Звуки Тишины

Глава 1.       Если Вы учитесь в какой-нибудь простой школе, где за дисциплиной детей не так строго следят, как за их учёбой, то Вы понимайте, что значит шум на уроке.       Да и понимать тут особо не надо. Иногда она вам мешает, иногда всё же тишина появляется, и Вы можете спокойно работать или же начать болтовню. Бывает и такое, что именно Вы — искра перед костром, то есть Вы и начинайте разговор. Это по мне так абсолютно нормально, хотя и мешает. Может психологи что-то так и наговорили про свои 40 минут, но я попробовал — не смог.       Поэтому чаще всего источником шума был Я. Как и наш один из главных героев, Альфред.       Странное имя для русского, да? А всё лишь потому что он и так не из России. Его полное имя «Альфред Ф. Джонс». Он из США. Американец.       Он носил квадратные с округлёнными краями в тонкой железной оправе (Сверху этой оправы не было) очки; обычную школьную форму тёмно-коричневого цвета, а поверх неё была куртка, из кожи, с воротом на предплечьях, а на спине красовалась белая цифра «50». Альфред её носил на улице. Почти всегда, но обычно осенью и зимой.       Его кожа была довольно светлой. Он родился Европеоидной расы. Брови были широкие в начале (если считать, что межбровье — начало) и тонкие в конце. Глаза большие, цвета морской воды, что очень даже мило выглядело для него. Нос у него ровный, слегка заострённый. Лицо немного вытянутое, хорошо выделялся на мягких изгибах лица подбородок. Губы почти сливались с кожей, хотя были довольно розовые. Рот искривлялся лишь в доброй, очень миловидной улыбке. Золотые волосы были почти дикие, как бы Альфред не старался их уложить. Однако был один локон, а скорее завиток, который очень нравился американцу. Там где обычно волосы делятся на 2 стороны (в случае Альфреда это деление находилось справа) был завиток, который не подчиняясь закону гравитации тянулся вверх, и это выглядело довольно классно.       Этот американец поднимал суматоху в 9 «В». Когда он говорил на русском, то это выглядело не очень профессионально, так как сам Джонс прожил 11 лет в Америке и пока что отвыкает от своего акцента. Но его однаклассники уверяли, что это было прикольно, а одноклассницы мило смущались, когда он к ним обращался.       Только один Иван избегал контакта с тем. Патриот чистой крови не хотел загрязнить свою честь разговаривая с американцем. Иван Брагинский был в корне не прав про Альфреда, но ему было всё равно. Пусть только попробует ещё раз подойти.       А ведь Альфред давно ещё пытался как-то с ним заговорить, жалко, окончилось всё это не очень хорошим концом.       Дело было так, после урока русского, по которому Иван был почти круглым отличником весь класс убежал обедать, а он пошёл на следующий урок. Урок Искусства и Черчения. Ваня считал этот урок слегка бесполезным в 7 классе. Но сейчас, точно зная на кого пойдёт, он любил этот урок. В тот момент Альфред заметил, как одиноко шёл по школе широкоплечий парень в школьной форме с белым шарфом, концы которого тянулись чуть ли не до колена. Джонс недолго думая осторожно пошёл за Иваном, пока тот ничего не замечал.       Через несколько минут, Альфред судорожно вздохнул и улыбнувшись сказал: — Привет, тебя же Иван Брагинский звать, да?       Это было довольно плохой идеей, так как Ваня резко повернулся, чуть ли не сбив Альфреда с ног.       Удивлённое лицо сменилось предупреждающим. Иван поправил свой шарф, отвернулся и молча стал идти дальше. Альфред слегка выгнул бровь, в знак не понимания, но всё равно пошёл за ним дальше. — Молчание в знак согласия. А я Альф-- — Я знаю кто ты.       Ваня только сильнее укутался в шарф и попытался мягко улыбнуться. Джонс улыбнулся ему в ответ. — Правда? Мы же вроде... Мало знакомы.       Сказал американец. — Мало от слова совсем. Я бы хотел оставить это положение ещё на веков так 8. — Почему? Разве ты не хочешь иметь друзей, как я? — Нет. -- Это потому что-- — Это потому что ты пидор. И не отсюда. За километр чувствую от тебя кровь неродную.       Повернулся Ваня лицом к Альфреду. Почему эти слова были как гром среди ясного неба? Лицо Брагинского излучало миловидность. Альфред только испугался её. — Разве. это может помешать заводить друз.ей?       Джонс посмотрел вокруг. А всё вокруг было пусто, только Иван и он. А в спину что-то ударяло. Холодное и неприятное. Ваня всё так же мило улыбался тому. Альфред не чувствовал и капли в этой улыбке чего либо доброго. Джонс повернулся телом назад и заметил, что это кран. Кран в руках Брагинского, который так сильно упирался в спину голубоглазого. Побледнев он снова повернулся к Ивану. Эта «улыбка» теперь выглядела жуткой усмешкой. — Ваня?.. — Не называй меня так. Мы с тобой и близко не знакомые.       Альфред почувствовал на себе холодный пот и кран, который резко впечатался ему в челюсть.       В тот день Иван ни в чём не подозревался, так как избитый на полу чуть ли не до полусмерти Альфред находился вообще в другом корпусе, где было ближе к информатике. А как мы все знаем, Брагинский шёл к кабинету ИЗО.       Тем днём Джонс засел в больнице на полтора месяца.       А где-то к концу лечения класс решил отправиться к больному, что бы увидеть его.       Пришли все.       Кроме Ивана.       А после выздоровления, Альфред боялся взгляда и улыбки Брагинского больше всего на свете. Это не была психологическая травма.       Просто иногда хотелось жить.       Альфред судорожно вздохнул. Сейчас, когда он это вспомнил автоматически взглянул на Ивана, который тоже посмотрел на него. Зрачки Джонса аж уменьшились и он, резко повернулся обратно. Живот скрутило чувство боязни.       Тело содрогнулось, так как всё ещё помнило, как чуть ли не смеясь его избил Иван. Прошло 2 года…