Когда любовь сильнее.

      Ворота разводятся как и всегда, но Хёнджин держит наготове пистолет и не расслабляется. Минхо тоже готов.       Они не знают, что там ждёт, но Хёнджин готов стрелять даже по своим, если они посягнут на Минхо. Джисон вскрикивает, когда не успевает вылезти из машины, а её ставят на сигналку. Он бьёт по двери, Минхо косится, подкрадываясь ко входу и шепчет себе под нос: "Ты должен быть в безопасности"       Хёнджин открывает дверь, вслушивается как она стучит по стене, выжидает. Но не начинается стрельбы, никто не выходит. В гостиной горит свет. Шаги. —Господин, — бета склоняет голову, едва выйдя в коридор, — Приехала госпожа Ли... —Я знаю, —перебил Хёнджин. —Она сказала, что Минхо.. —Тоже знаю. Это ложь. Минхо сам чуть ни умер, а Оранжерея дело рук этой дряни. —Мы её связали, господин,— улыбнулся бета.       Слишком печально. Что-то не в порядке. Что-то очень плохо. —Мы ей не поверили. А ещё она... —Ну? — Хёнджин нетерпеливо дернулся. —Она задушила Папи, господин.       Хёнджин сглотнул, Минхо охнул. —Где? — Хван не узнавал собственного голоса.       Вдохнуть не получалось. Спазм. —Он был в вашей комнате. Мы оставили всё как есть. —Стой здесь, — бросил Хёнджин Минхо и заспешил по лестнице.       Полный бардак. Кровать сдвинута, тумба упала, разбился графин с водой, который всегда оставался у кровати. Вся мебель в хаосе. И вокруг этой замёрзшей суматохи, только тело Кибома лежало в страшном покое. —Нет, — прошептал Хёнджин.       Он сделал шаг, перевалившись на ногу. Ещё. Упал. Подполз на коленях. —Нет, не правда, — проговорил Хван.       Он коснулся волос. Они были не такими, на ощупь. Сложно сказать, что поменялось, просто не такими. Кожа на щеках, старые шрамы. Холодно. Ужасно холодно. Хёнджин с трудом управлялся руками, поднял тело, затаскивая себе на бедра, дёрнул за плечи. Понимал, что не поможет, но всё же.       Пэнгфей. Намджун. Паппи. Много других имён, но эти трое. В один день. Он потерял их. Они не были самыми близкими, но они были близки. Да, черт с ним да, они имели место в сердце господина. Он любил их. Любил, когда думал, что не знал этого чувства в себе. Он любил их. Он их все ещё любит.       Пэнгфей. Намджун. Паппи. Если бы он был собранней. Он мог их спасти. Он знает, что он не мог повлиять на многое. Знает, знает, знает. Но сейчас...когда в его руках холодное слабое тело, он ненавидит себя, а мозг беспощадно бичует: "ты должен был всех спасти". —Прости ме..ня, — скрипит непослушный голос, — Прости меня, малыш.       Хёнджин бессознательно гладит ладонью по груди, за которой совсем не слышно сердца. —Прости меня.       Тело само собой наклоняет в бок, Хёнджин почти не чувствует твердый пол. Он ещё не осознаёт. Не верит, шепчет, что это все невозможно, но слёзы идут и становится страшно. —Хёнджин, — шепчет Минхо, — Хёнджин, позволь положить тебя в постель? —Ещё немного, — шепчет Хван, закрывая глаза. —Ты пол часа так лежишь. Пожалуйста, позволь мне.       Хёнджин едва заметно кивает, но не двигается. Минхо как может осторожно поднимает его на руки, крепко прижимает к себе. Он укладывает младшего на постель, заботливо отслеживая не ударится ли он головой.       Хёнджин лежит обессиленным телом, разглядывая сосредоточенное и уставшее лицо Ли, когда он старательно выдергивает постельное белье из-под него. Хёнджин вяло спрашивает: —Сунан? —Пока жива,господин, — Минхо помогает ему стянуть штаны. —Ты справишься? —Не сомневайтесь, — кивнул Минхо. —Ты сегодня поспишь со мной? — промямлил Хёнджин совсем глухо, когда его голова оказалась за футболкой. —Хорошо, — Минхо складывал вещи и отставлял на угол кровати, — Мне взять Хани? —Да. Вы оба. —Хорошо.       Минхо поправил одеяло, подтыкая с боков, проверил что ничего не оставил без внимания. Собирался уходить, но Хёнджин зацепился за руку. —Минхо, — окликнул Хван снова, —Мне страшно.       Ли наклонился над ним, кончиками пальцев приподнял лицо, поцеловал в лоб, коснулся щёк губами, склонился ниже, согревая живым телом. —Все будет хорошо, Джинни,— прошептал старший, успокаивающе поглаживая по бедру,—Я с тобой. Мы все с тобой. Это только кошмар, он обязательно кончится. Бояться нормально. И быть слабым нормально. Ты заслужил отдых, Джинни. Я обо всем позабочусь.       Минхо отступил от постели, немного задержался из-за разглядывания замученного лица, двинулся прочь. Замер у тела Паппи, скривившись от горького сострадания. Жалко.       А живых, которые остаются с потерей все равно жалеешь больше.

***

      Минхо волочит Сунан, не сильно беспокоясь о её теле,когда оно бьется о ступеньки на заднем дворе. Она кричит, но едва ли кто-то вызовется ей помогать. В окнах маячат лица любопытных свидетелей, но они лишь хотят насладиться её страданиями. Парень швыряет её перед собой, будто она ничего не весила.       Со связанными руками и ногами девушка пытается встать, Минхо насмешливо пихает её ботинком в бок, заваливая на спину, наступает на грудную клетку,немного надавливая. Он даже через подошву чувствует её загнанное сердце. —Я бы мог проломить тебе грудь, но ты умрешь слишком быстро. Это не честно, — холодно отчеканил Ли, — Тебе страшно? Хочу, чтобы ты боялась. Чтобы тебе было больно. —Я не буду раскаиваться, — прошипела девушка, — Мне жаль, что Хёнджин ещё жив.       Минхо хмыкнул, убрал ногу с неё и присел на корточки. Он осторожно запустил пальцы в её волосы, игнорируя брыкания, дёрнул за голову и с силой вдавил лицо в землю. —Грязь к грязи, — прошептал Ли, — Мне жаль, что ты стала этим, Сунан. Ты чертов монстр. —Монстр? — она отплевалась от земли, — Монстр мучает свою сестру с момента своего рождения и смеет измываться сейчас! Это ты дом Хван меня такой сделали. —Тогда почему на твоём месте не оказались ни я, ни Хани, ни кто-то из них? — он кивнул головой на силуэты в окнах, — Дело правда в доме Хван? Или в маленькой девочке, которую задушила собственная ненависть и обида к папочке? Ты жалкая,— Ли встал, отступил на пол шага,— Поднимайся. —Пошел в жопу.       Он достал пистолет и выстрелил в землю рядом с её головой. —Поднимайся. —Ты пугаешь меня смертью? Все равно же убьёшь. —От того, на сколько ты будешь слушаться зависит на сколько мучительно сдохнешь. Не хочешь уйти спокойно? —Делай что хочешь, Минхо. Мне не о чем сожалеть и не за что расплачиваться.       Минхо хмыкнул. Он снова склонился к ней,схватился за ворот одежды, вздернул и в пару движений заставил стоять на коленях. Он проговорил в самое ухо: —Подлая дрянь. Не о чем сожалеть? А как же...Ма Пэнгфей? Скажешь, что никогда его не любила? Что не жалеешь? Ох, попробуй обмануть себя, не выйдет. Он был заботлив. Он был нежен. Он терпел твои нервные выпады, он видел в тебе человека, который давно умер. Он мог любить тебя. Он любил тебя так, что ты могла почувствовать маленькие блики счастья в своей бесполезной жизни. Он не чувствовал отвращения к твоему грязному телу. Ты была благодарна? Скажи, Сунан, ты была благодарна?       Она молчала, Минхо придерживал её за шею, дёрнул, она вскрикнула: —Была. —Ты любила его? Любила заботу к себе? —Любила, — прошептала девушка. —Где же теперь Пэнгфей, Сунан? Единственный человек во всём гребаном мире, который сейчас бы остановил меня? Который сказал бы пожалеть тебя, после всего, что ты сделала? — он задрал её голову к окнам, повертел ей по заднему двору и снова направил на дом, — Где он, Сунан? Ты его видишь?       У неё дрожали губы. На лице размывались грязь и макияж от слёз. —Где Пэнгфей, Сунан? —Он умер. —Он просто умер? Сам по себе? —Нет,я...я убила его. Я убила Пэнгфея.       Минхо толкнул её к земле. Она стояла на коленях, щекой прижимаясь к траве и не пыталась это исправить. Минхо прицелился. Он знал, что делать, чтобы пуля застряла. Выстрел. Все тело от копчика прожгло болью, огонь поднимался, болели органы, о которых раньше не думалось. Горячо. Опасно горячо. Она заметалась от боли, но каждое движение вспыхивало из живота новой агонией. Минхо взял нож и не заботясь о сохранности рук срезал верёвку на них, девушка сразу упёрлась ладонями в землю. —Мой прощальный подарок, Сунан, — Минхо обошел её и свесил перед лицом пистолет,—Тут одна пуля. Ты сможешь облегчить ей свою боль.       Она смотрела с недоверием, Минхо не менялся в лице. Неловко, но она все же потянулась за оружием. Минхо легко подкинул пистолет и выкинул в кусты. —Только сначала его нужно найти, — улыбнулся Ли. —Минхо, пожалуйста, — прохрипела девушка. —Ползи, Сунан.       Он отступил, задержался немного, оглядывая её дрожащее тело. Хмыкнул на то, как с гортанным стоном она пробует двигаться и с криком тянет опавшие парализованные ноги за телом. Прошёлся до ступеней и присел на них, не спуская пустого взгляда с сестры.       Он слишком глубоко погрузился в себя, не заметил, как раздвинулась задняя дверь и с кряхтение попытался выбраться Джисон. Минхо почти поднялся, альфа затараторил: —Я сам! Я сам, сиди, сиди... сейчас...оп! — он откинул костыли и, все же опираясь на крепкое плечо, сел рядом, — Мне парни рассказали что тут было. Как ты? Если хочешь поговорить.       Минхо вздохнул, присел ближе, позволил себя обнять и вовсе завалился на бедра Джисона головой. Хан тихо дышал, чтобы не спугнуть. Осторожно гладил плечи. —Я думаю о том, что очень глупо хотел заслужить её любовь и мучался от вины все это время. Это все было зря. —Ты не знал. И хотел, чтобы все было хорошо. Ты не виноват. —Возможно. Я просто не был достаточно внимательным. Эй, Хани, достань там...за цветком, рядом с тобой.       Джисон осторожно оглянулся, подвинул горшок и достал пачку сигарет с зажигалкой внутри. —Кофейные? — Хан вскинул брови, разглядывая полупустую коробочку. —Меня успокаивает этот запах, — хмыкнул Ли, на ощупь взял из чужих рук сигареты, достал одну и закурил, — Ты будешь? —В хорошей компании, почему бы и нет?       Хан затянулся и тут же закашлялся: —Бля, давно не пробовал.       Минхо засмеялся. Было тихо. Полуприкрытыми глазами, Ли видел, как Сунан уже добралась до кустов. Отдаленно звучали её хрипы и стоны. Он смотрел без интереса и едва ли его могли утешить её страдания. Она заслужила большего. Минхо затянулся и сбросил пепел куда-то в траву, заерзал от холода, устраиваясь удобнее в чужих руках. —Я люблю тебя, — проговорил Джисон. —Я тебя люблю, — улыбнулся Минхо, жизнь слабо пощекотала губы. —Мы справимся. И Хёнджин справится. Столько говна пережили, это точно последнее. —Да...Да, Хани. Больше никакой хуйни.... Пойдем в дом. Надо поспать. Завтра тяжёлый день.       Минхо поднялся, размял плечи. —А мы не будем...ждать выстрела или типа того? — уточнил Хан. —Никакого выстрела не будет, — отмахнулся Ли, — Пистолет разряжен. —То есть? —А вот так, — усмехнулся Минхо, — Она страдает просто так.       Хан раскрыл глаза, дернулся ближе и замер у губ. —Твоя жестокость это очень сексуально,ты знаешь? —Правда? — выдохнул Ли, он отстранился, сделал ещё одну тяжку и снова приблизился.       Когда он заговорил, его губы касались губ Джисона, дым проскальзывал между ними: —Только жестокость? —Ты самый сексуальный, — Джисон положил руку ему на бедро, — Горячий и невероятный, — немного сжал, провел рукой до тазовых косточек,— Мужчина, которого я люблю.       Минхо рассмеялся, подался к губам, осторожно лаская их своими, Джисон не был настойчив и лишь принимал. Омега первый отстранился, уткнулся лбом в его плечо. —Я.... Глупо было, прости. Честно, я не настроен сейчас на что-то подобное. Не знаю зачем, я.. — забормотал Минхо, нахмурившись. —Все хорошо, Минхо, — улыбнулся Джисон, обнял, положил ладонь между лопаток,—Пойдем спать. Нам нужно отдохнуть. Это все подождёт.       Минхо прижался к нему, втянул носом запах, пощекотав шею и улыбнулся: —Черт, я правда очень тебя люблю.

***

      Сынмин заканчивал с мытьём посуды. Рядом с ним, почти присев на тумбу, стоял Чонин, протирая тарелки полотенцем. Они молчали, каждый в своих мыслях. Чонин тяжело вздохнул, склонив голову. —Что такое, лисёнок? — сразу отозвался Сынмин —Я переживаю, пап, — промямлил Чонин, не желая скрывать, — За парней. И за Феликса. Он теперь уедет, да?       Сынмин вытянул губы в грустной улыбке, выключил воду и стряхнул капли с рук. —Я не знаю, малыш. Но это будет его решение, да? И мы все равно сможем оставаться на связи. —Мы не успели толком ничего сделать. Он Сеул не видел! —Может, мы попросим его задержаться на время? Что думаешь? — Со подошёл к сыну, осторожно обнял —Проведешь ему экскурсию, передохнете. Да, потом он уедет, но ведь скоро вернётся, верно? —Вернется? — Чонин вскинул брови. —Конечно! На вашу свадьбу. Ты разве забыл? —Черт, — шикнул Чонин, — Я действительно...ужасно, не говори хёну.       Сынмин рассмеялся, крепко прижимая к себе ребенка. —Всё будет хорошо, малыш. Ты мне веришь? —Верю, пап, — улыбнулся Ян, прижимаясь щекой к груди, — Спасибо тебе. Что ты...что ты это ты. Я тебя люблю, ты знаешь? Я должен говорить чаще, потому что я очень тебя люблю.       Сынмин поцеловал его в висок, улыбнулся. —Прости, что тогда я сбежал. И поругался с тобой. Я знаю, что ты не хотел делать мне больно и.. —Ты был прав, Чонин. Тогда я поступил плохо. Родители не всегда самые умные и правильные. Я тоже ошибаюсь. В последнее время, кажется, больше чем возможно. —Нет! — крякнул Чонин и крепко стиснул, до оханья, папу, — Ты самый мудрый. —Почему это? —Нужна особенная мудрость — признавать ошибки и исправлять их.       Сынмин рассмеялся, снова потрепав сына по волосам и приятно вздохнул. Кажется, подступает спокойная жизнь. И уже завтра они вернутся в свои будни.

***

      Феликс снова занял свое привычное место в гостиной, в ворохе пледов. Это не его дом, но сейчас, здесь, комфортнее и спокойнее всего на свете. Было тоскливо, но как-то легко под сердцем.       Он собирался лечь, вздремнуть немного. И было стыдно, что он не может помочь даже с уборкой, но...просто поспать. Все, что нужно. И завтра будет легче. Ликс уже почти распластался на диване, когда увидел выглядывающий из-за угла...эм...носок? Да, носок, натянутый на руку. А ещё на нем были маркером выведены две точки, вроде глаз. —Хэй, Феликс, — пропищал носок голосом Чана, не попадая в слова своим подобием рта,— How you doin'?       Феликс хихикнул. —Hi, mister....? —Mr. Worst brother in the whole world,— проговорил носок, теряя свою писклявость.       В проёме показался Чан, печально вздохнув и придерживая куклу второй рукой. —Это я. Кристофер. —Было сложно догадаться, — хмыкнул Ликс занял вертикальное положение и похлопал рядом с собой, — А про какого мистера худшего брата говорил тот парень на твоей руке?       Чан улыбнулся и неторопливо прошёлся до дивана, упал рядом с Ли. —Мне очень стыдно. Что я не был рядом с тобой....и мы не обсуждали Хёнджина, всё это. А сейчас я даже не знаю, что могу сделать. Вы с Чонином...это, — он поднял руки, пытаясь ухватиться за слово, но подобного ещё не придумали ни на одном языке. —Все в порядке,Крис, — помотал головой омега, — То есть...я могу понять. Я и сам не особо хотел бы обсуждать все это. И я не чувствую себя одиноким, совсем нет. —Я хочу что-то сделать,— сознался Чан. —Всё уже сделано. —Ты говорил...с родителями? —О Хёнджине? Конечно нет. Типа "Мам, пап, я тут в Корее периодически трахаюсь с главой мафиозного дома, но это было больше чем секс, и я люблю его". —Нет, фу, слишком много информации, Ликс,— поморщился Чан, — Я про... ориентацию. Ты говорил? —Нет. И, честно,не уверен на все сто, а стоит ли? —Если ты... —Но я скажу, — прервал Ликс, — Я это я. И мне важно,чтобы мои близкие меня знали. Если они меня любят,то они поймут, верно? Они же моя семья. Они должны знать.       Чан улыбнулся, потрепал брата по голове и затащил поближе к себе, оплетая объятиями, Феликс пискнул. —Все будет хорошо, Ликс. —Надеюсь... Вообще-то, я хотел бы позвонить им завтра. Чтобы решить этот вопрос до возвращения. —Здорово. Я могу быть рядом, если нужно. —Не нужно, спасибо,я.. —Мне правда не сложно. Серьезно! Если они попробуют что-то сказать или...я заступлюсь за тебя, ты знаешь. —Нет, Крис, я...уже попросил Чонина. Он будет сидеть за камерой. Все в порядке. —О...вау, — альфа фыркнул, — Вы спелись. —Не говори, что ты удивлён, — закатил глаза Ли. Чан вылупил на него глаза: —О нет. —Что? —Ты делаешь, как Минхо. Один в один. Ваша троица меня пугает. Это правда опасная дружба.. —С мафией и всем таким покончено, — не особо радостно покачал головой Феликс. —Я не про дом Хван. Я про вас троих. Вы трое—опасность. —Для кого? —Для моего старого сердца, — Чан сжал толстовку на груди.       Феликс засмеялся и легко шлёпнул брата по плечу. Чан подхватил смех. Было легко. Ликс откинулся на его плечо, расслабился, позволяя плечам опасть, а рукам безвольно болтаться по дивану. —Не против полежать со мной немного? С родными спокойно, — попросил Ликс слишком тихо. —Я только рад, — Чан обнял его за плечи, прижимая ближе к себе, — Можем поспать вместе. —Чонин обидится. —Чонин точно не обидится. Более того, я уверен, что этот хитрый лис скажет что-то вроде.. —Хён? — окликнул Ян от двери, братья сразу повернули к нему лица, — Ты поспишь с Ликси-хёном сегодня? —Да я...если ты не против. Я бы хотел.. —Слава Богу, — Чонин задрал лицо к потолку и блаженно замычал, — Я развалюсь на всю-ю кровать, я раскину руки и ноги как морская звезда. Твоя хватка...просто удушающая иногда. —Я думал, ты меня любишь! — вскрикнул Чан. —Люблю, — Чонин мягко улыбнулся и подошел ближе парочке, — Я правда тебя люблю,—он легко зарылся пальцами в волосы Чана, едва ощутимо перебрал несколько отросших завитков и поцеловал в макушку,— Хорошо отдохните, хёны.       Чонин подмигнул Феликсу и присвистывая вышел из комнаты. —Он...становится похожим на Сынмин-нима,— заметил Ликс. —Ага...вроде того,— прошептал Чан, провожая своего омегу бесконечно влюбленным взглядом.       Чонин конечно не обидится. И, конечно, все это ложь, он больше всего на свете любит, когда Чан спит почти на нём, он бы отдал всё дыхание ради этого. Но он понимает. Понимает, как Чану нужно быть с Феликсом, а Ликси с самым родным человеком. Чонин понимает, что сейчас справится сам. Он поднимается по лестнице,подмечает открытую дверь в родительской спальне, что сразу меняет его траекторию. Он притормаживает ненадолго, чтобы полюбоваться ими.       Чанбин сидит на краю кровати, свесив ноги, Сынмин прижимается грудью к его спине, обнимает поперёк тела. Молчат. Думают о своём. Только теперь, на счастливых, как казалось прежде, старших, накатила тоска и усталость. Чанбин поднял руку, чтобы коснуться чужой кисти на своей груди. Омега будто отмер, дёрнул головой,потираясь щекой о лопатки: —Чанбин, — он немного поднял лицо,чтобы увидеть, что голова альфы неловко повернута к нему, — Скажи, что ты меня любишь. —Дурачок, — усмехнулся Чанбин.       Он утянул мужа к себе, усадив на колени поперёк, обернул руку вокруг поясницы, второй рукой придержал лицо. —Я бесконечно тебя люблю. —Я тоже тебя люблю, — хмыкнул омега навалился на мужа, устало устроив подбородок на плече, — Я так устал. —Я понимаю, милый, — проворковал старший, — Понимаю. Давай поспим, хорошо поспим. У нас целый выходной завтра, нам необходимо выдохнуть. —Пойдем завтра на свидание? — пробубнил Сынмин, уже почти уснув и будто не замечая своего состояния.       Чанбин фыркнул от смеха, сжал мягкое тело в руках напоследок и как мог осторожно вернул на постель, накрыл одеялом, поправил подушку. Чанбин и сам был готов устроиться рядом, но едва попытался отстраниться, омега схватился за край футболки пальцами. —Бинни, пойдём погулять завтра? —Будем делать все, что хочешь, Минни. Я люблю тебя.       Альфа заботливо перехватил пальцы, каждую костяшку пригрел подушечкой своего большого пальца, склонился, поцеловал в ладонь и оставил в районе живота любимого. Сынмин немного хмурился во сне и едва приоткрыл рот. Чанбин улыбался, что вот, хоть им уже ближе к сорока чем к тридцати, он видит это, во многом детское, лицо каждую ночь и каждое утро. И он счастлив. И они все будут счастливы.

***

—Хэй, Джинни, ты спишь? — громким шепотом окликнул Джисон, проходя в комнату.       Минхо пронес его по лестнице, запретив даже пытаться управиться с костылями, но самостоятельное преодоление оставшегося пути Джисон себе с боем вырвал. И все же Минхо кружил над ним как беспокойная наседка.       Хёнджин не спал, но был в неприятном и тревожном состоянии дрёмы, он сразу заворочался на постели и вяло перевернул свое тело на бок. —Я попросил вас прийти,но...если вы хотите вдвоём, все нормально,— промямлил Хван.       Старшим пришлось замереть, чтобы ни один шорох не перекрыл его слов. —Ну уж нет, я буду спать с нашим Джинни, — нахмурился Джисон, — Ты такое пропустил! Минхо такая злюка иногда. Видел бы ты, как он размотал эту сучку! —Спасибо, Минхо,— хмыкнул Хёнджин. —Черт, надо было снимать на телефон! — продолжал альфа, пока Ли помогал ему справиться с одеждой.       Закончив с Джисоном и справившись с собственными вещами, Минхо в трусах добрался до постели. Он оставил костыли с одного края кровати, рядом с альфой, обошел постель и устроился с другой стороны от Хёнджина. —Вы не хотите лечь вместе? — младший почти дернулся, собираясь освободить место.       Минхо мягко надавил на его плечо, устраивая на постели. —Нет, мы хотим устроить тебя в коконе и обнять со всех сторон, чтобы защитить, — Ли зашептал, вплетая пальцы в его волосы, мягко перебирая и массируя. —Мне стоило поговорить с парнями....обо всем этом. Собрание, — устало вздохнул Хёнджин. —Я поговорил, — Минхо мотнул головой, — Все понимают, в каком ты сейчас состоянии. —Я не должен быть таким. —Ты имеешь право, — Минхо нахмурился, опустился на кровать всем телом и мягко подтолкнул Хёнджина к себе, — Иди сюда. Все почти закончилось. Нужно отдохнуть, Джинни.       Хёнджин с трудом оторвался от постели, подполз к Минхо, устраиваясь у него под боком,тыкаясь холодным носом в теплую шею. Со спины грел Джисон, наглаживал плечи и лопатки. —Мне очень жаль, — шепнул альфа. Хёнджин вздохнул: —Пэнгфей, Намджун, Паппи....этого не должно было случиться, — Минхо крепче стиснул его в руках, — Мне так не хватает их. Я просто не хочу, чтобы было так. Но я понимаю,что это ничего не изменит. Но я..       Хёнджина прервал спазм в горле. Все стянулось. Сердце хотело разорваться. —Я понимаю, — прошептал Минхо на ухо, — Я тоже хочу, чтобы это было ошибкой. —Не хочу верить, — с трудом выдавил Хёнджин, — И Феликс....я так люблю Феликса. Я так все это ненавижу. Мне больно.       Хван сжал друга в руках и заскулил. Сам сжался, напрягся всем телом. Минхо зажмурился, отзываясь на чужие страдания. Гладил, ласкал и утешал, пока обессиленный Хёнджин не провалился в беспокойный сон. Они с Джисоном лежали в тишине, вслушиваясь в дыхание друг друга и внимательно отслеживая дыхание своего господина. —Хани, — окликнул Ли, повернул к нему голову и сразу нашел два блеснувших ему глаза, — Завтра нужно будет связаться с психотерапевтом. Поищешь номер? —Ага. —Спасибо. —Я хочу, чтобы ему не было больно. И тебе. В смысле...мне жаль хёнов. И Паппи. Но мы не были так близки и типа....мне страшно думать, что вы двое переживаете сейчас. А ещё и Сунан. Черт с ним, что сука, это твоя сестра. Я просто...хочу чтобы вы знали, даже если я не понимаю и не чувствую того же..я вас люблю. И я буду рядом.       Минхо улыбнулся, на ощупь пробрался к чужой руке, сплел пальцы. —Все будет хорошо. Мы сможем жить дальше. Давай спать.       Джисон уснул раньше. Минхо не считал и не смотрел, сколько пролежал уставившись в потолок. Сердце тянуло и ныло, но было что-то ещё. Может, это то, что называют надеждой.