Логика чувства

Лондон. 18:20

      Скрежет отодвигающегося стула эхом отразился от стен, мерзким звуком раздирая плоть изнутри. Продолжая неотрывно смотреть на нее, темный силуэт кивнул, приглашая сесть. Хоть Агата и покрывалась мурашками нарастающей паники, она все же подняла подбородок, чтобы скрыть блеск страха в глазах, и, осторожно переступая через валяющиеся деревянные щепки и осколки витража, подошла к нему.       Ее изумрудный глаза пытались прочитать устремленный прямо на нее, но все же мимо темный взгляд. Пара секунд тщетных попыток ухватить его эмоции, и Агата присела за стол, спиной ощущая исходящее от его крепко сжатых на спинке стула пальцев тепло.       — Может быть холодно, — отрешенно и потому безэмоционально проронил тот.       В следующее мгновение согретая кожаная куртка опустилась на ее плечи, заставив сначала съежиться, а потом — впрочем, не теряя бдительности — расслабить затекшую от напряжения спину. Его шаги ударами кувалды отдавались в ушных перепонках Агаты, заставляя ту с каждым треском стекла жмуриться все сильнее, с каждым разломом деревянных щепок — все беспокойнее. Он опустился напротив нее — она почувствовала это. И только тогда открыла глаза.       — Нет, — неуверенно протянула Агата, задержав дыхание, точно боялась задохнуться от нехватки воздуха. На нем была черная водолазка, а сверху — жилет со взрывчаткой.       — Забавно вышло, — неуверенно хмыкнул Джаспер, смотря на стол мимо нее: у обоих было чувство дежавю. Вот только тусклый свет и холод от каменных стен безучастно возвращали в реальность.       — Скучный у тебя юмор, — раздался еще один, но уже более отдаленный мужской голос за спиной Агаты.       — Не поворачивайся, — твердо сказал Джаспер, резко заставив ту оказаться посреди пустыни его взгляда.       Она опустила руки на атласную ткань платья и с напускной легкостью откинулась на спинку стула, мысленно зацепившись за движение где-то сбоку. Чуть повернув голову, Агата изумрудными глазами выхватила из полумрака висящее в углу пыльное зеркало. Щурясь, стала всматриваться в отражение, пытаясь обнаружить третьего человека в непроглядной темноте за ней.       Безуспешно.       — А давайте поиграем в игру? — точно стараясь расположить к себе, предложил мужчина, чьи слова звонким эхом отдавались от стен, поднимаясь к куполообразному своду.       — А давайте, — чуть поежившись, но все же стойко согласилась Агата, с вызовом вскинув подбородок.       — Уже поиграли, — отрезал Джаспер.       — Не будь занудой! — на повышенных электронных тонах воскликнул невидимка, точно кукловод, что умело дергал за ниточки марионеток в попытке заставить всех беспрекословно делать необходимое ему, даже если те и не догадаются.       — Занудой? Вот как ты заговорил! Я по крайней мере честен, — ударами чугунного молота о горячий металл воскликнул Джаспер, а, наткнувшись на внимательный взгляд Агаты, запнулся на секунду. — С самим собой.       — Ну где же твой задор? Где же твое хваленое желание захватить…       — Сгорело! — перебил тот.       — Жаль. — В интонации мужчины из темноты пробивалось сожаление, и тем не менее в следующую секунду он беспощадно выпалил: — Хотя нет. Ты засл…       — Так что насчет игры? — резко прервала его тираду Агата под неодобрительный взгляд Джаспера: с нее было достаточно такого пренебрежительного отношения в его сторону. Она знала наверняка что с ней он честен, иначе оба никогда не оказались бы в этом месте.       — Ах да! — быстро переключился тот. В его довольной интонации прорезались нотки азарта: его слушали и с ним были настроены спорить. — Предлагаю засечь время! Как быстро они появятся? Час? Два? Ночь?       — Полчаса. — Агата блефовала, но голос звучал твердо, как никогда.       — Откуда в вас такая уверенность? — недоумевающе полюбопытствовал мужчина. — Вы все так банально устроены: ум затмевается чувствами. Хотя, стоит признать, вы последовательны в выводах. Вот только… вы смотрите не туда.       — Я…       — Впрочем, — наверняка, с улыбкой произнес тот, перебив Агату, — это мне на руку. Правда… подобная предсказуемость наводит тоску своей банальностью. Будь по-твоему. Полчаса. И не говорите после, что я не прислушиваюсь к чужим желаниям.       — А что, если…       — Если они задержатся хоть на секунду… — По помещению стонущим вихрем просвистел пробивающийся сквозь щели холодный ветер. — То ты повторишь судьбу своего… как вы это называете? Друга?       Агата подняла глаза на Джаспера, что предупреждающе еле заметно мотал головой из стороны в сторону.       — Дру-у-у-га! Точно! — Щелчок пальцев звонко отразился от стен, болезненно режа по ушам.       Сердце Агаты екнуло, когда та увидела на водолазке Джаспера появившуюся красную точку. С каждым глубоким вдохом лазер издевательски четко следовал за движениями поднимающейся груди, словно не желал отстать от определенного места на его теле. И кто бы ни стоял сзади, ему доставляло неимоверное удовольствие потешаться над ними, рисуя до ужаса ярким цветом для такой непроглядной темноты голограмму сердца на левой стороне его грудной клетки.       — Иии, — играюче протянул тот, а затем серьезно и напыщенно бросил: — Время пошло.       На стене за Джаспером появилась подсвечивающаяся глумливым алым цветом проекция таймера.       С каждой секундой в глазах рябило все больше, кровь приливала к ушам, отбивая ритм отматывающегося назад времени. Кто-то, кто опасным венценосным орлом монотонно бродил позади, периодически насвистывая режущую слух Агаты мелодию, не проронил более ни единого, даже самого издевательского слова. И тем не менее волосы на затылке стояли дыбом, словно он дышал в спину в томительном ожидании попадания добычи в ловушку. Точно готовился к решающей молниеносной схватке, в последний раз проверяя остроту недавно заточенных когтей.       От лихорадочно носящейся по венам крови становилось невыносимо душно, хотя кругом и витала исходящая от безжизненных стен сырость. На горящей коже, когда до нее ненароком касался холодный ремешок кожаной куртки или ребристая молния, оставались невидимые ожоги, мурашками разбегаясь по всему телу.       Время от времени Агата поднимала глаза на Джаспера, точно пыталась прочитать что-то на его лице. Понять, что они не сгорят в невидимом огне неопределенности. Но темный взгляд был наполнен обнадеживающим потоком спокойствия, точно это не на нем был жилет со взрывчаткой, не на его груди была красная точка. Возможно, это была попытка манипуляции и он это знал?       Налившиеся свинцом от напряжения мышцы отзывались глухой болью. И Агата не находила себе места: нельзя сидеть сложа руки. Но, в очередной раз наткнувшись на безбожно умиротворенный кивок, закрыла глаза, все еще оглушенная барабанным стуком крови в ушах. Зарождающееся животное отчаяние стало отступать под силой воли, цепь которой она безжалостно, до полукруглых подтеков на ладонях сжала в кулак.       Сосредоточившись на дыхании в попытке успокоить бешено рвущееся наружу сердце, она прикрыла иссушенные мраком глаза, чувствуя разливающееся опасное, но столь необходимое расслабление. Заставила себя разжать ладони, ощущая жуткое натяжение в пальцах.       Если это и была пытка призрачностью надежд, она не позволит победить себя.       Приглушенные шаги, резко распахнутая дверь, на лицах ворвавшихся в помещение мелькнула тень облегчения. Но она бесследно испарилась, сменившись на слепое недоумение: во мраке помещения различались два мирно сидящих друг напротив друга силуэта.       Шерлок нотками сомнения нарушил пыльную тишину:       — Какого дьявола…       — О-оууу, — издевательски протянул электронный мужской голос. — Я не верю в существование ада или… — Его интонация стала пренебрежительной, когда он продолжил: — Рая. Но у нас здесь интереснейший спектакль. Слово «зло» будет уместным.       — Если это по-твоему зло, то у человечества проблемы с жестокостью, — звенящей сталью резанул голос Александра, что сосредоточенно осматривался. Тени падали на его лицо, оттачивая черты его лица и будто бы делая их опаснее.       — Увы, дорогая моя Агата, время вышло. Они… опоздали! — торжественно заключил тот. Едва различимый щелчок пальцев, следом раздался звук спускового механизма — вибрация исполнения приказа вспорола воздух.       — Мы не переходили на «ты», — бросая кроткие взгляды на лица ребят, выдавила она из себя. Но сглотнуть острыми углами упирающийся в стенки горла камень так и не смогла.       Тихое хмыканье раздалось откуда-то сверху, пока Агата чувствовала нагревание кожи под маленьким красным пятном на груди. Александр бросающим вызов на дуэль взглядом бегал по помещению, тщательно изучая каждый угол, словно пытался увидеть сквозь мрак то, что верно ускользало от них. Джон молча смотрел на застывший, когда они вломились, отсчет таймера на стене: им не хватило всего пары секунд. Шерлок же, быстро оценив ситуацию, вперил упрямый взгляд куда-то перед собой. Его голос прорезался сквозь дымку напряженной тишины, смешанную с пылью лжи:       — Каковы твои условия?       — Даже не знаю… — Мужчина, стоящий наверняка на втором этаже, стал жеманничать, будто бы мямлить.       Какую роль он играл? Впрочем, важным было не это. Агата почувствовала, что интонация вдруг прозвучала знакомо. Вот только… когда она могла ее слышать?       — Где мы просчитались? — будто спрашивая самого себя, тихо пробормотал Джон, пока пытался вспомнить все случившееся за несколько дней.       — Назови мое имя!       — Я тебя даже не вижу, — нарочито спокойно и твердо ответил Шерлок на резкий восклик мужчины.       — Я не раз за последние… считаем, раз… хммм, да. Представление, два… авария… а хотя… там тебя не было… — Голос искажался все сильнее и сильнее с каждым словом. — Зато я был везде! Я видел тебя!       — Сферы действия зла не всеохватны. — Шерлок задумчиво и даже нетерпеливо поправлял перчатку, склонив голову набок. — И уж тем более не фатальны.       — Дай догадаюсь, обойти их может наука.       — Ты не догадался.       — Действительно. Я знал, — хмыкнул тот.       Агата не встревала, вновь проигрывая в голове все с самого первого дня, с самого первого мгновения — когда на сцене появился фокусник. Сказал, что был везде? Значит ли это, что она его видела? И, возможно, даже не раз…       С каждой испаряющейся секундой возобновившего отсчет таймера возникающая красная цифра остро хлестала по глазам. Казалось, эти стегания бежали вибрациями по каменным стенам, непрестанно оставляли невидимые резкие полосы на каждой клеточке тела, глухими ударами гонга отдавались в голове. Вот только таймер беззвучно и нещадно продолжал перекатывать песчинки времени.       — Итак, — нетерпеливо начал тот, требовательно чеканя слова. — Мое. Имя.       — Сколько времени? — Шерлок оглядывался, прислушиваясь к звукам, ожидая словно бы сигнала начала гонки.       — Посмотрим… на двух здесь уже прицелились… осталось трое… это даже много, но так уж и быть. Три минуты. — Щелчок пальцев, точно выстрел стартового пистолета, прозвучал одновременно с его словами: — Время пошло!       Но, напротив, Шерлок не побежал, а замер, крепко закрыв глаза — между бровей остро очертилась складка. В мыслях всплывали сцены вперемешку с цифрами: три добровольца, картина с выведенной левой рукой надписью, следы глины с Бейкер-стрит.       Пока тот прокручивал, словно в старом кинопроекторе, факты, в тысячный раз отсеивая одни и добавляя другие, Александр решил проверить свою догадку, но прежде посмотрел на Джаспера, что многозначительно прикрывал глаза, намекая темным взглядом. Он точно подтверждал мысли детектива, но тому нужно было удостовериться лично.       Александр медленно сделал шаг в сторону зеркала, озираясь по сторонам. Ничего не изменилось. Еще одно едва заметное движение, словно поправлял пальто, и яркая точка на бледной коже Агаты исчезла, оставшись на твидовой ткани его бежевого рукава. Невольно облегченно выдохнув, он кивнул неотрывно следящему за ним Джасперу и сделал шаг назад, вновь встав рядом с Шерлоком. Теперь задачей было не показать, что фокус с обманками разгадан.       Оба посмотрели на Агату уже с меньшей тревогой: предсказать, что произойдет дальше, не могли, но опасности все же было меньше. Та сидела в настолько глубокой задумчивости, что даже не чувствовала их взгляды, мяла складку своего же пальто, цепляясь за ощущения реальности, бегала глазами с пуговиц на бледные пальцы. Как вдруг по ее спине пробежала ледяная волна мурашек: посмотрела на пальцы, а те коснулись места, где еще не так давно красовалось пятно.       И она медленно выпрямилась, осторожно переведя колкий изумрудный взгляд на вдруг насторожившегося Джаспера, а после — на Александра. И, наткнувшись на только застывшие мириады льдинок в его глазах, сглотнула: он понял, и в помещении теперь было три человека, знавших ответ на вопрос, каким был первый ход белых.       — Твою мать, — одними губами прошептал Алекс, и ровно в ту же секунду раздался звонкий щелчок пальцев. Красная точка теперь выделялась на светлых ворсинках его воротника.       — Собачка первее хозяина поняла все?       — Заткнись, пока тебе глотку не перегрызли.       — О-оуууу, собачка умеет гавкать!       Александр замолчал, понимая, что этим будет лишь сбивать Шерлока. А тот продолжал снова и снова отсматривать все улики, все события: письмо правой рукой, влиятельный человек, Джокер. Агата продолжала упрямо сверлить его нахмуренное лицо, ей надо намекнуть ему, помочь хоть как-то. И та тихим шепотом нарушила тишину:       — Не отстиралось.       Шерлок распахнул глаза, упрямо пытаясь увидеть ее подсказку сквозь густую серую пелену тумана во взгляде. Но она смотрела вовсе не на него — не переставала водить большим пальцем по месту, где было пятно, с одной-единственной мыслью: он обязан вспомнить. И тот незаметно моргнул: подсказка принята. Осталось лишь связать все разорванные на мелкие части нити. Какой человек может быть незаметен? Почти любой. Но чаще тот, кто просто ходит рядом. Обыкновенный прохожий.       — Что ж, последние шестьдесят секунд.       Снова щелчок. Еще одна алая точка. На этот раз на куртке Джона.       Осталось пара моментов: связь семерки и почерка. Если впопыхах вывести эту цифру правой рукой, выйдет нечто, похожее на букву «J». Пытались подставить Джаспера? Нет, он сам себя подставил. Идеально совпадает с Джокером, Нильсен не так давно говорил название картины… «По пятам»... Значение имени? Но тогда… быть не может. Не должно. Значит ли это, что он был там? Проходил мимо них с Джоном. Так вот, что ему казалось знакомым!       Механизм внутреннего циферблата Шерлока начал трещать от натянутости пружины, и тот кинул затуманенный взгляд на запястье, где оживленнее привычного шла стрелка часов. И внезапно ритм стал ровнее, чем когда-либо.       Он поднял голову, сделал глубокий вдох и безмятежно произнес:       — Ну здравствуй, Мориарти.       На стене все еще отображался счетчик времени. Но как только тот дошел до нуля, прозвучал щелчок. Агата зажмурилась, испугавшись ошибки. Джаспер как-то облегченно откинулся на спинку стула, откинув голову назад. Александр насторожился, прислушиваясь к шагам наверху. Шерлок не двигался — лишь спокойно смотрел на всех, кто был в помещении. Джон тихо сглотнул, быстро озираясь, а его правая рука напряглась: была готова в любой момент достать пистолет.       Но на темно-синем пальто Шерлока не появилось ни малейшего отблеска красного лазера.       — Юмор просек… — раздосадовано ответил мужской голос уже без электронной обработки. Вместо нее ненавязчиво стала играть музыка — детективы переглянулись и подняли головы вверх, пока певец повторял вновь и вновь три слова «Все еще жив».       Агата открыла глаза, вперившись в темноту позади Александра: по лестнице переливались точно железные и оттого лязгающие шаги. В ее мыслях раздражающе крутились образы, но все они сливались, а внешность человека в кожаной куртке с представления расплывалась в красочных пятнах столпившихся прохожих, смешиваясь с ними, становясь грязью на бумаге.       Как только низкорослый мужчина бесстрашно вышел вперед, ненароком оказавшись в неразрывном кругу людей, Шерлок, сощурив глаза, с неприязнью произнес:       — Погибли люди.       — Ты про бродягу? Прекрасно знаешь, что он был мертв до меня. А подросток… Всего лишь ехал за травкой, я ни при чем.       Мориарти развел руками, небрежно приподняв плечи, пока на его лице разыгрывалась самодовольная улыбка. Голова двигалась в такт музыки, на последних словах он и вовсе сделал вид, что тянет куплет, и, как только тот закончился, со вздохом довольного жизнью человека выключил песню, хмыкнув:       — Человеческая жизнь в целом ничего не стоит. Если не назначить цену — это пустота. Я не назначил. Это всего лишь игра.       — Это насилие, — не шелохнувшись, продолжал мысли Шерлока Александр, прожигая взглядом стоящего перед ними.       — А я отрицал? — Мориарти неестественно удивился, точно все слова были детским лепетом, только больше раздражающим его. — Люди не ненавидят насилие. Они вывернут карманы, достанут последнее, оставшееся им на жизнь, чтобы заплатить за него. Насладиться представлением… — Глубокий протяжный вдох, и его легкие медленно наполнились запахом гнили, сырости и плесени, точно он давал отравленному кислороду бежать по венам, и это придавало ему сил. От удовольствия в его закатившихся глазах Агата вздрогнула.       — Это другое насилие с точки зрения…       — Да что ж ты такой правильный! — перебил Шерлока Мориарти, засунув руки в карманы, затем пригнул голову и стал покачивать ею из стороны в сторону, точно выслушивал занудство. — Я-то думал, ты скучал!       — Игра не стоила таких свеч, — стоя непоколебимой стеной перед ним, отчеканил Шерлок, не сводя с того немигающего взгляда.       Мориарти расслабленно подобрался к нему вплотную, а затем, точно принюхиваясь к нему, нахмурил нос. Его голос с мерзкими перепадами интонаций продолжал водопадом биться о каменную выдержку детективов в тщетной попытке сбить стойкие скалы или хотя бы отколоть их острые верхушки.       — Надо было заставить тебя голодать. Морально. — Мориарти сверкнул глазами, широко распахнув их на мгновение, и сразу, вскинув голову, вкрадчиво, сквозь зубы продолжил: — Ты бы истощился. Рано или поздно… умер бы сам… Изящно, но… — Он вытянулся в ровную струну и в лицо выпалил высоким голосом: — Скууууу-чноооо!       — Что же ты выдал себя? — вмешалась Агата, прокалывая его спину острыми иглами-радужками.       Помедлив секунду, Мориарти опустил плечи, а затем обернулся к ней через плечо и, заикаясь, выдал:       — К-как?       — Джаспер следил за тобой, — добавил Джон.       — Это было его обязанностью. Он играл для полиции, — хищно приподняв уголок губ, ответил тот и халатно пожал плечами.       — В какой-то момент перестал играть, — уклончиво добавил Джаспер, слабо улыбнувшись: это была одна из припрятанных им карт. Даже для самого заядлого игрока туз в рукаве соперника отозвался бы дико больно, пусть тот и не выдал бы страха поражения.       Мориарти повернулся на пятках, оценивающе посмотрел на него снизу вверх, остановившись на лице, на котором не дрогнул ни один мускул. Темный песчаный взгляд смело встретил искаженную ухмылку раздражения. А затем консультирующий злодей, пожав плечами, наигранно разозлился:       — Кретин! — И тут же расплылся в невинной, но все же наполненной ядом королевской кобры улыбке. — Ну, что поделать. Все равно знал, что ты предашь.       — На этот раз ты не уйдешь от ответственности, — вмешался Шерлок, поправив шарф, точно готовился к чему-то.       — Ооооо, — театрально широко удивился, раскрыв рот, а затем разочарованно покачал головой и вдруг растянул губы в широкой улыбке, сверкнув глазами. — Но я смогу убежать!       И Мориарти, смотря в упор в глаза Шерлока, поднял руку. Раздался щелчок. А за ним оглушительный выстрел, пуля коснулась кудрей Агаты. Громкий, почти животный крик. Удаляющийся темный силуэт, отражающийся на стенах коридора.       Сердце пропустило удар.       Все закружилось в слишком быстром темпе вальса: шаги, крики, жизни.       Шаги. Крики. Жизни.       Джаспер, до побеления костяшек пальцев схватившись за водолазку, стал падать вниз. В его блуждающем взгляде читался испуг, хотя он уже давно знал: его исход будет таким.       Джон с Шерлоком метнулись к нему, не дав упасть. Осторожно помогли ему лечь на спину, заставили запрокинуть голову набок. Молниеносно переглянулись, точно негласно решали что-то важное, а затем детектив сжал челюсть, быстро кивнул раненому и бросился по еще не успевшим остыть следам нарочито громко визжащего Мориарти.       Агата опустилась рядом с Джоном, рвано дыша, словно что-то в груди мешало сделать полный вдох.       — Алекс... — Джаспер задыхался, пытаясь что-то сказать: — Есть вход… — Срывающийся на дикий стон боли голос продолжал: — С другой… стороны…       — Я подстрахую. — Александр сжал его руку и, метнув быстрый взгляд на Агату, признательно кивнул.       Его шаги гулко пробивались сквозь едкую дымку боли, крови и долгожданных ответов. Агата хотела бы что-то сделать, но тело точно приросло к полу, окаменело, вовсе перестало слушаться. Ее сумеречного леса взгляд смотрел прямо в постепенно теряющие цвет глаза Джаспера. Застрявший в горле камень скользил вниз, оставляя ноющие порезы, перекрывая воздуху малейшие щели.       — Агата!       На хрупких ладонях отпечатывалась кровь с его одежды. Незамысловатые узоры гладкой вязки черной водолазки оставались назойливо броскими алыми незамеченными ею следами на бледной коже. На языке ощущался противный металлический привкус, а в воздухе пахло жженой бумагой и опаленными волосами.       — Агата!       В какой-то момент подняла затуманенный взгляд на Джона, из-за слез смутно различая лишь размытые очертания темного силуэта на фоне тусклого уличного света. Она не видела выражения его лица, но поняла, что нужна здесь. И прямо сейчас. Потом может стать поздно.       — Возьми телефон в моем кармане, набери Лестрейда. — Дрожащие пальцы судорожно достали его и стали искать номер, пока в глазах все продолжало расплываться.       Он быстро окидывал взглядом жилет на Джаспере: конденсатор, раскуроченная лампа накаливания, транзистор. Электродетонатор был точно выполнен профессионалами. Значит есть подвох, да?       — Не отклю… — бессильно прохрипел Джаспер, сжимая одну из рук в кулак, — чай…       — Что? — с предательской дрожью в голосе переспросила Агата, беспокойно бегая глазами.       — Детонатор на взводе, пока включен во взрывчатку. — Джон сглотнул, лихорадочно соображая, как быть.       Его руки быстро, но осторожно, словно каждое движение было взвешено, пытались разорвать черную ткань прожженной водолазки под жилетом. Но это было почти невозможно: одно лишнее движение — они подорвутся; другое лишнее движение — он умрет.       Джон же решительным и требовательным тоном продолжил:       — Набирай их. Пока набираешь…       А Агата, точно поняв его с полуслова, села по другую сторону, схватившись за руку Джаспера, теряющего тепло. Ее пальцы легли точно на венку, где все еще отдавались редкие стуки сердца. Другой рукой она уже отправляла сообщение Лестрейду. Джон кивнул словно бы самому себе:       — Да, да…       — Я… — Джаспер попытался что-то сказать, но стал задыхаться лишь сильнее, а сгусток крови новым темным пятном остался на пыльном полу.       — Молчи. Тебе надо продержаться, — отрезал Джон, пока его руки верно пытались по ощущениям понять природу кровотечения: свет столбового фонаря не добивал до них. — Ты сильный.       Агата крепко держала его ладонь, не выпуская, пока на нежных щеках оставались ледяные влажные дорожки. Сжимая зубы, пыталась поддерживающе улыбаться, смотря на Джаспера, но понимала, что врет самой себе: не все шло так гладко. Вдруг до нее донесся отчаянный шепот Джона:       — Артериальное, черт! — Он стал сильнее давить на сосуд внутри раны, стараясь остановить кровь. — Потерпи, да, жжет, да, горячо. Потерпи. — Его пальцы не могли нащупать место, но не останавливались: он не терял надежды.       Тем временем глаза Джаспера сверкнули, словно улыбнувшись, а затем стали еще темнее и тусклее, чем прежде. Его рука, стискивающая пальцы Агаты, начала раскрываться бутоном увядающего тюльпана. Еще немного — и все лепестки опадут, пустив по тонким жилкам последние волны тепла. Свободной ладонью она провела по его мокрому от холодного пота лбу, убрав с него прилипшие мягкие пряди волос, и блуждающие пустынные глаза обессиленно закрылись.       — Джон... — Голос Агаты растворился в тишине, поднимаясь к своду часовни. Но тот не отзывался, отчаянно ища нужную артерию во мраке помещения.       Перед глазами отчетливо стояло голубое утреннее небо, но плотный столб песчаной пыли загораживал обзор, скрывая из виду линию горизонта. Маячащие впереди силуэты плыли от невыносимой жары. Сухой воздух обжигал легкие, духота жестким жилетом обвивалась вокруг груди, беспощадно сдавливая ее, пока тело наливалось горячим воском.       — Джон...       Кругом стоял гул из животных криков, глухих стонов, прерывающейся лишь на доли секунд череды выстрелов, бьющих по ушам хлопающих звуков лопастей вертолета под металлический лязг пуль. В воздухе все больше пахло горелым, но сжигались вовсе не кителя. Плечи сильно тянуло вниз под весом потертого и тусклого жилета: лишь самозащита. Спереди мелькали камуфляжи, стремительно летящие вниз: кто-то через пару секунд умрет, а кого-то…       — Джон! — Отчаянно шепча, Агата перехватила его руку, заставил того поднять широко открытые от безнадежности глаза и посмотреть в ее, блестящие даже в непроглядной темноте.       Пару секунд они молча говорили друг с другом. Сколько минут они потеряли? И ничего не вышло. Пульс уже остановился, на краях прожженной водолазки остался ободок пены: он потерял слишком много крови. Возможно, пора помочь еще живым? Агата быстро достала заправленный за лямку гартер пистолет, вложила в перехваченную жесткую руку и невыносимо громко для повисшей тишины прошептала:       — Ты нужен им там.       — Но…       Внутри него шла борьба. Быстро переведя взгляд с бледнеющего Джаспера, переставшего уже пару минут назад даже пытаться бороться за жизнь, на мотающую головой из стороны в сторону Агату, он сильно сжал челюсть и кивнул.       Через мгновение она уже слышала удаляющиеся быстрые шаги, что бились о пол так же глухо и быстро, как и ее сердце. На пересохших губах собирался солоноватый привкус, пока в воздухе все еще пахло горелым. Она вновь сжала безвольную руку Джаспера и, коснувшись его скулы, стала сипло шептать:       — Не сдавайся… Прошу…       Но что-то ей подсказывало, что он хотел на свободу. И он уже был там.       Ее же постепенно окутывал черный плащ бессилия.       Эхо шагов непрестанно вбивалось в голову, тупой болью отдаваясь в виски. Джон несся вдоль коридоров, оглядываясь в выходящие во внутренний двор окна. В непроглядной темноте он не мог различить ровным счетом ничего, глубоко режущий равнодушный свет редких уличных фонарей не попадал внутрь.       Как вдруг, пробегая через очередной коридор, Джон боковым зрением увидел распахнутую настежь дверь вместо окна — возможно, единственный шанс узнать происходящее. И он оказался прав.       Бледный Шерлок с покрасневшими от напряжения глазами стоял напротив закаленного, точно белый металл, Мориарти. В темноте складывалось ощущение, что они просто смотрели друг на друга, но Джон знал: прожигали взглядом. С губ того, кто попросил нарекать себя «злом», едким потоком лились слова.       — Акт пятый, сцена последняя, — достаточно величественно произнес Мориарти, его голос, отражаясь от холодных стен смешивался с воздухом, отравляя его. — Жаль, не включить Баха!       — На что ты рассчитывал? Люди не марионетки. — Интонация Шерлока звучала укоризненно, пока он гордо держал голову: загадка разгадана, вероятные исходы уже крутятся в мыслях, с каждым мгновением все вернее подстраиваясь под реальность.       — Как я люблю эти сказки! Жаль, Андерсен умер. — На лице отразилось наигранное огорчение. — Он бы написал ее. Хотя, признаться, мне по душе братья Гримм.       Они замолчали, уставившись друг на друга, точно один старался разрешить это дело до конца, пока другой смотрел со стороны, попадутся ли на его удочку?       — А каким красивым было начало! — Он сверкнул глазами, ядовито продолжая тянуть за ниточки терпения противника.       — Почему ты решил сам выйти? Как же твои шестерки?       — Это ты мне скажи, — поджав губы, выплюнул Мориарти.       — Показать умение скрываться, заставить поверить, что ты впереди, но оставаться тем, кто следует по пятам… Очень умно.       — Спасибо. Но ты упускаешь важную деталь. — Тот цокнул языком, и стал сильнее вглядываться в лицо Шерлока сквозь паутину лопнувших капилляров в глазах.       Детектив замолчал: он должен был сам понять ответ, сам дойти до него. Иначе партия будет завершена, и белые, начавшие ее, одержат верх. С его пересохших губ слетело:       — Всегда есть те, кто идут вровень.       — Почти у каждого в этом мире есть кто-то, кто дорог. Почти. — В глазах Мориарти зажглись недобрые огоньки. Шерлок нахмурился еще больше, пытаясь прочитать на бледном лице напротив тень блефа. — Миссис Хадсон сейчас принимает Лестрейда. Два человека в одном месте.       — Подросток? — неверяще предположил Шерлок.       — О да. У него передоз. И Лестрейд уже не верит в совпадения, — с радостью добавил Мориарти. — Они ждут тебя. А пока что под окнами их ждет мой таксист.       — Каковы правила? — Горло Шерлока против воли стало слишком сильно сжиматься, точно его легким перекрывали доступ к кислороду. — Падение?       — Погоди. Я не рассказал тебе про остальных! — Злодей-консультант сцепил руки за спиной, вторя противнику.       — На Джаспере жилет…       — Гениально же, согласись! Два человека остались там. Один побежал за тобой. Соответственно… — Мориарти выжидающе смотрел на Шерлока, точно ждал завершения его мысли.       — Под прицелом каждый…       — Из-за кучки подобранных тобой бездомных зверюшек мне пришлось привлечь больше людей. — Мориарти досадливо прицокнул и замер, вслушиваясь в свистящие завывания ветра. С неба упала капля дождя, неприятно стукнув его по плечу. Тот вскинул голову, нахмурился и добавил: — Если я умру, то умрут и они. И интеллектуалы все же падут. В любом случае.       Шерлок не сводил с него красных глаз. Пару мгновений спустя, тихо сглотнув, отвернул одну из сторон пальто, медленно достал пистолет и вновь обратил взгляд к озаренному нескрываемым любопытством и неверием лицу Мориарти.       — Если ты закончишь эту историю так, то мое существование обратится в скуку, — огорченно протянул тот, пристально следя за каждым движением Шерлока.       — Ты проиграл, — вынес вердикт Холмс, взглянув на него сверху вниз.       — Да? — Мориарти вдруг широко раскрыл глаза, а затем помотал головой с опустившимися в безразличии веками. — Я так не думаю.       Шерлок смотрел на него из-под прищура, точно считывая с лица противника нужные данные. Вот только в этой партии соперник нарочито часто, подобно актеру на сцене, менял маски довольства, удивления, азарта на личины снисходительности, жалости, огорчения, трусости, подлости. А оттого и найти верный ключ было сложнее.       Тем временем тот решил обойти его, посмотреть со всех сторон на жертву своих экспериментов, на предмет своей одержимости и неизменного любопытства. На непримиримо сильного, хитрого, уверенного и статного. Но такой ли он на самом деле? Быть может, лишь пытался казаться?       — Нет-нет-нет! Только не говори, что и ты смотришь не туда! — раздосадованно воскликнул Мориарти, пока тот в немом ожидании ворочал пистолет в руке.       — Твоя игра и твои правила, не так ли? — Шерлок кинул на него косой взгляд.       — Возбуждает, согласись. — Он остановился прямо напротив своего подопытного. — Неуловимый консультирующий злодей снова стоит напротив консультирующего детектива, ангелочка. История стара как мир!       — Сдается, я уже говорил, что у нас больше общего, чем тебе кажется.       — Ах, верно! — Мориарти медленно обнажил опасный оскал. — А еще ты говорил, что схватишь меня!       — Я уже это сделал, — процедил Шерлок, пытаясь проморгаться и снять напряжение с глаз, чтобы видеть в несколько раз четче. — Потому что я далеко не добрый.       — Бравада и пустословие. Не переношу. — Скривившись, Мориарти отошел чуть в сторону. — Твой сказочный патруль говорит об обратном. Давай начистоту? Ты проиграл.       Несколько секунд они стояли друг напротив друга, точно дуэлянты, что сошлись для поклона — последнего шанса принести извинения и отступить. Шерлок протянул ему свободную руку, немного приподняв уголок губ, и посмотрел на него источающими уверенность и спокойствие глазами. Мориарти сощурился: ему не могли так просто сдаться, или… могли? Протянул руку в ответ, но пальцы Шерлока сильно сжали ее, и тот шепотом процедил, ударяя медным молотком по каждому слову:       — Я всегда был первым добровольцем.       Мориарти отстранился и, достав пистолет, приставил его к виску, выкрикнув с полными досады глазами:       — И первым в очереди глупцов.       Крик. Двойной выстрел. Разница в доли секунд.       Дым. Лежащий на груде деревянных обломков Мориарти. Стоящий в паре метров Александр с опущенным пистолетом. Выбежавший с саднящей от удара по чужой челюсти рукой из другого выхода Джон. Ошеломленный Шерлок с опущенным дулом.       Мелко накрапывающий дождь.       Где-то вдалеке слышалась сирена полиции, разгоняющая тучи гнетущей тишины, пока стоящие во внутреннем дворике переглядывались между собой, осознавая произошедшее. Потерявший холод взгляд Александр вдруг стал пустым, будто корка льда, до этого защищавшая его изнутри, бесследно пропала, сделав волны сознания уязвимыми. Туман в глазах Шерлока рассеялся, уступив обычной серости каменной брусчатки улиц Лондона. Джон же оказался единственным, чей светлый взгляд остался цветом неба.       И если кто-то был способен вывести их оттуда, то только он.       Четверть часа спустя Агата сидела на краю одной из машин скорой помощи, поставив голые ноги на ступеньку: мысленно уже проклинала каблуки, а потому без зазрений совести сняла их. Ветер беспощадно обдувал холодные, только отмытые пальцы, и она лишь сильнее закуталась в выданный медиками плед. Рядом, отрешенно вперившись в одну точку перед собой, сидел Александр, что не задумываясь стирал с своих ладоней какой-то салфеткой оставшиеся пятна крови. Шерлок, сложив руки в карманы пальто, смотрел на вход в опустевший бар, а Джон наблюдал за тем, как в другую машину убирали носилки с первым вынесенным черным пакетом.       Возникший словно бы из ниоткуда Лестрейд подошел к ним и, окинув их пропитанным сожалением и непониманием взглядом, спросил:       — Так что же все-таки произошло?       — Около семи вечера в день представления он… — Начав говорить, Агата запнулась: слишком много произошло, точно ли ничего не упустит? Впрочем, она была уверена, что так или иначе остальные помогут. И, почувствовав сквозь плед теплую ладонь Алекса, держащую ее, немного замерзшую, продолжила: — Мориарти пришел в парк с достаточно-таки объемной сумкой. Там лежал костюм иллюзиониста. За десять минут успел переодеться, а затем… — Мотнула головой и вскинула подбородок на Лестрейда. — Затем заставил всех поверить, что умер, но…       — Это оказался не он, — видя, с каким трудом ей даются слова, перехватил Алекс, покрепче сжав ее пальцы. — Труп был другого человека из района Риджентс-парка. — Увидев открытые от изумления глаза Лестрейда, тот уверенно кивнул: — Информация об этом бродяге проверена. После он решил воспользоваться тремя добровольцами: первый, поддавшись гипнозу… — Александр кинул быстрый взгляд на неподвижного Шерлока и продолжил: — Нарушил целостность нужной ему картины в «Британии». Второй умер по пути к «Модерн», а третий…       — Передоз, — кивая, вставил Лестрейд, а затем устало потер затылок.       — С ним еще предстоит разобраться. — Теперь слово перехватил Шерлок. — Каждое событие — отдельный ход. Каждый ход — определенное послание. Первый ход — представление, второй — кража, третий — авария, четвертый — подрыв… доверия. — Он разжал челюсть, в то время как все взгляды обратились к нему. — И пятый — сегодня.       — Но а как же узнали… имя? — Голос Лестрейда звучал удивленно, словно он только что узнал о произошедшем в стране Туманного Альбиона.       — На обороте картины почерк человека с правой рукой, а в послании — левой. Значит, амбидекстр. — Шерлок продолжал доставать из-за манжет одну полученную карту за другой, смотря прямо в глаза Лестрейда. — Следовательно, почерк стоило иметь в виду. Картина с фокусником, определенно намеком на иллюзиониста, называлась «По пятам». Одно из значений имени «Джим». Кроме того, если написать семерку правой рукой…       — Да-да, это я понял… — задумчиво протянул следователь, отрешенно опустив взгляд.       — А как он умер?       — Они… — Джон окинул всех светлым взглядом и, поправив воротник куртки, подхватил: — Шерлок побежал за ним, Александр помог мне с Джаспером и понесся следом, чтобы подстраховать, пока мы с Агатой… — Его глаза посмотрели на сжимающие плед хрупкие девичьи пальцы. — Старались помочь ему продержаться. Но, когда… его сердце остановилось и ничего нельзя было изменить, я пошел искать Шерлока. Я их увидел, когда подошел к одному из выходов, хотел подстраховать, но Александр окликнул меня. Я повернулся, а позади меня с пистолетом стоял подельник Мориарти. Пришлось его вырубить, не хотелось умирать... — Он запнулся, хотел посмотреть на Александра, но сдержался и закончил: — Потом я услышал выстрел, и следом… он упал.       — Понял, да. Все это звучит логично… — Лестрейд безостановочно кивал, точно стойко выдерживал внезапно нахлынувшую гладко отшлифованную волну информации, как вдруг его глаза зацепились за черный пакет. — А Джаспер?       — Он подсказал нам шифр, поскольку, так или иначе, но все завязалось за Олдриджем, — сказал Шерлок, проследив за его взглядом. — Следил за жучками у подростков, те обронили во время встречи с Мориарти. И он вывел нас сюда.       — Жаль его… он был умным, — кивнул Лестрейд, а затем, поблагодарив их, удалился с застывшей рассеянностью на лице.       — Он вас вывел? — нарушила тишину Агата, когда следователь оказался на достаточно далеком расстоянии от них.       — Почти. Джаспер выследил Мориарти по маячку. Сначала присматривал за ним в галерее, а минут через… двадцать после твоего ухода нашел меня на выходе, — кинул Алекс, благодарно смотря на Джона. — И сказал, что у него к нам срочное дело.       — И он поехал сразу? Вы потом?       — Мне надо было передать Шерлоку с Джоном.       — Он был с ним заодно? — неверяще спросила Агата, избегая поднимать взгляд: не хотела наткнуться на стоящую вблизи машину скорой помощи.       — Он как-то вышел на Мориарти, решил сотрудничать с ним. Раскрыть громкое дело — простой путь к повышению. — Джон не спускал с нее глаз. — Но он не собирался сдать его так просто. А перед выступлением он видел, что тот подходил к тебе. Поэтому следил за твоей безопасностью. Ровно как и за безопасностью подростков.       — Но, выходит, он гипнотизировал одного, пока я отвлекала другого…       — Он заставил его сделать все безопасно для него же. Иначе это было бы как с мостом, — добавил Алекс.       Слова затихли, а он продолжал крепко держать ее руку, пока холодные, обездвиженные глаза бесцельно блуждали по асфальту. Джон быстро осмотрелся по сторонам, поправил куртку и, подойдя к нему, присел, чтобы заглянуть в лицо.       — Александр, — начал тот, пока Агата переводила встревоженный взгляд с него на Шерлока. Но последний ободряюще кивнул. — Ты прекрасно понимаешь, что убийство нельзя оправдать. — Ледяная корка в глазах Александра начинала трескаться, хотя он все еще упорно смотрел на серый бетон. — Самоубийство же… Он был прав в одном: люди любят насилие. Одни больше, другие меньше. И самоубийство — то же насилие над собой. И все мы так или иначе… занимаемся этим изо дня в день.       — Но он…       — Мы не можем быть уверены в том, что он умер от твоей пули, — не дал договорить ему Джон, продолжая свою мысль: — Да, ты не спас этим выстрелом весь мир. Но ты спас одну жизнь. Мою жизнь.       Убедительный тон Джона заставил Алекса поднять на него глаза, пока его рука согревалась в ладонях Агаты. Он невольно выдохнул, немного расправив плечи, точно скинул с них тяжелый булыжник.       — И я благодарен тебе за это. — На лице Джона промелькнула светлая тень тонкой улыбки.       — От него мертвого все равно проблем больше, чем если бы был жив, — небрежно, хоть и не без сожаления в голосе хмыкнул Шерлок, заставив всех неловко засмеяться на доли секунд.       Через дорогу послышались крики людей, когда на носилках вынесли еще один черный пакет. Чуть поодаль ярким пятном на фоне безжизненных деревьев и их искривленных теней маячил свет машин скорой помощи и полиции.       — А еще у тебя хорошее чутье, — добавил Джон, метнувшись глазами с Алекса на Агату.       — И паршивое чувство юмора, — вставил Шерлок, в следующую секунду заслужив укоризненный светлый взгляд снизу.       — И отменная логика. — Голос Джона заставил напарника пожать плечами.       — Он же угадал, через какой вход они вошли, — невзначай напомнил Шерлок.       — Не угадал, — устало хмыкнула Агата, протягивая свободную ладонь Алексу.       Тот наверняка закатил глаза, но все же достал сжатый кулак из кармана пальто и положил содержимое в ее руку.       — Никаких тайн с тобой, — проговорил тот. — Держи.       На ее бледной ладони лежала маленькая сережка, одну из которых она потеряла на днях. Шерлок, поджав губы, улыбнулся, и у его освещенных желтым светом автомобиля глаз появились морщинки. А Джон, поднявшись, и вовсе убрал руки в карманы, тихо рассмеявшись.На лице Агаты появилась слабая улыбка.       Спрятав находку Алекса в карман пальто, она подняла упавший край пледа и накинула на него. Тот обнял ее за плечи и притянул к себе, задумчиво вдыхая запах ее волос.       — Что ж… — протянул Шерлок, вновь заставив всех посмотреть на него.       — А я сразу говорил, что он сел в твое такси, — вдруг выдал Александр, безучастно улыбнувшись.       — Это еще надо проверить.       — Пробью по камерам и сразу сообщу, — с хитрецой добавил тот.       — Было приятно иметь с вами дело.       Он заглянул в сумрачный лес во взгляде Агаты и снова выдал легкую ухмылку. Посмотрел на Александра и, наткнувшись на его холодные, но все же спокойные глаза, длинно кивнул, а затем протянул ладонь без перчатки.       Тот решительно встал, слегка вскинул голову и уверенно ответил на пожатие, расслабленно приподняв уголок губ. Сразу же после подошел к Джону и попрощался с ним, в последний раз признательно взглянув в его светлые глаза. Тот, выпустив ладонь Алекса, подошел к сидящей без туфель Агате, заботливо приобнял ее и потрепал по плечу.       Еще раз кивнув, детектив и его помощник ушли.       Темно-синее пальто развевалось на ветру, пока Шерлок уверенно двигался вперед.       Воротник кожаной куртки Джона иногда падал, но тот тут же поправлял его, не позволяя холоду касаться кожи.       Алекс присел обратно, впрочем, не отрывая взгляда от их удаляющихся силуэтов, наверняка все еще думал о сказанных ему словах. Агата вновь прижалась к нему, уткнувшись макушкой в его шею и бессильно протянула:       — Поехали домой… тут холодно…       — Грелки мало? — Он немного наклонился, чтобы заглянуть в ее лицо, но смог заметить только еле заметный отблеск изнеможенной улыбки. И потому не менее устало прошептал: — Поехали, котенок.