Логика чувства

Лондон. 18:50

      — Рэйч, ну ты где? Десять минут до начала! — недовольно сдвинула брови Агата, обращая гневную тираду в динамик телефона.       — Я уже почти на месте! Попросила друга подвезти, а тут пробка, — успокаивающим тоном ответила та.       — А ты подвинь пробку своей красотой, ты можешь! — обреченно выдохнула брюнетка и мысленно закатила глаза. — Давай! Жду!       Сумасшедший день: люди со всего Лондона стекались в центр города, чтобы посмотреть на фокусное представление. Вот уже две недели, как афиши с человеком в маске маняще пестрели на каждом углу, привлекая внимание обычно хмурых лиц и заставляя их оживать. Представление обещало быть зрелищным, а исполнитель — до жути загадочным.       Недалеко от Грин-парка*, в самом центре Сент-Джеймсского*, толпились многочисленные семьи, шумные компании друзей, потерянные одиночки и веселые фрики. Агата же, освободив вечер для представления и встречи с подругой, ждала последнюю у входа в парк со стороны Даунинг-стрит*. Ее взгляд время от времени перебегал с гудящих автомобилей на подсвеченный вдалеке фонтан Трафальгарской площади*, в холодной воде которого дети-озорники плескали и без того уже ледяные руки. Погода никого не щадила.       Агата переминалась с ноги на ногу, обвивая закоченевшими пальцами постепенно остывающий стаканчик с какао, тем самым пытаясь хоть немного согреться: шарф не помогал, а пальто оказалось слишком легким для вечера. Взглядом она вылавливала необыкновенно радостные для города туманного Альбиона лица прохожих, ища в них Рэйчел, как вдруг кто-то задел ее сумкой, заставив дернуться вбок. Какао из крафтового стаканчика пролилось наполовину, если не почти полностью на ее одежду.       — Извините, — пробормотал невысокий мужчина, выставляя руки перед собой, словно этим жестом хотел успокоить Агату.       — Ничего страшного. — Она мило улыбнулась, внутренне постепенно вскипая, словно чайник на конфорке, сжала челюсть, глубоко вздохнула и мысленно начала отсчет в обратном порядке.       Вытянув губы в тонкую линию, он ответил легким невинным кивком и ушел своей дорогой, пока она прожигала его темную кожаную куртку, что в какой-то момент стала сливаться с толпой. Затем достала из сумки салфетку и стала вытирать еще не высохшее пятно, но все было тщетно: в свете фонаря в глаза бросались остатки какао на черном твидовом пальто. Где-то вдалеке стали раздаваться первые аккорды и голоса в микрофон, предвещавшие начало шоу.       Замечательно. Подруга опаздывает, согревающий ее напиток пролит на одежду, а единственный выдавшийся свободный вечер, обещавший быть как минимум необычным, а как максимум — запоминающимся, постепенно приобретал контрастирующие с ярким светом парка серые тона.       — Агата! — откуда-то сбоку послышался звонкий голос подруги, на который она обернулась в поисках его хозяйки.       Нахмурив брови та стала вылавливать в толпе светлые волосы и — о чудо — наткнулась на Рэйчел в потухшего зеленого цвета пальто, доходящем до щиколоток. Рядом с ней шел молодой человек в светло-коричневом удлиненном пальто, тонкая ткань которого облегала его широкие плечи, пока он слегка наклонялся к блондинке, слушая ее бодрую речь.       — Прости-прости, умоляю, каюсь! — Подруга буквально упала на нее водопадом объятий, извинений и обещаний больше никогда не опаздывать, пока ее приятель молча изучал участниц происходящей встречи. — Ты уже выпила, что ли?       — Считай, что да, — ответила Агата, поскольку посчитала нужным выкинуть из головы неурядицу и продолжить наслаждаться вечером. — Ты нас не представишь?       — Ах да! Друг детства, заноза в заднице и просто Александр, позволь тебе представить Агату, мою…       —…помощь и поддержку, наслышан, — кивнул тот, сощурив светлые внимательные глаза, и слегка наклонился — придерживался этикета Англии. — Замечательное пальто, кстати.       Но та гордо вскинула подбородок и улыбнулась, сделав вид, что не услышала отпущенной им колкости. Его холодные глаза сосредоточенно изучали ее сквозь легкий прищур, в них читалось ожидание какой-то реакции, что из-за пристального взгляда должна появиться если не на лице Агаты, то хотя бы в ее словах.       — Пойдемте, там уже начинается, — сказала она, неотрывно смотря на нового знакомого, точно не желая проигрывать в гляделки. Но на последних словах все же перевела темного изумрудного оттенка взгляд на Рэйчел.       И троица двинулась вглубь парка, где толпа становилась все плотнее. Веселая Рэйчел рассказывала подруге про загруженность на работе, а затем и вовсе сообщила, что думает над сотрудничеством с иностранными компаниями. С одной стороны она держала под руку Агату, а с другой — Александра, чтобы не потеряться в гуще людей: они хотели подойти поближе к месту представления. Как вдруг она спросила подругу про ее дела в отделении.       — Где ты работаешь? — уточняюще спросил он так, словно ответ был ему давно известен. — Случаем не в полиции?       — В криптографическом центре, — уклончиво ответила Агата: она не хотела распространяться на тему карьеры с незнакомыми людьми.       — Очередная ограниченность действий, — хмыкнул Александр и кивнул, словно в подтверждение какой-то своей мысли.       — А ты у нас, значит, сыщик? — Она вскинула брови и, точно пытаясь его задеть, издевательски посмотрела на него исподлобья.       — Так заметно? — Он насмешливо, но явно с уважением в прищуре посмотрел на Агату, словно не ожидал от нее такого меткого попадания ответной колкостью в яблочко мишени его эго.       — Тогда ты наверняка помнишь про вашу ограниченность в средствах расследования, — сказала и отвернулась, словно разговор на эту тему окончен, а она поставила аккуратную точку чернильной ручкой, не оставив даже малейшей капли рядом.       Рэйчел упрямо потянула их вперед, пока не произошла еще одна, но уже более жестокая схватка между редким белым тигром и когтистой зеленоглазой пантерой. Александр приподнял уголки губ и удовлетворенно выдохнул: не каждый день встречаешь тех, кто не уступает в прямолинейности и уверенности. Особенно, если этот кто-то работает на полицию и ее каналы.       Тем временем торжественная музыка стала звучать громче, словно призывала приковать внимание к яркой люминесцентной своеобразной сцене: на маленькой деревянной коробке стоял человек в маске с афиш. На нем был безукоризненно сидящий темный костюм, подчеркивающий элегантность мужчины и придающий уверенности образу. Его пиджак был застегнут на одну пуговицу из двух, из нагрудного кармашка выглядывал белый платок, а под верхней частью виднелась белая рубашка, не скованная галстуком, — складывалось ощущение, будто это богатый человек, что нашел себе хобби и теперь инкогнито разбавляет ход жизни и своей, и всего Лондона.       Рядом с ним стоял солидного размера открытый сейф: туда могли влезть один, а то и два человека. А на него опиралась большая крафтовая упаковка, скрывающее нечто продолговатое и большое — это и был весь инвентарь для представления.       Когда ребята подошли достаточно близко к ограждению, чтобы была возможность детально рассмотреть происходящее, иллюзионист уже поднял микрофон и проверял его настроенность простым счетом: «Раз, два, три…». Затем же он резко, но изящным жестом вскинул руки с прямыми пальцами вверх, а люди стали постепенно смолкать.       — Дамы и господа, леди и джентльмены! В этот удивительнейший вечер я покажу вам, чем отличаюсь от остальных! — На фоне отдаленного гула еще не унявшихся голосов и проезжающих вдалеке машин прозвучал электронный и словно видоизмененный голос иллюзиониста. Сам он стоял, заговорщицки стуча уже сложенными пальцами рук в треугольник, с расправленными плечами: гордый тем, какую публику собрал этим вечером. Вот только его лицо было скрыто маской Гая Фокса*, а значит, понять ход мысли по движениям мимики невозможно — по направлению взгляда, что находился в тени, тоже нереально.       — Очередной шарлатан, — покачал головой из стороны в сторону Александр, словно повидал множество таких на своем веку и вынести еще одного для него слишком непосильная задача.       — Очередная иллюзия, — хмыкнула Агата, смотря на толпу, что радостно гудела в предвкушении красочного представления.       — Которую легко разоблачить даже с закрытыми глазами. — Он сложил руки на груди и деловито посмотрел на возразившую ему, а затем, вскинув брови, сказал: — Если попросишь, расскажу.       — Тшшш, — толкнула его локтем Рэйчел, не отрывая взгляда от воображаемой сцены. Ее освещали несколько прожекторов, направленные снизу вверх, а их свет, поднимаясь, растворялся в воздухе и, наталкиваясь на силуэт иллюзиониста, создавал устрашающие и искаженные тени на нем.       —…я покажу вам волшебство, которое еще не видел никто на улицах Лондона! — Вдалеке кто-то начал хлопать, и эту музыку ладоней подхватила и вся толпа, что явно раззадорило фокусника, и тот, расцепив пальцы и раскинув руки в стороны, торжественно добавил: — Впрочем, ни на одной из улиц этого серого мира!       После вступительной речи шквал аплодисментов обрушился на него: не странно ведь, что дети топали и хлопали в ожидании магии, подростки — в ожидании непривычного шоу, а взрослые — в ожидании не такого обыденного конца дня. Казалось, будто сама природа стихла, чтобы не мешать фокуснику: птицы перестали летать, смирно сидя на ограждениях парка, а ветер успокоился, больше не воодушевляя листья деревьев шелестеть в сумерках.       — За спиной у вас Букингемский дворец, — продолжал иллюзионист, — а из-за верхушек деревьев за мной выглядывает Лондонский глаз*. Все такое величественное… — Он поднял руку на уровень своего лица, словно просил тишины, и задумчиво прошелся взглядом по смолкнувшей толпе, затем, приложив палец к губам маски, наклонился к земле и стал поворачивать голову из стороны в сторону, словно искал нечто определенное. Как вдруг поднял что-то маленькое и устремил руку с предметом высоко к небу, словно показывал всем присутствующим. — А в моих руках перо.       — Дешевый трюк, — разочарованно выгнул бровь Александр, а затем словил на себе яростный взгляд двух пар глаз подруг и, улыбнувшись, как ни в чем не бывало спросил: — Рассказать?       — Как только он закончит, расскажешь, — сквозь зубы прошептала Рэйчел и, закатив глаза, повернулась в сторону фокусника. Агата же последовала ее примеру, чуть дольше задержав изучающий взгляд на ухмыляющемся лице Александра, который, заметив на себе пристальное внимание, вопросительно вскинул брови, но та, осторожно помотав головой, отвернулась.       —…интересно посмотреть, что же это была за птица? — спросил иллюзионист, вытягивая руку с пером вперед к публике, словно хотел узнать мнение зрителей. А затем он и вовсе стал двигаться вдоль собравшихся, как бы считаясь с их согласными кивками.       Немного пройдясь перед толпой и подразнив ее находкой, он остановился недалеко от ребят, затем достал из одного кармана одежды спичку и провел ею по внутренней стороне пиджака, отчего на ее конце яркой вспышкой загорелся маленький огонек. Глаза зрителей завороженно следили за каждым его движением: люди с переднего ряда шептали интересующимся зрителям за спинами о том, что происходит в руках фокусника.       — Так давайте же выясним это! — громко сказал он под одобрительные голоса из толпы. Иллюзионист приблизил руку с пером к горящей спичке, отчего огонь обратился резкой вспышкой, заставившей людей спереди немного отпрянуть в страхе обжечься, а затем крикнул: — Прямо сейчас!       И в его руке вместо огня, как по волшебству, появился красивый голубь, что в один взмах крыльев улетел, взмыв высоко в небо. Восторженные хлопки в ладоши новой, но уже более мощной волной накрыли парк, а свист и крики людей подначивали иллюзиониста продолжать. Он двинулся чуть дальше, вновь склонившись над землей, но пару секунд спустя с досадой пожал плечами, не найдя ни единого пуха.       — Вот! Держи! — крикнул рыжий мальчик, что протягивал ему маленькое перышко, а тот уважительно кивнул в знак благодарности и глубокой признательности.       — Хочешь узнать, что за птица обронила его? — Фокусник взял пух из его маленьких пальцев и под быстрые и нетерпеливые кивки малыша с горящими от чудес глазами продолжил: — Давай же выясним!       — И в чем же простота трюка? — спросила Агата, придвинувшись чуть ближе к Александру, не отрывая взгляда от волшебника, колдующего над темным пером у самого носа рыжего ребенка, что крепко держался маленькими пальчиками за мамину ладошку.       — Он раскидал перед выступлением перья из флеш-бумаги. — Тот слегка наклонился, чтобы рассказать разгадку только ей на ухо, и тем самым не испортить их подруге впечатления. — Этот материал позволяет создать быструю и яркую вспышку, чтобы отвлечь зрителей. — Под его шепот в глазах Агаты отразился мимолетный огонь, а секунду спустя еще один голубь улетел вглубь ночного парка. — А птицы спрятаны у него в секретном рукаве.       — Всего лишь? — неверяще уточнила она, посмотрев на лицо Александра, довольного, что наконец-таки хоть с кем-то поделился секретом. И, увидев в ответ непринужденный кивок, хмыкнула и вновь устремила изумрудные глаза к иллюзионисту, который уже возвращался к воображаемой сцене из короба.       — Пожалуй, мне стоит вытереть руки, чтобы приступить к более интересным чудесам, — громко и интригующе сказал он, заставив короткий смешок пробежаться по толпе, а затем достал из переднего кармана белый платок и стал вертеть его в руках.       — Рассказать, что сейчас произойдет? — Агата закрыла глаза от внезапности, но, узнав владельца бархатного шепота над самым ухом, повернулась к нему. Он, видно, решил вскрыть все карты волшебника на ее глазах, и она с немым вызывающим вопросом «а сможешь ли?» во взгляде согласно улыбнулась.       — Итак… — Фокусник, еще пару раз повертев платок в руках, обернул его у запястья, вытирая тыльную сторону ладони.       — Сейчас он прячет одну руку за тканью, — обжигая горячим дыханием замерзшую кожу Агаты, тихо начал тот.       — А можно потише? — возмущенно процедила Рэйчел, гневно сдвинув брови.       — Без проблем, — хмыкнул он, встав чуть ближе к Агате, и, наклонившись так низко, чтобы слышала только она, продолжил: — А пальцами другой достает белую птицу из подкладки пиджака. — И на ладони иллюзиониста появилась светлая голубка вместо платка, что заставило толпу снова взволноваться и начать рукоплескать.       — Я обещал, что представление будет недолгим, но интересным? — широко раскинув освободившиеся ладони, что зловеще подсвечивались светом прожекторов, громогласно, но спокойно сказал волшебник, поворачивая голову из стороны в сторону, словно оглядывая толпу. — И мне нужен доброволец!       Сотни рук маленьких ребятишек и решительных подростков взмыли в воздух, выделяясь на фоне темной листвы, точно те пытались обратить его внимание на себя. Он же вальяжно спустился со сцены и стал обходить зрителей, пристально вглядываясь в них, будто искал кого-то определенного.       — Подогревает интерес, опять же скажу: неизящно, — прошептал нараспев Александр над плечом Агаты, заслужив еще один возмущенный толчок от Рэйчел. И затем с невинным ясным взглядом, обращенным на нее произнес: — Я же тихо!       В этот момент иллюзионист остановился напротив них и, повернув голову набок, стал всматриваться в толпу, точно разглядывал кого-то сквозь нее, отчего у Агаты по коже пробежались мурашки, а ладонь подруги крепко обхватила ее холодные пальцы: странное ощущение пустого и одновременно с тем бездонного глубокого взгляда от мужчины в маске было и пугающим, и манящим. В почти звенящей тишине ожидания чуда в толпе раздался тихий голос, сообщающий кому-то, что фокусник нашел того, кого искал.       — Леди, у вас сегодня был сложный день, — заглянул он в живые глаза Агаты, а затем приглашающим галантным жестом протянул ей руку, учтиво наклонившись. — Пора бы впустить немного магии в вашу жизнь, вы согласны?       Рэйчел откуда-то сбоку стала ее подначивать соглашаться, бодро кивая, сжимая пальцы той и лучезарно улыбаясь. А Александр и вовсе ухмыльнулся, словно довольный чеширский кот, и, сложив руки на груди, ободряюще прошептал:       — Вернешься, и этот трюк разоблачу. Конечно, если сама не разгадаешь.       — Джентльмен, у нас только настоящая магия, ведь так? — сквозь улыбку спокойно и уверенно отчеканил иллюзионист, оборачиваясь к зрителям, точно ждал их поддержки. И те, будто марионетки, за ниточки которых умело дергал кукловод, стали поддакивать ему и нетерпеливо хлопать в ладоши еще сильнее, чем раньше.       Вглядываясь в иллюзиониста, Александр сдающимся — но лишь внешне — жестом поднял ладони. Складывалось ощущение, будто между ними происходил немая дуэль: первый старался по одним лишь скрытым в тени глазам узнать следующий фокус, а второй словно ставил защиту, пряча свои замыслы за ширмой маски. Агата, метнув быстрый взгляд с одного на другого, последовала за протянутой ей рукой к деревянному ящику.       — Сейчас я вам покажу, что иметь длинные руки и умелые пальцы для свершения настоящих чудес... — Иллюзионист поворачивал голову из стороны в сторону, спокойно обращаясь ко всем зрителям. — Необязательно!       Новая волна аплодисментов обрушилась на него и стоящую рядом с ним Агату, которая, улыбаясь, смотрела на публику и время от времени цеплялась взглядом за радостную и поддерживающе кивающую Рэйчел и за сложившего на груди руки Александре, чьи глаза были хитро сощурены, а уголки губ — загадочно приподняты. Словно всем своим видом он говорил ей: «В отличие от тебя я уже разгадал этот фокус».       — Приступим? — Громкий голос задал вопрос всем присутствующим, но ответ не требовался, поскольку под возгласы толпы иллюзионист уже доставал из кармана необходимое. — Эта леди сейчас застегнет на моих запястьях наручники. — Он на вытянутой руке поднял в воздух металлический браслет, что своим звяканьем заставил крики смолкнуть, шепот — шелестом раздаваться по парку, а толпу — сомкнуться в более плотный неровный круг вокруг озера.       Иллюзионист привычным жестом передал Агате наручники, предварительно показав, как плотно защелкнуть железные дужки, а та согласно кивнула и взяла металл, что обжег ее обледеневшие руки своим резким холодом. Проведя пальцами по серийному номеру, расстегнула один из браслетов в ожидании руки фокусника. Он поместил туда запястье и, как только в шелесте листьев вперемешку с шепотом прозвучал щелчок замка, тот подставил другое, и защелка вновь звякнула.       Он победно вскинул кисти в воздух и несколько раз резко растянул руки, словно подтверждал: устройство надежное, просто так его подчинить себе он не сможет. Отчего металлическая цепочка из звеньев, что связывала два браслета, издала режущий слух звон и этим призвала зрителей вторить себе. Так же громко и заливисто взревела толпа, почти заглушив звуки машин на дороге за пределами погруженного в особую вселенную парка.       — Я решил, что стоит сберечь больше магической силы для реализации заклинаний! — Дети стали одобрительно хлопать в ладоши в ожидании искр из рук волшебника. — Поэтому воспользуюсь чудом техники! — Под издевательские или же обыденно пренебрежительные смешки подростков за спиной фокусника стал вырисовываться образ маленького экскаватора, издающего треск двигателя.       Агата же рассматривала иллюзиониста, стараясь выцепить из обстановки любую деталь, которая могла бы привести ее к разгадке трюка, чтобы она смогла-таки утереть нос этому самоуверенному, прямолинейному и, возможно, даже нахальному…       — Как многие могли догадаться, — неторопливо начал фокусник; сложил ладони, развел локти в стороны, начал стучать пальцами одной руки по другим и повернул голову из стороны в сторону, — сегодня мой костюм ждет проверка водой на прочность!       Он подошел так близко к одному из прожекторов, что тот осветил маску Гая Фокса, в очередной раз выделив ее тени резкими и темными пятнами, растянувшимися вверх и исказив лицо волшебника, придав ему устрашающий и одновременно с этим притягательно-мистический вид. А в зрачки мага стал попадать свет, позволив Агате уловить его улыбающиеся и искрящиеся яркими огоньками, словно кузнец с огромной силой бил тяжелой кувалдой по раскаленному железу, ясные глаза. Как вдруг они исчезли из поля ее зрения: он отвернулся.       — Для достоверности чуда я положу в сейф репродукцию картины Гойи «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1802 года» и... — Все вокруг — от травинок до серебряных точек на небе — будто замерло, а его голос был единственным, что заставляло воздух в парке дрожать не от преломления света и хаотично движущихся частиц, а от одного дыхания волшебника. — Она целой и нетронутой вернется на поверхность! — В конце парка послышались единичные осуждающие и издевательские смешки. — Даже если я таковым не вернусь.       Агата сглотнула, сохранив на лице тихую улыбку, но кинула на своих спутников робкий мимолетный взгляд, чтобы понять: они рядом. Кошмары были почти полноценной частью ее жизни, если учитывать, что в объятиях Морфея здоровый человек проводит почти одну треть существования. А страшных снов со смертями, кровью, авариями, убийцами… в реальности не хотелось. Это было одной из причин, по которым она не стала работать в полиции, отклонив их предложение должности криптографа и основавшись — не без наводок Рэйчел — в Национальном центре кибербезопасности.       — В этом и будет чудо! Не так ли? — Голос иллюзиониста гулом раздавался в затихшем парке, что сотнями глаз неотрывно смотрел на него, будто тот умело гипнотизировал своей манерой речи, разбавленной плавными, но четко отработанными движениями, всех собравшихся под покровом искусственно освещенного люминесцентными огнями города ночного неба. — Леди, вы можете вернуться к вашим друзьям. — Волшебник, чьи глаза озорно сверкнули в свете прожекторов, спокойным электронным голосом обратился к Агате, которая, кивнув, осторожно стала пробираться через толпу к своей компании.       — Иди сюда. Сейчас начнется, отсюда видно, — сказала Рэйчел, что, не отрывая заинтересованного взгляда от иллюзиониста, нетерпеливо схватила подругу за руку и притянула ближе к себе.       Агата встала около нее и стала смотреть на сцену, не сводя изумрудных задумчивых глаз с крафтовой обертки картины, которая почти беззвучно — как ни странно — слетала с полотна на траву под умелыми движениями рук мага…       — Разгадала фокус?       Вырванная из своих мыслей, она резко обернулась на бархатный шепот, прозвучавший совсем рядом, а ее кудри разлетелись в стороны, повторяя траекторию мотания головы. Его холодные глаза словно вернули в реальность блуждающую по лабиринту наблюдений Агату, заставив ту пару раз проморгаться от напора льдинок во взгляде.       — Он всего лишь воспроизводит одно из чудес Гудини, — отрешенно пожав плечами, ответила она Александру, который точно не ожидал такого поворота событий, но все же одобрительно кивнул ей и продолжил вглядываться в ее зрачки. Однако Агата смотрела в его голубые глаза, не моргая и как бы сквозь него, а затем и вовсе задумчиво отвернулась.       Всем нутром она чувствовала, что что-то здесь не то: ни один уважающий себя фокусник никогда не повторяет трюки других — закон выживания в их профессии. Хочешь запомниться как настоящий маг? Удиви других, при этом не став лишь жалким исполнителем уже раскрытых секретов. В чем же изюминка этого иллюзиониста, что так громко заявил о себе еще в конце августа, а на исходе сентября показался всему Лондону. Не простым же появлением голубей из подкладки на разогреве он решил поразить зрителей, не так ведь?       — Пожалуй, мне нужны еще три добровольца, — сцепив пальцы в замок, властным голосом произнес волшебник, кивнув на сейф головой.       Из кабины экскаватора вышел человек и, словно уловив определенный поданный ему знак, направился в сторону толпы, где уже нетерпеливые подростки вскидывали руки, желая стать избранными. Мужчина отобрал троих парней с крепким телосложением и повел их в сторону железной коробки, на край которой уже взобрался фокусник. Как только они оказались около сейфа, он пожал им руки двумя сцепленными ладонями и продолжил:       — А сейчас я пропаду! — Иллюзионист откинулся назад, что заставило толпу неловко рассмеяться: то ли от нервного ожидания опасного трюка, то ли от не вяжущегося с ним бодрого настроя фокусника. Однако из недр огромной шкатулки раздался спокойный и даже веселый электронный голос: — Пускай один из помощников поставит картину сбоку от меня.       Добровольцы, несмотря на внешнюю отважность, стушевались и, быстро поспорив на «камень-ножницы-бумага», выбрали первопроходца. Где-то в глубине парка послышался свист зрителей, что, видно, торопились уже быстрее вернуться в теплую комнатку на окраине города подальше от холодного центра, но кто-то грубо одернул их, и недовольство утихло так же внезапно, как и появилось.       Первый избранный парень глубоко вздохнул, собираясь с силами, а затем подошел к картине и, взяв ее в руки, остановился, изучающе посмотрел на нее и поднял над головой, повернувшись к зрителям. Те стали аплодировать, словно одобряли каждое цветовое пятно полотна, каждое действие добровольца и каждую фразу фокусника. Как только деревянная рама, обрамляющая холст, гулко ударилась по дну сейфа, толпа стихла, сжимая вокруг озера более плотный круг из любопытных лиц.       — Второй помощник пускай закроет крышку сейфа, а затем третий прицепит к крюку экскаватора цепочку. — Иллюзионист взметнул руку в воздух и, выкинув микрофон в воду, что издала легкий бульк, помахал из стороны в сторону, как бы прощаясь. Затем он опустил ее под одобрительные крики взбудораженной толпы и крикнул: — Приятно иметь дело с тобой, Лондон! До новых встреч!       Железный лязг тяжело опустившейся крышки, звук скрежета крюка о звенья толстой металлической цепи и шум двигателя экскаватора оглушили толпу. Люди в тишине наблюдали за происходящим, пока кто-то из детей не стал плакать, что волшебник умрет и больше никогда не превратит перья в птиц. Поднятый над землей сейф приковал внимание всех в парке, заставляя даже случайных прохожих замирать с немым вопросом о происходящем.       — Твои ставки? — прошептал Александр, вновь заставая Агату врасплох и вырывая ее из мыслей своим вопросом.       — Ты же не думаешь, что он тупо повторяет фокус Гудини? — непонимающе вскинула брови та, переводя взгляд с его пристального холодного взгляда на молчащую Рэйчел.       — Еще как думаю. Очередной дилетант, — сказал он, выпрямляя спину, и продолжил пытливо смотреть на нее, ожидая ответа. — Так сколько мы будем ждать его? Твои варианты?       — Я думаю, около часа у нас есть, — задумчиво произнесла Агата, возвращаясь изумрудным взглядом к сейфу, что уже наполовину был погружен в воду, а спусковой механизм не прекращал опускать кран.       Александр же оценивающе поджал губы и оглядывал открывшийся им вид: многие люди расходились по парку, словно недоумевая, что им теперь делать. Уходить не хотелось, поскольку чувство незавершенности представления кошками скребло в сознании, а неоконченные сказки никогда не были в их предпочтениях. Но и покрываться мурашками от холодеющего с каждой секундой ветра в бездействии — не вариант.       Толпа выстроилась в очередь за горячими напитками у маленьких парковых торговых тележек; были и те, кто остались стоять и смотреть в темную гладь воды, отражающую и серебряные точки на небе, и маленькие листья, и заинтригованные лица. Детки стали искать на траве перья и просить взрослых их поджигать, но на эти, казалось бы, земные просьбы были такие же недалекие ответы подростков, желающих строить из себя то ли исключенных из Хогвартса за проделки магов, то ли недовольных ожиданием бунтарей.       — Извините.       Мужской голос откуда-то сбоку внедрился в группу разговорившихся Агаты и Александра, которых взбодрившаяся Рэйчел буквально тащила к одной из очередей у тележек. Вся троица замерла, повернулась в сторону прозвучавшего извинения, оставив разговор про книги подвешенным на фоне ожившего парка.       — Я, кажется, не так давно испортил вам… — Он неловко посмотрел на пальто Агаты, а та, заправив кудрявую прядку за ухо, бросила быстрый непонимающий взгляд на своих спутников.       — Ничего страшного, — ответила она все же уверенным голосом.       — Я вот… решил возместить. — В его руках были два крафтовых стаканчика с горячими напитками, от которых исходил ароматный пар, поднимающийся красивыми завитками в воздух. Один из них он протянул удивленной Агате, слегка приподнимая уголки губ, словно вымаливал прощение.       — Не стоило меня искать так долго, — снисходительно улыбнулась та, поскольку принимать что-то из рук незнакомцев не всегда безопасно, а рисковать она не хотела. — Я уже не хочу, спасибо.       — Но вы ведь... — Он обвел рукой маленький круг, как бы указывая на всю компанию. — Направляетесь в сторону одной из очередей, почему нет?       — Ты нас не представишь? — выгнув бровь, спросил Александр и пытливо посмотрел на Агату. На его острых скулах еле заметно заходили желваки.       — Я бы с радостью, — ответила она, не прерывая зрительного контакта с ним, а затем повернулась к вторгнувшемуся мужчине: — Вот только…       — Я не представился. Джаспер Олдридж, — произнес он, протягивая руку, словно для пожатия, а потом осознав, что та занята, учтиво кивнул и обаятельно улыбнулся, все еще не отрывая от Агаты взгляда, в котором маленькими искорками бегали отражения от фонарей.       — Александр Нильсен, — уверенно отреагировал бархатный голос, когда его обладатель встал между Агатой и Рэйчел, чтобы находиться на одном уровне с Джаспером. Он гордо сложил руки на груди, глазами изучая нового знакомого, а затем добавил: — Я их телохранитель.       — Один на всех? — переведя на него взгляд, спросил Джаспер и слегка вскинул брови.       Тот же небрежно пожал плечами и как ни в чем не бывало сказал:       — Меня на всех хватит.       — Не много на себя берешь? — недоуменно подняв брови, встряла Агата, что наблюдала уже за двумя стоящими и пристально изучающими друг друга мужчинами.       В этот момент Рэйчел толкнула его локтем и, прошептав губами «заноза», слегка кивнула подруге, точно спрашивая: «Я возьму какао?» Та же улыбнулась и одобрительно зажмурила глаза, как бы отвечая: «Без проблем». У Рэйчел всегда была слабость к красивым парням, что очень часто вели себя полнейшими придурками по отношению к ней. Но она никогда не брала «чужое», предпочитая оставаться сильной и независимой.       — Рэйчел Линд, — произнесла та, дружелюбно улыбаясь Джасперу и одновременно с этим поправляя негнущимися от холода пальцами ворот пальто. — И если Агата не хочет, то какао могу взять я, чтобы тебе было удобнее.       — Значит, Агата? — Он передал бумажный стаканчик вцепившейся в Александра подруге, а сам посмотрел на ту, перед которой извинялся.       — Да. — Она протянула руку и вернула ему улыбку. — Агата Харрис. — Джаспер посмотрел на нее открытым взглядом и осторожно повернул голову набок, продолжая вглядываться в ее изумрудные глаза. Она же изучала его ярко выраженные скулы, на которые падал теплый свет фонарей, и взлохмаченные волосы, мягкими волнами спадающие на лоб.       — Помогите! — их знакомство прервал громкий женский крик, что перешел на высокие тона, а к концу фразы и вовсе сорвался на визг. — Тут человек тонет!       — Двадцать пять минут, — издевательски хмыкнув, протянул Александр, но, заметив раздраженный взгляд Рэйчел, мысленно закатил глаза и добавил: — Уже идем спасать.       На поверхности озера плавал мужчина, перевернутый лицом в воду и вовсе не пытавшийся сопротивляться вызову судьбы — утопленничеству. Кто-то из толпы стал сбрасывать одежду и через пару секунд уже бросился спасать его. Человек был не так далеко от берега, когда настиг лежащее на воде тело, что постепенно погружалось в воду.       Под бурные аплодисменты прыгнувший в озеро парень стал звать мужчину, подплывая к нему со стороны ног, а затем попытался перевернуть его голову набок: это было не из самых легких задач, особенно, когда тот даже не пытался помочь своему спасителю. Как вдруг послышался громкий всплеск: утопающего смогли перевернуть на спину, а зрители смолкли при виде закованных в металлические браслеты рук и скрытого маской лица. Спасатель же крикнул:       — Это он! Вызывайте скорую!       Со всех сторон послышались гудки телефонов, словно началась гонка «кто быстрее наберет службы спасения». В это время спасатель повернул тело набок и стал, придерживая его за подмышки, тащить из воды. Как вдруг кто-то вскрикнул в динамик, давая остальным понять, что дозвонился, а с другого конца раздался еще один голос, вещающий полиции о произошедшем.       Тем временем мужчина уже подбирался к берегу, таща за собой иллюзиониста, а, наступив одной ногой на покрытую опавшей листвой траву, он громогласно спросил:       — Тут есть врач?       — Да! Да! Расступитесь! — Из толпы стал пробираться невысокого роста мужчина со светлыми волосами, одетый в темную куртку с выделяющейся в фонарном свете кожаной вставкой на правом плече.       Он подбежал к добровольцу-спасителю и стал помогать ему вытаскивать из воды фокусника, приподняв его подмышки. Когда же тот оказался лежащим на земле, вызвавшийся помочь врач наклонился ухом к его губам и начал вслушиваться, пока его глаза бегали по листве. Затем он взял одно из закованных в металлические браслеты запястий, и, подтянув рукав своей куртки быстрым выбросом руки вверх, освободил для взгляда часы. Нащупав вену иллюзиониста, он положил два пальца на нее и начал считать пульс.       Его глаза неотрывно смотрели на циферблат часов, отсчитывающий секунды, а затем врач и вовсе выпустил его руку, достал из кармана телефон, зажигая телефонный фонарик, и направил его на лицо иллюзиониста, срывая с него маску. Угнетающая тишина нависла над парком, пока тот осматривал губы и щеки: они были отекшими, и в белом свете отдавали приглушенным фиолетовым, а через пару секунд по ним стала расходиться пена, что с каждым мгновением становилась все обильнее.       — Он мертв, — проговорил врач, опуская руки на колени и глазами бегая по трупу иллюзиониста, словно сверял: не упустил ли он что-то.       Людей, до этого плотно сжимающих контур озера, стало в разы меньше: дети и вовсе уже исчезли, наверняка, уведенные родителями домой, подростки медленно расходились по территории парка, точно пытались сделать вид непричастности к происходящему, но все еще заинтересованно косились на сцену представления.       Вдалеке послышался звук приближающейся сирены, а через пару минут через толпу пробежали несколько человек, направляясь к бездыханному телу. Двое из новоприбывших присели рядом с ним, заранее попросив названного врача отойти, а сами начали проделывать те же махинации. Еще двое человек бросились отодвигать толпу дальше, а один остался осматривать происходящее.       — Лестрейд! — вдруг крикнул Джаспер, невольно привлекая внимание и оставшихся зрителей, и своих спутников, и следователя.       — Олдридж, какого черта ты здесь делаешь? — недовольно начал он, а затем отмахнулся рукой, словно этот вопрос был риторическим, и, подойдя вплотную к ребятам, продолжил: — Впрочем, это не важно. Что здесь произошло? Кто участвовал?       Пока Джаспер рассказывал про все представление, не забыв и про то, как иллюзионист сжигал перья, как Агата подошла к нему помочь, как трое добровольцев тоже вышли к «сцене» и как они услышали крик о помощи, недалеко от них стоял тот самый врач так, словно прислушивался к говорящим, но в то же время выглядел настолько невозмутимым, будто думал о своем.       Через некоторое время Лестрейд, попросив ребят не уходить, позвал человека, что погружал сейф. Кран экскаватора по просьбе полицейских, машущих рукой в сторону озера, погружался в темную гладь воды, заставляя волны кругами расходиться от его опускающихся движений. Где-то на дне озера слышался приглушенный скрежет крана по металлу, а спустя пару минут наружу стал показываться сейф.       — Это ведь не иллюзионист, — задумчиво смотря в одну точку, произнесла Агата, нарушив тишину, воцарившуюся в кругу ребят.       — Почему? Маска и костюм вроде те же, — уверенно сказал Джаспер, недоуменно всматриваясь в выдвинувшую предположение.       — Хотя бы потому, что на брюках фокусника не было следов от земли и потертостей, — ответил Александр, согласно кивая, а затем вперил взгляд в спину следователя. Минуту спустя наклонился к Агате и тихо спросил: — Ты помнишь наручники? — Она посмотрела на него и осторожно наклонила голову в ответе «да». Тот удовлетворительно, но едва заметно улыбнулся и поднял желтую ленту, пригласительно наклонил голову вбок, зовя Агату сходить с ним. — Лестрейд!       — А вы кто? И что вы тут делаете? — спросил развернувшийся полицейский.       — Во-первых, Александр Нильсен, частный детектив. И я теперь работаю над этим делом. А, во-вторых, эта девушка может опознать, иллюзионист ли жертва, — сказал он, достав следователю свое удостоверение.       — Я не думаю, что частных сюда допустили бы… И так быстро… — Тот почесал затылок, оглядываясь на сцену произошедшего. — Но опознать… Вы правда можете? — обратился он к Агате, словно спрашивал ее наверняка.       — Да, я видела его вблизи. — Несмотря на уверенность в голосе и в выражении лица, она озадаченно посмотрела на Александра, что успокаивающе медленно закрывал глаза.       — Хорошо, хорошо, да…       Агата, поддерживаемая рукой Александра, чтобы не упасть, подошла к трупу, у которого уже сидели не врачи, а криминалисты, которые делали фотографии. Сказав им о решении следователя, детектив взял резиновые перчатки и протянул одну пару ей, а одну надел сам. Агата присела у локтей трупа и взяла дрожащими от неуверенности пальцами наручники, покрутила их с двух сторон, а затем повернулась к своему спутнику со словами:       — Тут нет серийного номера. — Ее изумрудные глаза встретились с его холодными, в которых словно зарождалась какая-то мысль, а она пыталась ее понять, и в итоге добавила: — Не такой уж и очередной фокус, да?       Он удовлетворительно хмыкнул, повернув голову набок, и уже хотел было что-то сказать, как за их спинами раздался голос:       — Здесь только картина! — крикнул один из полицейских, которые открыли сейф.       — Что за картина? — спросил следователь, приближаясь к фотографирующим инвентарь сотрудникам, что лишь непонимающе пожали плечами. А затем, точно взорвавшись, прикрикнул: — Так выясните!       — Репродукция картины Гойи «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года», — громко сказал Джаспер, на что следователь резко обернулся. — Он ошибся годом, когда говорил. У меня родные в художественной галерее работают.       — Ты, конечно, молодец, только за это повышение все равно не получишь, — отрезал Лестрейд, словно просил его прекратить поток информации, что он сам старался переварить.       — Вас к телефону, — вдруг вклинился в разговор до этого молчавший в стороне врач.       — Джон? Это… — Лестрейд словно только узнал низкорослого мужчину, что в ответ ему кивнул и, обменявшись со следователем многозначительными взглядами на телефон и друг на друга, снова кивнул, точно убеждал его взять трубку.       — Да? — неуверенно спросил следователь, продолжая в упор смотреть на Джона. — Нет, Андерсона здесь нет. — Тот повернул голову в сторону Александра. — Хорошо, тогда ждем вас. — Его рука возвращала телефон Джону, что хотел было поднести его к уху, но Лестрейд произнес: — Он положил трубку. Уже едет.