выглядит жутко, значит уже он во всех грехах мира виноват. Какой ему смысл? Я конечно не исключаю такой возможности, но у него нету причин это делать… Чимин отодвинул большой осколок, что-то внимательно рассматривая под ним. Тэхён задумчиво выглянул в окно, запутываясь всё больше. — А что насчёт Чонгука? — Ну конечно?! Сначала он его сам же сюда и прячет, а потом подставляет. Нет, Чимин, вряд ли… Пылко протестует Тэхён, понимая, что всё время в тот вечер находился с Чоном, и тому точно было не до этого. — Нельзя никого исключать, кроме как Сокджина, хотя крысой мог оказаться любой, даже я… — Чимин… — А что? Я ничего не помню, вдруг мне что-то взбрело в голову. Если бы я только мог хоть что-то припомнить, хоть чуть-чуть… Нога Пака передвигает обломок и перед его глазами появляется странная засохшая ветка. — А это что? Оно живое? Все присутствующие наконец слышат спокойный голос Мина, который до этого не издал и звука. — Это сакура– японская вишня. Эту ветку мне привёз Тэхён. Правда красиво? Чимин удивленно приподнимает ветку с опустившимися цветами. — Тэхён, посмотри сюда, кажется я что-то припоминаю. Он протянул часть дерева вишни другу, который еле узнал, совсем недавно прекрасно цветущее растение, в этой засохшей, почти мертвой палке. — Мы сидели тут. Говорили про что-то с этим шатеном… Юнги сидел слева от меня, а тот убирал посуду. Пак быстро стал метаться по кухне, пытаясь воссоздать картинку, что медленно проявлялась в его голове. Тэхён внимательно следил за другом, пытаясь не мешать его резким возвращением памяти. — Юнги и Хосок учились в одной младшей школе и… Теннис, причём тут теннис? Затем… Юнги встал и вышел, он услышал звонок, а когда мы вышли за ним, то… Намджун прыгнул в окно, а потом за ним прыгнул и этот Сокджин… — Умничка, Чимин, ты просто умничка! Продолжай, что случилось потом? — Потом… Юнги открыл дверь и поздоровался с людьми, они были во всём чёрном, только маски не совсем чёрные… А дальше, дальше... Ничего... Голова Пака невероятно сильно заболела, мешая ему сосредоточиться. Он еле дыша присел на пол, извиняюще смотря на Тэхёна. — Ты в порядке? Красноволосый присел возле друга, трогая горячую от сильной работы голову, к которой резко прилила кровь. — Больше не надо, отдохни. Ты сделал больше, чем я мог представить. Не думал, что ты сможешь хоть чуть-чуть побороть вакцину. — Сам в шоке… Это так странно, чувствую, что я мир спас. — Да, почти целый мир. Тэхён прижался к другу, чуть поглаживая влажные от пота волосы блондина. Такой хрупкий маленький мальчишка, что бороться со всей несправедливостью на свете, с самим собой, и даже с опасным препаратом. И ради чего? Ради правды, что больше всего на свете ценил, именно поэтому так сдружившись с честным Тэхёном, что только ему вываливал всю истину сразу в лицо, он стал безоговорочно доверять другу. — Мы не сможем спасти учителя, пока не поймём, кто крыса, иначе всё будет бесполезно… — Я согласен, но доверять я могу только тебе и Чонгуку. Кивает Тэхён, смотря внимательно на уставшего Чимина, что снова стал о чём-то размышлять. — Нельзя даже его исключать… Хотя мотива у него особо не было, да и смысла. Кому было это нужно? Задумчиво протянул блондин, поднимая глаза к потолку. — Хосок! Друзья сказали это хором, смотря друг на друга выпученными глазами. — Только он остаётся в выигрыше, он же предназначенный Сокджина, предоставляю, что он чувствовал, когда узнал, что Намджун и… — Я тоже об этом подумал, но он же его родной брат, разве он смог бы… — А почему нет? По крайней мере, это многое объясняет. Он мог ревновать, и вполне имел на это право, ведь они предназначенные, а брат был тем, кто разрушил предстоящий идеальный брак, превратив всё в бардак. Может, Хосок даже думал, что так будет лучше для самого Намджуна, думая, что ему помогут люди из системы… Это здраво, так ведь могло быть?! Чимин лихорадочно вскочил, начиная ходить туда-сюда, размахивая руками. — Разве я не прав? Кто от этого выиграл? Хосок! Они с Сокджином снова вместе, и как ты рассказывал мне: у них на носу счастливая свадьба. Подытожил блондин, поднимая указательный палец к потолку. Тэхён задумчиво постукивал ногой, понимая, что слова друга не лишены смысла. — Пока это единственное предположение, которое похоже на правду… Что ж, будем ставить на то, что крысой оказался - Чон Хосок… Красноволосый приподнялся, отряхнув штаны от стекляшек, чувствуя, как несильно порезал краешек большого пальца. Маленькая капелька крови образовалась возле ногтя, и он слизнул её, продолжая чутко смотреть перед собой. — Теперь, когда мы знаем, кого нужно опасаться, надо переманить на нашу сторону Сокджина, именно с ним мы должны вытащить Чон Намджуна из «Забвения». — Поддерживаю. Уверенно говорит Чимин, протягиваю руку Тэхёну, после чего следует долгое, полное раздумья рукопожатие. Слышится, как за окном подъезжает машина, очень быстро, издавая громкое рычание двигателя. — Ой, ой… Это за мной. Тихо сетует красноволосый, подходя к правому окну, что выходило на главный двор. — Живо сюда, Ким Тэхён! Слышится разгневанный голос Чонгука, что выскочил из спортивной машины, весь багровея от ярости. — Я всё объясню… С виноватым взглядом излагает Ким, быстро хватая друга под руку и выходя из квартиры. — И этот здесь… Тяжело вздыхает Чонгук, чувствуя, как опасно накалилась всё внутри него. — Ага, подкинем его до дома? Невинно улыбается Тэхён, распахивая свои огромные глаза, с целью обезоружить Чона, который лишь сердито рычит, что-то бубня про себя, возвращаясь в машину, и понимая, что снова не в силах злиться на это создание. И тачка быстро покидает глухой район, увозя ночных посетителей, что нарушили покой пустой квартиры, где лишь призраками отскакивали голоса, когда-то давно находившихся там людей. *** — Уф… Кого я вижу? Да ещё в таком местечке? Юнги удовлетворенно ухмыляется, присаживаясь за барную стойку, смотря на редкого гостя в баре, в котором он сам бывает чаще, чем дома. — Это Ты?! Часто тут бываешь, я прав? А я вот впервые. Хочу напиться, чтобы… чтобы… Хосок икает, снова притягивая к себе новый коктейль, что поставил на стойку услужливый бармен. Отпив немного, он снова удивленно взглянул в сторону старого знакомого. — Мин Юнгии, даа… Сколько лет? Я уже даже не помню. — Девять с половиной. Внимательно смотрят зелёные глаза на шатена, что подрагивая плечами в такт клубной музыки, чуть приоткрывает рот от удивления. — Быстро они пролетели, верно? Хосок по-дружески хлопает Мина по плечу, от чего тот издаёт какой-то звук, что напоминает скрип педали. — Не согласен, для меня они длились слишком долго… Виски со льдом! После ответа, кричит Юнги бармену, что уже через несколько секунд подаёт ему стакан с бурой жидкостью. — И от чего же наш вечно жизнерадостный Чон Хосок напивается в одиночку? Заинтересованно спрашивает тёмно-русый парень, пригубив алкоголь. — Да так, небольшие ссоры перед свадьбой. Вздыхает Хосок, опустив голову. Острые глаза Юнги тут же внимательно проходятся по лицу Чона. — Это нормально. Вы же предназначенные, значит всё наладится. — Да, знаю. Благодарно кивает Хосок, чуть улыбнувшись суровому парню, ведь для шатена он всего лишь маленький мальчик, что когда-то тенью ходил за ним.

Десять с половиной лет назад.

— Меня зовут Чон Хосок! Мы теперь будем вместе ходить на теннис! Улыбка до ушей выглядела очень забавно и паренёк беззаботно продолжал держать руку для пожатия, смотря на тихого угрюмого Юнги. У Мина всё перевернулось в этот момент. Эти каштановые волосы, постоянно разбросанные в стороны, лицо полное радости, и улыбка, настолько светлая, что на неё невозможно долго смотреть, словно солнце, но без неё невозможно и жить. — Мин Юнги. Тихо отвечает смущенный парень, завороженно смотря на Хосока. — Тогда, Юнги, будем друзьями. Первый друг Юнги, нет, первый человек, что подошёл с ним познакомится, не боясь его строгого взгляда, что скорее был больше от природы, чем от души. Тот, кто просто так взял и заставил его поверить, что люди бывают другими, не только теми, кто просто старается обогнать всех, уничтожив на своём пути, а ещё теми, кому вовсе не нужно соревноваться, доказывая что-то, кто просто жил чувствами, страстью, эмоциями, которые так усердно Мин прятал в титановую коробку у себя в голове, закрывая на сотню замков, опасаясь, что хоть кто-то увидит их. — Я очень дорожу Сокджином, мне так с ним повезло… Это я виноват, снова накричал на него. Начал бубнить Хосок, положив голову себе на руку, чуть хныча в кулак. — Какой же я ужасный человек, Юнги. Теперь мне это понятно. Я просто пойду и сейчас же извинюсь. Чон вскакивает, порываясь скорее покинуть бар, а сильная рука Мина быстро хватает его под локоть, не позволяя сдвинуться с места. — В чём дело? Хосок моргает глазами, пытаясь разглядеть лицо Мина, что досадно отвернуто в сторону. — Не иди к нему. Я так долго тебя не видел... Он больше ничего не говорит, сильнее сдавливая ткань кофты шатена, что пытался понять его тихие слова. — Как не идти? Он же меня ждёт, я должен извиниться, всё-таки в воскресенье мы расписыва… Юнги прижимает лицо Хосока к себе, сильно давя своими губами в закрытый рот Чона, что пытается вырваться из захвата парня. И так же быстро он отпускает ошарашенного шатена, чуть отодвигая того от себя. — Теперь можешь идти, я отпускаю тебя, Чон Хосок. На лице Мина появляется злобная улыбка, наполненная горьким привкусом задетых когда-то давно чувств. Чон опускает глаза, отступая ближе к выходу. — Теперь ты меня простил, верно? Спрашивает шатен, повернув голову перед открытой дверью, и получая кивок Юнги, покидает бар, быстро направляясь на парковку, пытаясь не зареветь от нахлынувших картинок прошлого. *** — Стой, Чонгук, налево! Кричит Тэхён, сидя на переднем сиденье и тыкая рукой в сторону. Чон поворачивает, приподнимая брови. — Чимин же живёт в другом районе. — Мы не к нему. Тихо отвечает Ким, внимательно следя, как брюнет начинает снова закипать. — И что вы, чёрт возьми, ещё удумали? Ночной прогулки мало было? Шипит яростно Чонгук, пытаясь не смотреть на двух школьников, чтобы не разозлиться ещё сильней. — Нам нужно к Сокджину… Решает сказать Чимин, испытывающее смотря на водителя. — Я же просил тебя подождать, Ким Тэхён! А ты я смотрю уже всё рассказал, совсем не умеешь хранить секреты… — Перед Чимином нет. Тем более он сам… — Сам вернул себе память после мощной вакцины? Сам отыскал потайное место? — Прекрати, я же уже извинился… Тэхён нахмурился, отворачиваясь к окну. Чимин, чувствуя себя неловко, сделал вид, что интересуется своими ногтями, а Чонгук продолжал напряжённо вести машину, игнорируя кипящую кровь, что лавой обжигала его кожу изнутри. — А если бы это были мы, Чонгук? Если бы меня забрали, ты бы хотел, чтобы тебе рассказали правду? Спас бы меня, забрал оттуда? Нервно заговорил Тэхён, представляя реальность подобной ситуации. Чон сдвинул брови, пытаясь не вникать в нелепость, что серьёзно проговорил красноволосый. — Глупости. Мы предназначенные. — То есть, ты бы не смог полюбить меня, не будь я твоим предназначенным, да? Чонгук не отвечал, молча вглядываясь в ночную дорогу Сеула. Тэхён улыбнулся, какой-то горькой, тоскливой улыбкой, как если бы его сейчас предупредили, что ударят, и затем правда ударили. Он же знал об ударе, но всё равно, как-то неприятно, как-то больно… — Ничего, я понимаю, ты бы и не заметил меня, не заговорил со мной. — Тэхён… — Нет, нет, всё в порядке, правда. Просто я всё больше ненавижу эту систему… — Тэхён. — Если бы не я был твоим человеком, ты бы наверно говорил кому-то другому, что любишь, ведь какая разница кто? Главное, чтобы был предназначенным! — Тэхён! — Чувствую, что за меня решили всё с самого детства, всю мою жизнь… Странные мысли Кима стали напрягать и блондина, что удивленно приподнялся с сиденья. — Правда любишь, а, Чонгук? Говорил, что сможешь доказать это, а я верил, я почему-то всегда тебе верю, даже сейчас. Но почему-то кажется, что даже эту любовь кто-то решил за нас. А вот Сокджин и Намджун, именно те, кто по-настоящему любят друг друга, поэтому и страдают… Глаза Тэхён сильно защипало, из-за чего он резко заморгал, пытаясь унять хриплость в голосе. Машина тихо припарковалась у многоэтажного дома. — Мы обязаны спасти их, Чонгук. Даже если твоя любовь, лишь часть этой чёртовой системы– я как-нибудь проживу с этим, но мы будем конченными мудаками, ни чуть не отличавшимися от работников SBW, если не спасём единственные истинные чувства на этой дурацкой Земле. Чонгук с Чимином одинаково молчали, безмолвно соглашаясь с каждым упрёком и словом Тэхёна. Каждый из них, решил именно в этот момент, сделать всё, что в его силах. *** Кажется, это был третий бокал, или четвертый. А может пятый? Сокджин уже не считал. Нет, он ещё не был в стельку пьян, но уже не злился на Хосока, не думал об их ссоре. Он молча сидел в кресле возле окна, зачем-то держа в руках галстук, что несколько минут назад вынул из корзины для бумаг. Запах этой вещи заставлял его сходить с ума, будто потусторонняя сила, что выделяла аромат морской соли никак не могла отпустить его из вязкого облака, которое одновременно пленяло его и не позволяла разглядеть всё вокруг. Беспорядочный стук, а затем и звонок в дверь смогли, хоть и не сразу, но вывести широкоплечего из транса. Молча поднявшись, он подошёл к двери, сразу же открывая её. — Ты вернулся Хо… Опять ты? Ещё и друга приволок, что тебе нужно, полоумный?! Джина пугал красноволосый, который вовсе не казался ему психом и именно оттого страшил его, заставляя голову трещать. Он попытался захлопнуть дверь, но его остановил третий человек, что появился за спиной школьников. — Чон Чонгук? Округлил глаза Сокджин, совсем не ожидая увидеть своего знакомого в такой компании. Как бы там ни было, теперь все четверо сидели за столом. — Если Хосок вернётся и увидит вас всех здесь… Я знаю, что ты просто так сюда бы не явился, Чонгук. Ввиду этого я буду слушать только тебя, потому что эти двое подростков меня, откровенно говоря, напрягают. — Ты прав. Меня они тоже настораживают. Ухмыляется Чон, из-за чего его тут же щипает за бедро Тэхён, выжидающе прожигая взглядом брюнета. — Айа… Я просто… Мы просто... Так, с чего бы начать?! Если коротко, то твоего возлюбленного забрали люди из системы, предварительно вколов тебе вакцину, что лишила тебя памяти, а мы здесь, чтобы рассказать тебе это, хотя всё звучит бредом, я бы точно в такое не поверил, но… Просто эти двое не дадут мне спокойно жить… — Галстук Намджуна? Откуда у тебя эта вещь? Они не забрали его галстук, Чонгук! Этот в полосочку он носил по четвергам, я не уверен в цвете, но узор тот же! Тэхён порывисто выхватил из рук Сокджина аксессуар, что до этого теребили его пальцы. Искренний вопль паренька неприятно саднил в ушах широкоплечего. Он понимает, что верит этому бреду, понимает, что не сошёл с ума, или же сошёл, но вместе с этими тремя. Книга, комната, запах, галстук. Всё бешено крутилось в голове Джина, пытаясь соединиться в пазл, но дыра в голове непослушно поедала его кусочки. Когда он слушал Чонгука, ему всё казалось глупой шуткой, после которой он выгонит этих идиотов за порог, но когда этот красноволосый паренёк, так душевно узнал вещь, что не давала ему покоя последние часы, Сокджин понял, что верит этой странной компании. — А откуда мы должны его спасти? Заинтриговано спросил Джин, смотря прямо в глаза присутствующим. Чимин почему-то облегченно засмеялся, а Тэхён по-детски заревел, и только Чонгук принялся что-то объяснять спросившему. Свет ещё долго горел в окнах квартиры, что расположена в квартале среднего класса. Ночь тихо продолжала укутывать всё во мрак, не в силах овладеть этим кусочком света, что наперекор всему продолжал ясно гореть, освещая все тени.