Когда любовь сильнее.

Нет, это не...у меня нет таких друзей. Это просто мои чувства. Нет, это не помутнение, пап. Я уверен. Почему ты просто не веришь, что я чувствую это? Секс это не важно, я полюбил омегу. Но да, мне нравятся омеги, а не... Нет говорю же, это не надо лечить! Почему вы не можете принять то, что есть?! Мне не нужен нормальный альфа! Да я, черт возьми, спал с омегой и это было восхитительно!       А потом хлопок ноутбука, и Чонин вытащил Феликса на балкон, сказав "Достаточно". Они были в квартире Чана, Чан был отправлен за едой и вот-вот должен был вернуться.       Ликс смотрел на высотки из окна и не понимал. Не понимал, почему его родители такие. Разве это не его мама и папа, которые любят его? Перед глазами, обжигая лицо, замерли их взгляды. Осуждающие, не понимающие, как на чужого, на прокаженного, как на врага. Просто, блять, почему?       Феликс радовался в глубине души, что уже успел узнать толерантное отношение семьи Со. Они естественно и просто не придавали какого-то особого значения ориентации, поддержали его. Феликс чувствовал, с каким умилением на них с Хёнджином смотрел профессор. Хёнджин....как он? Что он чувствует? Хочется к нему. Лечиться им.       Ликс тяжело вздохнул. Только теперь он расслышал, как рядом маячит младший и безостановочно ворчит. —....Прости конечно, это твои родители, но бля, — Чонин задёргался на месте от возмущения, — Что они там намели! Лечиться?! Ага, щас! Себя вылечите, гомофобы чёртовы! Отключи телефон, Феликс! Если они ещё хоть слово попытаются сказать, я им...       Хлопнула дверь. Чонин тут же притих и ойкнул. Чан никогда-никогда-никогда не хлопал дверью. Если только не случалось что-то о-очень плохое. Ян тут же выскочил в коридор, с видом напуганного зверька. Едва ли он боялся жениха, но за него очень даже. Феликс неторопясь проследовал за ним, он вышел в коридор и устроился у дверного косяка, выглядывая из-за спины друга. Чан был поглощен жарким спором по телефону. —...Нет, я не... Это даже не ваше дело, ясно? Прости, мам, но я не буду пытаться наставить Феликса на путь истинный. Потому что истинный только его собственный путь. Он даже не твой ребенок!... Что? Я?! Нет я не...а даже если? Если мне нравятся альфы, что в этом плохого? Я перестаю быть собой хоть сколько-нибудь? Нет, мне они не нравятся на самом деле, я сказал если...У меня вообще свадьба с истинным омегой! — Крис устало потёр переносицу, слишком поздно осознав, что только что сказал, — Нет, я не собирался скрывать. Я просто... — он закатил глаза и оторвал телефон от уха, слышались женские крики из динамика, Крис морщился,— Мам, мам, послушай. Сейчас важен Феликс, ясно? — он скинул обувь и прошел на кухню, швырнул пакет с едой, — Просто дайте ему жить его жизнь и радуйтесь, если он будет счастлив. Все, что можно сделать. Конечно я на его стороне. Вы тоже должны быть, если мы семья,— Крис опустил голову, опал на табуретку, вздыхая в телефон, но сразу вскинул лицо, услышав требования матери, — Чего? Доказательства? Ты серьезно просишь у меня доказательства, что я не сплю с альфами? Мам, мне почти тридцать....мам...мам! Послушай...А знаешь? — Чан оскалился зло и хищно,— Мой омега меня имеет,ясно? Хорошего дня.       Крис скинул звонок и отбросил телефон подальше.       Чонин опасливо выглядывал из-за угла, Феликс прижимался к стенке за углом, затаив дыхание. —Хён, — окликнул Ян и переступил с ноги на ногу. —Да малыш? — голос альфы прозвучал глухо через ладони, он потёр лицо и поднял на любимого уставший взгляд, — У вас тоже разговор прошел не очень, верно?       Чонин поморщился, будто был готов расплакаться. —Можно вас обнять? — пискнул младший.       Чан замер, все же закивал и отодвинулся от стола вместе с табуреткой, раскрывая руки. Чонин дёрнул Феликса за собой, подтолкнул в руки Чана. Альфа не ожидал, испуганно вытаращился на жениха, схватившись за Ли, но не успел поймать взгляд.       Чонин накрыл их обоих объятиями, прижал к себе и зажмурился. —Все будет хорошо,хёны. Я буду о вас заботиться. И папа будет о вас заботиться,и отец. Мы вас не дадим обидеть,я обещаю!       Чан рассмеялся благодарно и горько, выпутал одну руку, чтобы обнять любимого. Они сплелись в один спасительный клубок, который защищал их от всего плохого.       После небольшой передышки, Чонин выгнал братьев из кухни, обещая позаботиться об ужине. Ну, вернее, просто разогреть еду, которую принес Чан, но едва старший заикнулся об этом, Чонин угрожающе замахал на него вилкой. —Хэй, Феликс, — Чан опустился на кровать к брату, положил ладонь на колено, — Как ты? —Честно? Дерьмово. Я в шоке. Это...это же наши родители, Крис. Почему они...такие? В смысле, я могу понять, они шокированы, но...То что они сразу рассказали все Миссис Бан... И с тебя я просто в шоке! Никогда не видел, чтобы ты ругался с мамой. —Мы и не ругались особо. Я же был типа "золотой ребенок", "понимающий сын". Всегда понимающий, знаешь. Что бы ни случилось. Это было глупо. Поэтому я тобой особенно горжусь, Феликс, что ты борешься за себя, — Чан переложил руку с колена на плечо, неловко качнул, и Феликс сам прижался к нему, — Я не могу решать за тебя, но я бы не хотел, чтобы ты ехал туда. Сейчас, когда они...могут наделать глупостей. Я за тебя переживаю. —И что мне делать? Вернуться к Хёнджину? Мы оба с ума сойдём друг с другом. Я не хочу. Не хочу потерять его, каждый день бояться потерять. Я эгоист, да? —Ты делаешь выбор в пользу себя, Феликс. Это правильно. Если ты не хочешь чувствовать боль, ты не должен её чувствовать и быть там, где точно будет больно. —Что мне делать, Крис? Я просто... Черт, жизнь просто сумасшедшая сейчас.... Я...это дерьмово, но я и сам не особо готов видеть родителей сейчас. —Так не уезжай! —Будто это так просто, — вскрикнул Ликс, сразу выпрямившись,—Разве я могу вот так просто остаться в Сеуле? У меня ничего здесь нет! Ни работы, ни учебы, ни дома. Я просто буду бездомным! —Ликси, Ликси, слушай, — Чан выставил руки вперёд, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, младший сразу подхватил, — Феликс, ты не один. У тебя есть я, Чонин, Сынмин-ним, Чанбин-ним, мы все...мы все семья. Профессор бы никогда не сказал этого просто так. Слышишь? Мы будем с тобой. —Вы слишком много сделали для меня. Все это.... Я не... —Нет, не смей, — Чан оттопырил указательный палец, — Мы семья. Мы не отплачиваем друг другу за заботу, идёт? Мы просто.... Просто заботимся. Все хорошо,Ликс. И я повторю тебе это тысячу раз, пока ты не примешь. Окей? Оставайся тут. У меня. Условия не райские и да, придется задуматься о работе, пока ты не придумаешь чем заниматься дальше. Но мы что-нибудь придумаем, будем.... справляться. Все будет хорошо, слышишь? —Крис,я... — Феликс глубоко вдохнул, запрокинув голову, — Спасибо. Если я правда могу, и это не будет мешать тебе и Чонину, я останусь. Спасибо. Я обещаю, я буду искать работу и....я постараюсь найти свой путь, придумаю, что делать, вам не нужно будет терпеть меня слишком долго. —Ащ, Ликси-хён такой дурак, — бесцеремонно вклинился Чонин и приземлился на кровать между ними, спихнув Чана немного, — Никто тебя не терпит. Ты замечательный! Я счастлив, что ты останешься, — он смотрел блестящими глазами на Ли и тепло улыбался, — Пойдемте, — он шлёпнул обоих по бёдрам и подскочил, собираясь на кухню,—Нужно хорошо покушать. Когда желудок полный, то жить легче. Пойдёмте-пойдёмте. —Знаешь, — улыбнулся Феликс,притормозив перед дверью и задержав Чана, — Я ошибался. Чонин не похож на профессора. Он исключительный. Я счастлив...за вас. Вы просто потрясающая пара. —Я хочу быть достойным его, — выдохнул Чан, — Потому что он замечательный. Даже когда ведёт себя как ребенок. —Вы оба замечательные. —У вас пять секунд или я ем всё один. Не сомневайтесь, я съем! — крикнул Чонин— Пять... Четыре... Чан, я съем даже пончики! —Ты не посмеешь! — взвизгнул Чан и сорвался на кухню. —Вы оба дети, — рассмеялся Ликс,задумался на мгновение и хмыкнул, — Мы все. Мы все дети в очень странном доме.

***

      Минуло полторы недели, прежде чем господин Хван смог покинуть свою комнату. Он как мог бесшумно спустился по лестнице, но даже так был замечен. Он понял, когда в гостиной стало тихо.       Не на столько он слаб, чтобы прятаться в своем же доме. Хёнджин прошел в гостиную, все взгляды обращены на него. Помимо обычных обитателей дома, кресла занимали Рюджин, Йеджи и Чимин. —У нас гости, — хмыкнул Хван, — Рад видеть. —Господин, — Минхо поднялся на ноги, чуть склонил голову. —Господин! — воскликнул Хан, подорвавшись почти сразу.       Все остальные послушно повторили. Хёнджин был бледнее обычного, волосы убраны в небрежный хвост. Стараниями Минхо, он не забыл про еду и едва ли потерял в весе. Вес метафорический, в глазах подчинённых, имел, кажется, прежний. Уважение в глазах успокоило. Заминка при встрече вызвана скорее неожиданностью, чем небрежностью. Хван мягко повел рукой, принимая приветствия и позволяя сесть. —Пройдемте в кабинет, — обратился он к гостям, — Хан, Минхо, вы со мной. Минхо, дай остальным поручения, если есть, — взгляд неосторожно забегал в поисках Паппи, сердце стянуло, конечно он не найдёт, — Донок, приготовь чай гостям, пожалуйста.       Хёнджин развернулся и тяжёлым шагом направился обратно в комнату.       В тишине гости заняли места в его комнате, Чимин, казалось, пытался справляться. Йеджи была встревожена, как и всю неделю и пыталась спрятать свои попытки раглядеть состояние Хёнджинаю Даже Рюджин, которую, Хёнджин хотел верить, тревожить может только Йеджи, выглядела не важно. —Всем привет, ещё раз, — произнёс Хёнджин, — Спасибо,что приехали. —Минхо написал, что вы хотели поговорить, — отозвался Чимин. —Можно на ты, — небрежно бросил Хван, —Могу называть тебя хёном? Ты, как я помню, старше. —Было бы честью, — дернулся Чимин. —Такая себе честь, — поморщился молодой господин, — Как... Как продвигаются дела с похоронами?       Чимин сглотнул, Минхо шагнул в сторону недавно приобретенного графина с водой, Пак окликнул: —Не надо. Похороны хёна пройдут завтра. —Можно прийти? — уточнил Хван. —Было бы ч... Было бы хорошо. Я знаю, Намджун-хён был важен для вас с Минхо. —Спасибо, напиши Минхо время и место, — Хёнджин прикрыл глаза и едва кивнул, — Вы всегда можете обратиться к нам за помощью, что бы это ни было. Йеджи, Рюджин, Хан, как обстоят дела с крысами?       Хан покосился на девушек. Йеджи, кажется, совершенно прослушала вопрос. Она была оглушена тревогой. —Мы с Рюджин-нуной покатались по адресам, — начал Джисон, чуть выступив вперёд, —От причастных к Оранжерее остались единицы. —И те, скорее всего, не увидят завтрашнего утра, — добавила Рюджин. —Отлично. Как сама Оранжерея? Минхо. —Восстановлена, но пока не работает. Цветы получают отдых и проходят курс терапии. Подбираются новые сотрудники для работы, цветы также пройдут курс владения оружием. —Кто-нибудь пожелал покинуть дом Хван? — уточнил Хёнджин удовлетворенно кивая отчёту. —Мне ещё не было известно, Господин. —Спроси их. Если хотят, пусть уходят. Предоставь им выплату, соответствующую актуальным потребностям, могут ночевать в Оранжерее, пока не найдут подходящее жилье. Проговори, что дом Хван благодарен и не будет вмешиваться в их жизни после. —Хорошо, господин. —Нового управляющего нашли? —Пока нет. Присматриваюсь к кандидатам. —Я бы хотел... — Хёнджин прервался, в комнату постучал и следом вошёл Донок, он отставил поднос и разнёс чашки каждому гостю, — Спасибо, Донок, — парень заторможено кивнул и выскочил из комнаты неловко буркнув что-то про хороший день, — Я разве такой страшный? — обратился Хёнджин к гостям. —Ну, сказал так, будто собирался потом добавить "А теперь ляг мне в ногах, щенок",— пожал плечами Хан. Минхо нахмурился и заговорил, будто пытаясь быть не слышным: —Вы почти никого не называли по имени кроме нас с Ханни и... —Паппи, да. Не надо вычеркивать его имя, — хмуро прервал попытки быть осторожным Хёнджин. —Оу, Ханни, — заметил Чимин. —А что не так, Чимичанга? — шикнул Джисон. —Хан, — Минхо предостерегающе выступил вперёд. —Я ему жизнь спас! Он не должен смеяться надо мной! — Джисон насупился. —Я просто хотел сказать, что это мило, — миролюбиво улыбнулся Чимин. —Потому что мы молодожёны, мы называем друг друга ласково, — фыркнул Хан. —Вы уже? — удивилась Йеджи. —Мы не женаты! — испугано вскрикнул Минхо. —Я не хочу чтобы наш ребёнок родился вне брака! — возмутился Джисон топнув ногой и тут же поморщился.       Минхо назло не пошел к нему. —Минхо беременный? — Чимин вытаращил глаза на друга, — А как же.. —Я не беременный! Мы даже не...Почему вы верите тому, что Джисон говорит? —Вы закончили? — Хёнджин дёрнул бровью.       Он почти закончил свою чашку, предпочитая насладиться напитком под эту суматоху. —Простите, — пристыжено склонил голову Ли. —Да нет, было весело, но нам нужно обсудить кое-что. Я бы хотел, чтобы Йеджи и её люди выбрали нового управляющего, если пожелают оставить Оранжерею. —Пожелаем...оставить? — прищурилась Рюджин. —Как мы и договаривались, когда дом Хван заберёт себе владение в других городах Кореи, Сеул достается вам. Я предлагаю чуть больше, надеюсь вы согласитесь. Весь дом Хван достаётся Хван Йеджи. Все деньги,связи, господство в других городах. Разве что, Тэджон достается Чимину, — Хван улыбнулся бете, — Не думай, что забыл. —Но...но ты? — нахмурилась Йеджи. —А я ухожу. Мне надоело, — бросил Хёнджин, как что-то пустяковое.       Удивлены были все, кроме Минхо и Джисона. Они обсуждали. —Слушай, Хёнджин, — Рюджин немного приподнялась в кресле, — Я понимаю, случилась трагедия. Но может... Может, ты не будешь так категоричен? Я понимаю, ты переживаешь, сомневаешься в себе. Но ты прекрасный глава и, поверь, если бы не ты, жертв было бы куда больше. Подумай ещё, Хёнджин. —Я подумал, Рюджин, — Хёнджин встал на ноги, отставив чашку на тумбу, сложил руки за спиной, — Пэнгфей, Намджун, Паппи. Это были жертвы, которые я никогда и ничему не хотел бы отдать. Их жизни для меня равноценны собственной. И я потерял их. Я потерял человека, которого люблю. Не думаю, что однажды полюблю кого-то, если останусь здесь. Я заплатил слишком много уже. Я буду честен, я не хочу получить новый счёт за величие своего дома. Не хочу однажды так же назвать в этом списке имена Джисона и Минхо. Я хочу жить, Рюджин. Как простой человек. С простыми людьми, как большая часть Сеула, Кореи, люди в других странах. Дом Хван расцвел, это правда. Мы приложили не мало усилий, чтобы он был таким. И я насытился, не хочу впадать в лень, но и двигаться дальше не собираюсь. Так будет лучше для меня, будет лучше для нашего дома, если мое место займёт амбициозная, решительная, уверенная, рассудительная и прекрасная Хван Йеджи. Конечно, если ты поклянешься и дальше её оберегать, Рюджин. —Клянусь, — не задумываясь выпалила альфа.       Хёнджин присел на корточки у Хван, заглянул в печальное лицо и улыбнулся. —Я не сомневаюсь, что у тебя получится, сестрица. Дом Хван приносил людям много боли, я знаю, как хотела сделать ты. Знаю, что ты согласилась на брак с моим братом, чтобы встать во главе и не допустить больше жестокости со стороны дома. Я все подготовлю, чтобы тебе было здесь комфортно. И со спокойным сердцем отдам этот дом тебе.       Йеджи неверяще смотрела на его улыбку, сама не сдержалась и расплылась в ответной нежной. Импульсивно подалась вперёд, стискивая парня в объятиях. Хёнджин тихо посмеялся, обнимая в ответ. —Будь счастлив, — шепнула она, — Будь счастлив. И...когда обоснуешься в новой жизни, найди Феликса. —Он уехал. —У нас другая информация, — заметила Рюджин, дёрнув бровью.       Хёнджин отстранился, вытаращив глаза на девушку, метнул взгляд на Рюджин, посмотрел на Минхо. Тот отвернулся. —Почему не сказал? — прошептал Хван. —Хотел оставить....пока ты не придёшь в норму. И если не спросишь про него, не хотел лезть.       Хёнджин нахмурился, но тут же лицо разгладилось. Он понимал. —Ладно, — Хван поднялся на ноги, — В любом случае, это не сейчас. На следующей неделе мы начнём путешествие по городам. Сначала с переговорами и оценить ситуацию. Я поеду с Джисоном. Минхо останется здесь, будет по-немногу вводить Йеджи и Рюджин в курс дела. Спасибо за визит. Если нет ещё чего-то, то...мы закончили, — он приземлился на постель и улыбнулся улыбкой такой живой, что сложно было вспомнить его прежний вид, — Спасибо вам всем. И как говорит мой замечательный друг: "Больше никакого дерьма".

***

      Солнце освещало светлую кухню в достаточной степени, чтобы не пользоваться светом ламп. Сынмин охотно занимался приготовленным завтраком, порции с недавних пор увеличились и обязательно стали включать что-то сладкое, Чанбин все ещё с осторожностью относился к этому новшеству, но пока был слишком сонным, чтобы что-то сказать. Ему пришлось ночью озаботиться поездкой в магазин за "чем-то сладким и клубничным". Ставки пока были на подступающую течку, и альфа планировал отпуск на эти дни.       Послышались громыхания с лестницы, Чонин влетел в кухню, не присаживаясь напал на тарелку с завтраком и звучно сюрпнул из чашки с кофе. —Я опаздываю в школу, — пояснил молодой омега, набив рот.       Два взмаха вилкой, завтрак был окончен. —Во сколько тебя отвезти на курсы в университет? — уточнил Чанбин. —Меня Чанни заберёт, с Феликсом. А вечером мы приедем за вещами. —Уже? — вскрикнул альфа. —Ну, не уже. Много забрать надо, — нахмурился Ян.       Жизнь вернулась в прежнее русло, но почти сразу их тихую речку вздернуло крупными волнами. Чонин объявил о желании быть учителем, теперь уже ходит на курсы для поступления. Родители порадовались. Феликс остался в Корее, пока что живёт с Чаном, облюбовав себе вполне комфортный диван. Со посочувствовали ситуации с семьёй, но обещали во всём поддерживать юношу. Чонин заявил, что тоже теперь будет жить у Чана, аргументируя тем, что так удобнее организовать свадьбу и было бы лучше привыкнуть к совместному быту заранее. Примерно на этой волне сердце Чанбина защелкало, а удивился даже Чан. —Дети так быстро растут, — запоздало вздохнул Чанбин, когда за Чонином хлопнула дверь, — Очередной день для сожалений, что я не встретил вас раньше. Хотел бы я урвать себе побольше тех моментов, когда был единственным любимым альфой в его жизни. —Тогда ты будешь рад, — улыбнулся Сынмин. —Чему? — нахмурился старший.       Сынмин поднялся, открыл один из ящиков, ловко выцепил листок и положил перед супругом, на край стола. —Я не хотел говорить, пока не буду уверен. Но сейчас ему уже пара недель, может немного больше. Или ей,— пожал плечами Сынмин. —Ты...Он... — Чанбин три раза прочитал заключение акушера, уставился на живот рядом со своим лицом и прочитал в четвертый, — Маленький...у нас...у нас будет маленький! — Чанбин вскрикнул так громко, что омега поморщился.       Альфа вскочил на ноги, обнял супруга. Он смеялся, расцеловывал лицо, Сынмин едва ли успел что-то осознать, как альфа уже оказался на коленях. —Это малыш, получается, сладкоежка? — умиленно ворковал Чанбин, залезая под домашнюю футболку и прижимаясь к плоскому, пока, животу, — Привет-привет, малыш. Я буду твоим папой. То есть...я уже. Уже твой папа. —Он тебя не слышит, — хихикая напомнил Сынмин, сложил руки на чужой голове. —Не мешай разговорам с сыном. —Может девочка. —Когда мы узнаем? —Через несколько месяцев. —Я буду ждать. Мы поедем вместе. Когда ты уходишь в декрет? —Еще рано, Бинни. —Нужно больше отдыхать! За двоих! А если вообще за троих? —О нет, ты увлекся. —Нужно записаться на курсы. —Зря я рассказал, — Сынмин закатил глаза. —Сделаем детскую из кабинета. —Это не так скоро, Чанбин. —Или нужен новый дом. —О Господи,Со Чанбин! — вскрикнул профессор, хлопнув себя по щекам,— Вылезай оттуда, у меня уже живот вспотел!       Чанбин напоследок осыпал поцелуями кожу от груди до резинки штанов, высунул голову, но остался на коленях, обнимая мужа за бёдра. Он смотрел таким взглядом, что у Сынмина задолжало сердце, согрело грудь и опалило щеки румянцем. Он, кажется, впервые, за долгие годы брака, смутился. —Я так люблю тебя, Минни. Спасибо тебе. Спасибо, — он снова прижался щекой к животу и блаженно выдохнул, — Я буду папой в квадрате. Я уже тебя жду, маленький гонщик. —Гонщик? — Сынмин подозрительно вздернул бровь. —Ну это же тогда...в машине, да? —О Господи, Чанбин! — Сынмин попытался вырваться из хватки, не сильно упираясь в чужие плечи.       Но едва ли Чанбин его отпустит. Едва ли Сынмин захочет покинуть эти руки.