Академия

У каждой истории есть начало. И, взявшись за перо, невольно задаешься вопросом, с какой точки вести отсчёт? С малого звёздного цикла, зарождения Вселенской Империи, подписания союза о равенстве или с того дня, как тебя впервые коснулся потусторонний взгляд его очей? Голубые, лазурные, уходящие в небесную синь у точки зрачка. Спросил бы кто сейчас, он бы ответил честно, выложив всё, как на духу, на исповеди перед казнью. Речь бы лилась с его языка бурным ручьём, соскакивая с темы на тему, не огибая подводных камней и перепада течений. Но, увы, в этот день его некому было услышать. Он сидел, уронив тяжёлую голову на руки, и смотрел, как капля по капле его покидает жизнь. Какова цена у бессмертия, спросите вы? Одиночество. Заплатите мне им, и я отдам свою проклятую вечность первому встречному. В далёком-далёком королевстве жил был мальчик по имени Энакин…

***

И нет второго такого города как Корусант! Его драгоценные замки, вылепленные искуснейшими из чудотворцев, пронзали шпилями небо, рассекали воздух подвесными мостами и поили землю каскадами водопадов. Мощеные улицы вились туманными змеями, впадали в широкие проспекты и разливались просторами площадей. Памятники легендарных воителей, древние храмы доруанских времен, святыни, оставленные Высшими эльфами, и зелёные сады, благословленные самой Идуной — богиней плодородия. Нет, не хватит всей бумаги мира, чтобы вместить его величие в строках! Закончим на том, что именно здесь, в столице миров, меж Потаенным лесом и Океаном Душ жила Чёрная цитадель. — Построились! — зычно, так, что задребезжали витражи в окнах главного зала, рявкнул мастер-защитник. Тёмные, плоские ноздри ректора Винду плотоядно дрогнули, а круглые карие очи вытаращились, казалось, вот-вот выпадут из глазниц и покатятся, подпрыгивая, по полу. — Студенты! Я счастлив вам сообщить, что Верховный Совет направил в Академию магистра! — Магистр? — Что-что? Мне послышалось? — Я правильно понял? — напряженный шёпот робкой волной прокатился под арками сводов. Юные ведьмы и колдуны всех рас и народностей взволнованно трепетали, сомневаясь в собственных органах чувств. — Закрыли рты!!! — звуковая волна вбилась в машинально выставленные щиты (по этой причине первый ряд на линейке всегда занимали старшие курсы) и эхом докатилась до стен. В звенящей тишине искусная мозаика на потолке пошла новой трещиной. Кажется, у гоблина-основателя отвалился кончик изумрудного носа. — Кхем, м-да. Так вот, о чём я? Дамы и господа, счастлив представить: Почтенный магистр Светлого Ордена, архимаг алхимии и химерологии, пресветлый князь Оби-Ван Кеноби! Вперёд из непроницаемой тьмы завесы перед преподавательским столом выступил сам Светоч, сияющий в окружающем сумраке одинокой полярной звездой. Именно эту мысль едва различимым шёпотом курсант Скайуокер и поведал своей подруге, древесной нимфе Асоке Тано. Краснокожая фыркнула в кулачок, забавно наморщив носик. Золотая цепочка, украшающая её ребристые темно-синие рога бликнула в свете факелов. — Зачетно сказанул, Скай-гай, спорим приклеится? — Разумеется, Шпилька, я же придумал, — хмыкнул юноша, пониже натянув чёрный капюшон робы. Не дай Небо, кто из преподавателей заметит самодовольную ухмылочку! С репутацией Энакина — дисциплинарное взыскание ему гарантированно! Вы спросите: «За что?» Они ответят: «Для профилактики внезапных случайностей!» И будут совершенно правы, в мире магии случайности не случайны и уж точно не бывают «внезапными». Лощеный тип в белом пригладил педантичную бородку, обрамляющую скульптурный, безразличный лик, и, сделав всем одолжение, степенно кивнул. Песчано-рыжие волосы напомнили о дюнах под палящим солнцем Татуина. — Князь любезно согласился занять вакантную с прошлого года должность профессора алхимии! «Ненадолго», — дополнил про себя каждый пятый. — Прошу, поприветствуйте его в наших гостеприимных стенах! — и зал взорвался овациями. — Также хотел бы напомнить, что в этом учебном году, как и во всех предыдущих, действителен комендантский час, дуэли на территории Академии запрещены, для прохождения отборочных испытаний на звание рыцаря, а также для участия в межсезонных рыцарских турнирах необходимо внести своё имя в Свитки. Вся подробная информация есть у декана вашего факультета либо курирующего преподавателя. Благодарю за внимание, можете быть свободны, — скучающим тоном закончил Мейс и выудил из складки сливовой мантии батистовый платочек — промокнуть вспотевшую лысину. Студенты, обождав с минуту, бурным потоком хлынули к выходу. Энакин сцепил руки с дриадой и хищно оскалился, приспустив ауру с поводка. Два мальчика-фавна, тонко заблеяв, отскочили в сторону и вытаращились на него, как на пятое пришествие Дарта Бейна (единственный в истории некрос, воскресавший аж четыре раза). Дракон не стал разочаровывать малышек, блеснув змеино-узкими зрачками. — Скай-гай, за что ты с перваками так? — лениво протянула 'Сока, прикрыв ладошкой широкий зевок. Она расслабленно плелась за высоким, режущим толпу, что крейсер море другом. Первой парой у них стояла демонология, а преподавала её Шаак Ти. Высокие скулы, три оборота иссиних рогов, седые локоны, заплетенные в две косы, доходившие до середины бедра. Асока к своим семидесяти надеялась выглядеть так же, но в глубине души понимала, что хищной грации, сквозящей в каждом жесте тётушки, ей не видать. Ти была легендой их клана, собравшей трофейную галерею мистических артефактов. Палочки, четки, веера, посохи, кольца, даже коренные зубы поверженных в бою шаманов! Тано не добыть и половины столь же впечатляющей коллекции. Но мечты, о, сладкие мечты! Разворот, резко дернувший в сторону от центрального коридора, и пару ступеней спустя они спускаются к лоджии, перетекающей в анфиладу бессчетных комнат. Говорят, Цитадель можно исследовать целую жизнь, но побывать во всех закоулках — нет. — Разве нам не в 305 кабинет? — без особого желания спорить спрашивает девушка. — Так быстрее, — шипит шкипер. — И вид красивый, — не поворачивая головы, тычет большим пальцем влево, в сторону холодной громады бушующих волн, накатывающих с приливом на гордые серые скалы. Раз, и широкая волна вбивается пеной в окно, застилая мир пеленой. Хмурое небо клубилось, собирая кулаком туч грозы и молнии, и, низко зависнув над морем, выжидало. На них надвигался шторм. Не дойдя до бального зала считанных метров, парень неожиданно замер, так что витающая в облаках Асока врезалась лбом ему в спину, ровно между лопаток. «Ауч!» — потирая ушибленный лоб и в который раз сожалея, что у древесных нимф рога растут от затылочной доли. Вот у их пещерных собратьев… — Идём, тут тайный проход, — и нажал на случайный булыжник в каменной кладке стены. Та содрогнулась и неохотно отъехала в сторону, открывая изумленному взору пыльную винтовую лестницу, уходящую ввысь и вниз, в кромешную темень, откуда веяло прохладой и сыростью. — Скай-гай, как ты вообще… Откуда ты всё это знаешь?! — воскликнула Шпилька, с трудом сдержав едкую зависть, всколыхнувшую ману внутри. Дракон добродушно фыркнул и, кажется, воздух потеплел от его дыхания, разбавленный привкусом пламени. — Я чувствую, Шпилька. Драконы — родные и любимые дети Магии, — смуглые пальцы щёлкнули друг о друга, и, полыхнув искрой, в руке чародея разгорелось голубоватое пламя. Асока выдохнула на ладонь светлячка, малого духа леса, каплей солнца зависшего у неё над плечом. Ступени скошенные, неровные порой шатались под стопой, но Тано с улыбкой спешила за другом, любуясь украдкой. Мягкие, медово-русые кудри, загорелая кожа и мужественное, прекрасное лицо — волевой подбородок с ямочкой, полные губы, резкие скулы и правильной формы нос, но завораживал он другим — глазами, мерцающими то синим, точно океан, то цветом клокочущей магмы. Пять пролётов спустя они очутились у ниши, занавешенной гобеленом, и откинув тяжёлую ткань, вышли в пустой коридор. Полминуты до начала урока и заветная дверь в десяти шагах. — Триста пятый, как я и сказал, — хмыкнул Скайуокер, стряхнув огонь в пол. Кабинет — амфитеатр из сдвоенных парт — жужжал растревоженным ульем. Весь шестой курс адептов-боевиков в чёрных мантиях разного кроя, разложив пергаменты, перьевые ручки и толстенные книжки, взволнованно переругивался. — Кто помер? — скучающим тоном осведомился Энакин. — Не пизди, — обернувшись ко входу, откликнулся Мол — зататуированный алыми рунами бес из южных провинций, с венцом костяных наростов на гладком черепе. Заняв пустые места в первом ряду, ребята уловили суть дилеммы — абсолютно пустая доска и девственно-чистый учительский стол. Отполированное дерево глянцево блестело в пасмурном свете, падающем из окна. Ни мела, ни водяных часов, ни костяных кинжалов, живописно разложенных перед гримуаром, от которого медно тянуло кровавой жертвой. — Ты уверен, что в расписании стояла демонология? Может, перенесли? — Нет, там точно был триста пятый, я ж не слепой! Передернув плечами, легендарный ящер растянулся на парте, положив под подбородок портфель, и сонно зажмурился. «Жаль нету солнышка», — лениво копошились мысли. Он ненавидел пустыни — естественный для его породы ареал обитания - но солнце, прогревающее чешую до самого сердца, любил почти так же сильно, как небо и ветер, бьющий в перепонки под крыльями. Лопатки зачесались жаждой раскрыться, выпустив запертую чарами суть, истинное обличье, хоть полуформу! Из горла вырвалось рокочущее ворчание, и голоса за спиной напряжённого умолкли. В ноздри пахнуло страхом, воздух загустел подобравшейся манной. — Скай-гай? — хмыкнула 'Сока, но даже в звенящем голоске подруги проскользнула эта смердящая нотка. «Хорошо, пусть знают своё место», — согласился древний, как время, дух. «Ненавижу всё это», — поморщился Энакин, выдохнул чёрный, разочарованный дым. — Всё в порядке, Шпиль..., — добормотать не успел. Заставив подскочить на месте, резко хлопнула дверь, распахнутая порывом ветра. — Тема сегодняшнего урока преобразование драгоценных металлов, — спокойно объявил чарующий баритон. Его баритон. И Энакин закаменел, застигнутый врасплох и загнанный в угол. Во всю желтизну очей уставился на вошедшего в кабинет остроухого мужчину, ступающего с лёгкой грацией искусного дуэлянта. «Ну, разумеется, он в белом. Светлый эльф же», — пронеслось где-то с краю сознания и куском льда ухнуло в низ живота. Теперь он узнал. И сразу же понял, что в эфирном облике вызвало отталкивающее чувство неправильности. Зрачки скользили, жадно глотая царственную осанку, разворот сильных плеч, скованных посеребренными наплечниками, светлый тобард поверх звеньев кольчуги и даже ножны на поясе из тонко выделанной шкуры дракона. Очень дорогое удовольствие, от вида которого к горлу подкатила тошнота. — Со мной вы уже знакомы, а вот я с вами — нет. Так что начнём с переклички. Я зачитываю имена, вы встаёте, говорите вид и значение манны. Я должен понимать, что мне от вас ожидать и что требовать. Вопросы? — Скайуокер машинально покачал пустой, как ветер, головой. — Хорошо, приступим. Ему хотелось подорваться и броситься прочь из класса, бежать из Академии, да хоть на край света, пока не поздно. «Покров сокрытия гарантирует нашим клиентам конфиденциальность за пределами клуба, — отдаётся в ушах. — Даже встретившись на улице нос к носу, вы не поймёте, что знакомы.» — Барисс Офи. — Ундина, значение манны в районе тринадцати тысяч миди-он. — Высокий потенциал, юная леди, присаживайтесь. Я жду от вас должного прилежания, — доносилось словно бы издалека. Энакин чувствовал, что его трясёт. Вспотевшие ладони прилипли к парте, а язык присох к небу. Кажется, на руках и ногах вот-вот проступят когти, но только кажется. На самом деле, его личина крепка как никогда в родной Академии. В груди заполошно билось человеческое сердце, а синие, отупело моргающие очи, пялились вперёд на пустую, зелёную доску. Катализатором между мастером и жертвой выступает голос. — Энакин Скайуокер, — дракон содрогается и тупит взгляд в пол на блестящий узор паркета. Профессор стоит точно напротив, облокотившись бедром на учительский стол, и юноша видит блестящие сапоги из коричневой кожи, доходящие до колена. — Энакин Скайуокер, — собственное имя, карамельной патокой стекающее с этих красиво очерченных уст, звучит преступлением. «Мастер, мастер, мастер, мастер», — стучит шум крови в висках. «Как только я скажу хоть слово, всё будет потеряно. Он узнает меня. Кто я такой, где я учусь, мою расу, возраст, всё», — но самым страшным было другое. Их договор из тайной игры двух незнакомцев, что никогда не встретятся, превратится в беспощадную реальность. «Безопасность, разумность, добровольность — он ничего не сделает мне, даже если узнает. Какая разница? Теперь я просто знаю, что он Оби-Ван. Князь, магистр и архимаг в двух сложнейших дисциплинах, брат Ордена Света и, Небо, что он вообще забыл в зачуханном клубе на нижних ярусах, в катакомбах?! Разве такие парни не ходят в какие-нибудь элитные заведения, где есть профессиональные, на всё готовые шлюхи?! Что он вообще себе наложника не прикупил, на крайний случай?! О, Тьма… Я труп. Я просто труп.» — Эни! — низко зашипела Тано и пнула ножку его стула. — Молодой человек, я начинаю терять терпение, — с металлическими нотками в тоне заявил эльф, оттолкнулся от столешницы и не спеша вышел в центр. Внимательный взгляд пронзил каждого и остановился на русой, кудрявой макушке. Скайуокер же из последних сил сдерживал истерический смех. «Ладно, ладно, окей. К демонам секрет личности. К дьяволу. На хуй, блять! Ты сам же будешь жалеть, уебок конченный. Можешь уже начинать, потому что если ты… То я молчать не буду. Все в твоём гребанном пресветлом Ордене узнают о том, какой ты извращенец», — злость придала сил, и он смог оторвать зад от стула под робкий шёпот одноклассников. О, каждый из них, наверное, гадает: «В чём дело? Почему Скайуокер молчит?» — и даже самые смелые их ожидания неимоверно далеки от истины. — Я, — он закашлялся, посмотрев своему доминанту в лицо, прямо в эти расширившиеся от шока зрачки, почти затопившие небесную лазурь радужки, — Энакин Скайуокер. Острые кончики ушей профессора дрогнули, задев идеальную укладку, отливающих в золото, рыжих волос. — Дракон, свыше двадцати тысяч миди-он манны в жилах, — язык не гнулся, словно чужой, до последнего слова, слетевшего на автомате, — мастер.