подземельные угодья

— Леви, ты неправильно держишь нож, — в очередной раз вздыхает мужчина, наблюдая за своим умелым племянником. — И делаешь слишком много движений. Пока ты красуешься, тебе челюсть сломают. — Да ну, Кенни, — юноша спокойно отрабатывает удары, пытаясь держать нож как надо, но в конце концов всё равно переворачивает его, направив лезвие назад, а не вперёд. — Разве это хоть раз помешало мне? Ты видел, сколько людей мне удалось прибить. — Как знаешь, — короткий вздох и задумчивый взгляд. Да, Кенни знает эту странную на первый взгляд особенность боя Леви. Слишком уж много тренировок он контролировал. Такая техника, конечно, напрягает, но всё-таки правда не мешает в сражении, а значит имеет место быть. Главное — юноша сможет себя защитить. Прошло несколько лет после их знакомства. Из полудохлого ребёнка, Леви, не без помощи Кенни, превратился в здорового, хорошего для своего возраста бойца. В свои четырнадцать он сразился уже в многих битвах, некоторые были не на жизнь, а на смерть. Осталась не улажена лишь одна проблема — Леви привязался. Юноша хочет продолжить тренировку, но резко останавливается, как только до его ушей доносится девичий крик и мужской хохот. — Кенни? — юноша смотрит на наставника, и, получив в ответ на молчаливый вопрос кивок, направляется на звук. Кенни идёт за ним. Среди хмурых тошнотворных домов с желтоватым оттенком на небольшой площади, расположился незнакомый толстый мужчина, прижимающий к полу девчонку. На вид она чуть моложе Леви, однако защититься не может, беспомощно махая руками. — Сейчас я покажу тебе, что значит родиться без яиц! Хохот, девочке рвут грязное бледно-розовое платье, вцепляются в тело жирными руками, раздвигают тонкие ноги. Окружающим людям абсолютно всё равно, лишь некоторые наблюдают за происходящим, даже не думая вставать на защиту. А те, кто хотят, тоже ничего не делают - этот мужик довольно известный бандит. Девочку, конечно, жалко, но своя шкура дороже. Такие происшествия нередки для Подземного города. Здесь всё решает сила и умение драться. Это Леви уяснил. Юноша закатывает глаза, ведь это всё уже осточертело. Он не благородный рыцарь, и не спешит на помощь к каждому встречному, но иногда непонятная эмоция захватывает его, сейчас например, заставляя разбежаться и пнуть мужчину в вонючее брюхо, так что тот с оханьем заваливается на спину. Помимо неё, злость движет Леви. За несправедливость, за такую ужасную жизнь, за таких ужасных окружающих, поэтому он без сомнений прописывает ботинком по исказившемуся от страха лицу, с размаху пинает в грязный от первой встречи с подошвой живот, проходится небольшим каблучком по кадыку, так что противник задыхается в слюнях и боли. Пару раз полоснул ножом по лицу и ещё куда пришлось, и вот вокруг дерущихся уже собрана толпа зрителей. Девочка лишь отползает назад, прижимая к себе куски платья, огромными от испуга глазами разглядывая юношу, что спас ей может и не жизнь, но как минимум здоровье. — Теперь тебе ясно, кто тут родился без яиц?! — восклицает Леви, тряся противника за воротник. С заплывшим посиневшим глазом и текущей изо рта кровью мужчина падает на землю, придавленный сверху ногами Леви. Возможно, победивший ещё бы покричал и позлился, потоптал тело мужика, посмотрел, что там случилось с девочкой и ушёл бы домой, вот только краем глаза он замечает, как удаляется силуэт. Человек в охристом плаще со шляпой на голове, что спас Леви от неминуемой гибели и обучил жизни, сейчас поворачивается к нему спиной и уходит. Сливается с толпой. Ярость как рукой снимает, ни девочка, ни горе-насильник его теперь не волнуют. — Кенни… Леви слезает с поверженного, пытаясь разглядеть наставника, но тот уже ушёл. Испарился, словно его и не было. Как же так? Может, Леви разочаровал его? Да нет, вряд ли. Тогда почему? Почему он уходит? Надо его догнать… а есть ли смысл? Если он планирует возвращаться, то вернётся сам. Он точно вернётся. Он не бросит Леви одного на произвол судьбы. — Т-ты Леви, да? Юноша оборачивается и натыкается на ту самую девочку, теперь смотрящую на него без испуга, с огнём и решимостью. — Я слышала о тебе. И ты спас меня, я… — Не обольщайся, — холодно перебивает Леви, испепеляя её равнодушным взглядом. — Я просто тренировал приём, — холодно добавил, прежде чем развернуться и уйти.

***

Несколькими минутами ранее. Ты сидишь на плоской крыше небольшого домика, наблюдая за проходящими под тобой людьми, и думаешь. Почему всё именно так? За что люди заслужили такое отношение, что их лишили неба? Заперли под землёй, не давая даже на лучик солнца взглянуть, если не заплатят. Старики, взрослые, дети… За что всё это? Ты вздыхаешь, подпирая голову рукой. Лучик надежды, хоть бы маленький лучик надежды, пусть даже не солнца, а просто того, что даст смысл жить… Может, спрыгнуть отсюда? Представить себя птицей, отправить душу в полёт. Может, хоть тогда можно будет ещё хоть раз взглянуть на небо? Ты же видела его однажды, что мешает увидеть ещё? Мысль, вообще-то, совсем не вдохновляет. Это просто красивый предлог для некрасивого суицида. Пора уже смириться — под землёй нет ни будущего, ни справедливости. Только страх, грязь и боль. Ты встаёшь на ноги и подходишь к краю крыши. Смотришь вниз. Не так уж и высоко, но если кувыркнуться вниз головой, то пиши пропало. Уже хочешь сделать смертельный шаг, как вдруг к горлу подкатывает ком страха, что-то заставляет отшатнуться назад. Может, судьба? Справедливость? Надежда? А, нет, всего лишь какой-то мужик дёрнул тебя за воротник платья. Хочет отговорить? Дать надежду? Неужели хорошие люди ещё остались? — Что, малявка, жить надоело? — перегар врезается в рецепторы, заставляя закашляться и понять, что это не герой-спаситель, а злодей-бандит. Хитро блестят крупные глаза, изучая твоё личико. — Раз не можешь принести пользу себе, принеси другим! Давай, детка, стань моим утолением! Ты пару секунд непонимающе моргаешь, а вдруг дошедший смысл сказанного заставляет сердце биться в висках. Ты начинаешь брыкаться, начинаешь вырываться. Нет, свою «честь» не жалко, о какой чести вообще может идти речь, если ты живёшь как крыса в норе? А вот боль никто не любит, боль чувствовать не хочется, а вряд ли этот мужик захочет заботиться о твоём благополучном состоянии. Ты чудом оказываешься на свободе, по ящикам спускаешься с невысокого дома на землю и бежишь куда глаза глядят, вот только тебя легко настигают, повалив на землю. Ты ударяешься головой, так что вокруг всё мутнеет, а в ушах застывает звон, заставляя жмуриться. Крик сам вырывается изо рта, внутри всё обрывается, когда мужчина рвёт твоё платье на куски и хватает за ноги. Вот и всё. Вот и смысл жалкого существования. Быть подстилкой для какого-то вонючего жирдяя, вот и предназначение. Но вдруг появляется он. Тот самый луч надежды, который ты ждала эти годы. Луч, что будто пронзает мужчину, луч, что опрокидывает его на землю и начинает избивать ногами так, как будто это самый главный злодей всего мира. Страх сменяется счастьем, ты с открытым ртом и лёгкой улыбкой смотришь на этого молодого брюнета, на своего спасителя. Руки невольно комкают тряпьё в руках, и ты, позабыв о боли и безнадёжности, встаёшь на ноги и делаешь шаг вперёд. Тебя будто озаряет солнце, будто ты выходишь из тени. Внутри всё клокочет от счастья, и ты, не видя ничего кроме мальчишки, как загипнотизированная идёшь к нему. Ты догадываешься, кто это. Это Леви. Мальчишка, что держит в страхе полгорода, мальчишка, что только что спас тебя от потери рассудка. — Я слышала о тебе, — слова сами срываются с языка, хочется сказать так много, что не знаешь, за что ухватиться. Леви оборачивается и смотрит на тебя странным взглядом, но что-то по нему понимать не хочется. Сам факт того, что сам Леви посмотрел на тебя заставляет говорить. — Ты спас меня, я… — Не обольщайся. Я просто тренировал приём. Он разворачивается и уходит. Заправляя, растрепавшиеся сальные волосы за ухо, ты идёшь следом. Что он там сказал? Всё будто в воде, смысл слов не доходит, хочется просто вечно идти следом за эти лучом и ни о чём не думать. Вроде, на общение Леви не настроен, но это и неважно. Это и не нужно, ты просто идёшь. Шаг в шаг, вдох в вдох, кажется вы становитесь одним целым… Как вдруг ты врезаешься в его спину, без слов отшатываясь назад. — Чё ты прёшься за мной?! Отвали, пока я тебя не раскромсал как того идиота! — Леви… — только и шепчешь ты, даже не думая уходить. — Леви…