Звуки Тишины

      Альфред и Иван через минуту достали учебники, оба присели на диван в гостиной и начали заниматься.       Проходит несколько часов. У Альфреда получается хорошо говорить обычные, вполне не трудные для него «Привет», «Пока» и т.д. и слово «Работа» и «Шашлык». — Шащлик. — Нет, шаш и лык. Давай Ша-аш. — Ша-а-аш. — Лык. — Льык. — Ох, ну. Лык. — Л.Лык. — Отлично. Теперь соедини эти 2 слога. — Шаш-ш.лык. — Увереннее давай. — Шаш-шлык — А теперь быстро и чётко. — Шашльык! — Ещё раз. — Шашлык!       Иван даже улыбнулся, честно говоря радостно. Он облегчённо вздохнул и поправил свой шарф. — Ну-с, думаю, на пока достаточно. Теперь. — Аудирование? — Да.       Теперь очередь Альфреда улыбаться. Ему было приятно знать, что этот Брагинский мог быть адекватным, спокойным человеком. И прошло ещё несколько часов, как Иван уже мог писать аудирование на слабую, но всё же 4. — Perfect! The next? — А… Не понял, так. Некст. Дальше. Нет, я пожалуй отдохну.       Иван поправил свои волосы и лёг прямо на Джона, вернее на его колени, а американец сделал брови домиком, а его лицо слегка покраснело. Но это было не смущённое, а скорее лицо непонимания.       Но Альфред ничего против не имел и просто сидел молча, сам занимаясь с русским. Конечно, это было сложно для такого неугомонного, как он, сидеть тихо и заниматься. Но знайте, иногда понимаешь, что больше тебе то делать и нечего.       Поэтому Альфред так погрузился в свои мысли, что не замечал, как Иван спокойно следил за его стараниями. Интересно. Это он для экзаменов делал?       Или его правда привлекал русский, что он так мчался его выучить? Брагинский усмехнулся и посмотрел на лицо Джонса. Оно было улыбчивым, хотя виски иногда дёргались из-за напряжения. Щёки были мягкие и розовые. Губы тоже. Брови слегка нахмурились. Голубые глаза вдруг осознанно посмотрели на учебник. Походу Альфред вышел из «транса». Он взглянул на сиреневые глаза, которые с улыбкой на лице так приятно на него смотрели. Но. Джонс боялся, что взгляда, что улыбки Брагинского, поэтому дёрнул плечами и побледнел.       Иван спокойно поднял голову и продолжил смотреть на того.       Альфред, как под гипнозом тоже смотрел в его глаза, но с отчаянным желанием посмотреть куда-нибудь в другое место. — «А что если я повернусь и он ударит меня?»       Альфред вспомнил, как незаметно тогда Иван достал кран, поэтому осмотрел русского с головы до ног. Руки уже тянулись к нему.       Ой, ой, как не хорошо получилось. Первое впечатление о патриоте у него сложилось нехорошее, поэтому подумал, что тот тянется его задушить.       Но Иван просто хотел того обнять. И зачем даже сам он не понимал.       Альфред опрокинулся спиной назад и получилось так, что американец лежал на диване спиной, а Иван тянулся к нему. Русский взял того за плечи и прижал к себе, обнимая.       Альфред нахмурился и покраснел. С чего вдруг это? Может у него в руке сейчас кран? Альфред осмотрел Ивана, слегка оттолкнув его. — Что-то тут не чисто.       Сказал американец и ощупал Ивана. Тот лишь мягко покраснел и укутался в шарф. — Хей, что ты делаешь? — У тебя же было что-то в руках, да? Кран или серп какой-нибудь?       Русский тут же понял, к чему клонит Альфред. Джон так боялся Ивана, что много чего скрывал. В каждом действии видел что-то подозрительное. Сам Иван в этих милых голубых глазах был какой-то подозрительный, мутный. парень в белом шарфе даже слегка расстроился. Неужели в тот день, когда он избил Альфреда до полусмерти так чётко остался в памяти? Логично, вообще-то. Не забудешь тут.       Альфред же смотрел в глаза Ивана пристально, что бы увидеть там огонёк хитрости. Он до последнего не верил, что у Ивана были хорошие мотивы на него. Но в глазах была лишь видимая грусть и осознание ситуации. В глазах читалась правдивое «Прости» или что-то в этом роде. Альфред моргал, протирал очки и глаза, но взгляд оставался такой же грустный. Русский молчал. Он думал, что же он наделал. Он только сейчас осознал, как плохо, когда влюбляешься, но в ответ получаешь видимое недоверие и страх.