Звуки Тишины

Глава 5.       Вот так проходит целый день. В компании себя и себя. Да, Альфред заперся. Он не выходил уже 2 дня. Иван каждый день стучался ему в комнату, что бы убедится — он там и он жив.       В ответ он получал лишь стук, доносящийся из стены.       К чему же эта перемена? И почему американец вдруг закрывается, а не русский? С чего вдруг Ивану стало важно самочувствие и общее присутствие Альфреда?       Английский давался теперь с трудом и Иван почти нинасколько не поднялся в аудировании.       В это время Альфред сидел в телефоне и сам изучал русские слова, пользуясь переводчиком.       Так, а что же произошло?       В тот день, когда Иван обнял Альфреда, а потом понял, что влюбился в те глаза, случилось такая передряга.       Иван держал за плечи Альфреда, а Альфред мягко пытался оттолкнуться от Ивана. Было явно видно, что белобрысый не хотел поддаваться златовласому. — Альфред Ф. Джонс? — Что..?       Брагинский не ответил, просто начал смотреть на того с милой улыбкой. И опять. От страха Альфред затих и смотрел тому лишь в глаза, боясь сделать лишнее движение. Американец так и не заметил, как Иван уже был слишком близко к нему лицом, как улыбка исчезла, но пристальный взгляд остался. Джон проснулся лишь когда понял, что не мог нормально дышать, да и лицо почему-то горело.       Оказывается Иван так мягко прижался своими губами к губам американца, что только подсознание последнего стало понимать, что случилось.       Альфред уже тянулся ладонями к Брагинскому, что бы его мягко оттолкнуть от себя. Но русский был явно не промах и уже держал чужие запястья в крепкой хватке. Американец был в трудном положении, поэтому начал бить коленями ноги белобрысого.       Так они сидели ещё полминуты, пока Ивану это не надоело и он нежно отстранился от губ Альфреда, испустив недовольное фырканье, а потом снова мило улыбнувшись. А забыл, он всё так же держал Джона в крепкой хватке.       Тот сидел и следил за действиями другого. Лицо запотело, оно всё было красным. И сидел бедный Альфред, сдерживая свои бедные, совсем уж ярко выраженные на лице эмоции.       Иван мягко смотрел на Альфреда, а потом стал тереться об его щёку носом. Вот тут подал голос с характерным акцентом: — Прости, конечно, но какого чёрта?!       Иван не сразу ответил, он подождал, когда Альфред сделает эти прекрасные брови домиком. — Подсолнух, о чём ты?       Всё. Джон перестал думать и слегка задрожал. — Ты видимо издеваешься надо мной. Ты только что поцеловал меня! А теперь проявляешь дикую близость ко мне! Что с тобой? Ты заболел?!       Этот Брагинский опять-таки не сразу ответил, а лишь прижался к американцу. — Возможно. Слабостью.       Альфред мягко вырвался из хватки Ивана и, слегка дрожа, встал со своего места, сгрёб все свои вещи в свою школьную сумку и ушёл к себе в комнату. Брагинский ничего не сделал. Он лишь молча сидел, наслаждаясь тем, что его тело помнило это прикосновение губ.       А Альфред стал молча трястись на кровати, пугаясь каждого шороха.       Теперь на 2-й день общего молчания, Альфред вышел из своего укрытия. Он вышел, а в дверном проёме, загараживая тому путь уже стоял он.       Этот Брагинский.