Страшиться ночи

Элрос единственный, кто все еще не спит, когда Маэдрос возвращается в лазарет. Маглор отсыпается после худшей из своих ран, а Элронд совершенно вымотан попытками излечить его, но Элрос бодрствует. Ночь приносит покой, который уже не способен дать им день и… И так просто лучше. Не спать, устроившись на столике у изголовья кровати, откуда он может видеть их обоих. Лучше не спать, пока он ждет Маэдроса. (Они вместе доковыляли до крепости. Элронд был слишком поглощен раной Маглора и той странной новой песней, которую пела им кровь, чтобы заметить, как расширились глаза Маэдроса, когда он увидел их, или как его рука дернулась – всего на мгновение – к мечу.) (Элронд также не заметил, как распахнулись от изумления глаза Маглора, когда он перевязывал его рану.) (Элронд не заметил, но заметил Элрос.) Маэдрос проскальзывает в комнату, и какое-то время они оба, скрытые в тени, смотрят, как поднимается и опускается грудь Маглора. Грудь Элронда не поднимается, но это не важно. Не важно, что еще изменилось – Элронд все так же ворочается и крутится во сне. «Теперь ты убьешь нас?» – спрашивает Элрос, когда тишина становится невыносимой. Он говорит тихо, чтобы Элронд не проснулся. Элронду не стоит просыпаться для такого. Элрос и сам предпочел бы спать, если все-таки… Он предпочел бы не спрашивать это у того, кто учил их обращаться с мечом и ездить верхом и говорил, что их главная задача – их единственная задача – защищать друг друга и остаться в живых. Он предпочел бы не спрашивать. Но он не увлекается музыкой мира так легко, как Элронд, и он старше, и кто-то же должен, поэтому он спрашивает. Маэдрос закрывает глаза. Элрос редко видел, чтобы страдание так явственно проступало в его чертах. «Нет, – говорит он так же тихо, как до этого говорил Элрос. – Нет, я не настолько лицемерен». «Хорошо, – отвечает Элрос и устраивается на столике поудобнее. – Тогда можешь присмотреть за ними вместе со мной». Уголок губ Маэдроса дергается, когда он слышит это официально данное разрешение. «Почту за честь», – говорит он совершенно серьезно, хотя уже практически улыбается. Он садится возле кровати, совсем рядом со свисающими ногами Элроса, и тот в конечном итоге соскальзывает со стола на пол и кладет голову на грудь Маэдроса, потому что, возможно, он все же немного устал после всего. (Когда Маэдрос говорит, что не настолько лицемерен, он имеет в виду, что и сам монстр. Они оба понимают это.) (Но Маэдрос понимает это в том смысле, что кровь на его руках делает его монстром.) (Элрос понимает это в том смысле, что не ошибся, когда почувствовал, что, в то время как кровь Маглора пахнет сладко – не добычей, ни за что, но все же сладко – кровь Маэдроса пахнет чем-то совсем другим.) (Они оба считают, что прекрасно поняли друг друга.) Элрос не рассказывает Элронду большую часть, однако делится с ним своими мыслями насчет Маэдроса. Элронд соглашается. «Его кровь взывает к луне», – говорит он, а Элрос научился доверять его мнению о подобных вещах. Это не очень важно на самом деле. Просто интересно, не более. Ровно до тех пор пока полная луна не повисает высоко в небе. Они больше не спят так много, поэтому ночами блуждают по опустевшим каменным коридорам. Почти все население крепости спит. Оно уже не так многочисленно, как когда она только строилась. Они не собираются останавливаться у спальни Маэдроса. Он и так спит достаточно плохо, чтобы еще и они будили его. Но до них доносится шум борьбы и запах крови, и уже ничто не может остановить их. (Сегодня ночью пение не сработало. Маглор не может точно сказать почему. Он никогда не может.) (Он все равно не оставляет попыток, даже если теперь это попытки прижать брата к полу.) (Наверное, он мог бы приковать его. После того, как брат заснет, и до того, как он проснется, уже не будучи собой. Он мог бы привязать его к кровати.) (У Маэдроса недостает руки с тех пор, как он в последний раз был прикован, и Маглор теперь всегда думает: Нет.) (Никогда больше.) Они оттаскивают нападающего от Маглора. Для этого требуются усилия их обоих, даже с их новообретенной силой, и только тогда они понимают, кого держат. «Что ты делаешь?» – в ужасе спрашивает Элронд, но Маэдрос только рычит. Волчий запах теперь ощутим очень ясно. «Держите его», – как-то отчаянно просит Маглор, а затем его голос смягчается, становится нежнее, и колыбельная льется с его губ, пока глаза Маэдроса не закрываются и он не перестает сопротивляться. С рук Маглора все еще капает кровь. Элронд срывается с того места, где он стоял, обхватив Маэдроса за грудь, и спешит взглянуть на царапины. Нога Маглора давно в порядке, но Элронд так и не прекратил присматривать за ним, словно боясь, что болезнь может в любой момент вернуться и все-таки забрать его у них. «Так вот что он имел в виду, говоря, что и сам монстр», – произносит Элрос, и взгляд Маглора становится жестким. «Нет, – отвечает он. – Он не знает. Он не должен знать, Элрос. Если он узнает, что Моргот заточил что-то внутри него… Если даже на мгновение решит, что Враг имеет власть над его разумом…» Он не говорит, что сделает Маэдрос. Элрос и сам может догадаться. Он видел достаточно взрослых, выпрыгивающих из окон. «В наши головы Враг тоже вложил что-то?» – спрашивает он, и Маглор бледнеет. «Нет, – говорит он. – Нет, вы это все так же вы». «Только монстры». «Никогда», – голос Маглора звенит, и его утверждение по силе могло бы сравниться с клятвой. «Хорошо, – говорит Элронд успокаивающе. – Думаю, с твоими руками все будет в порядке. Можешь скрыть это от него, если так действительно нужно». Он посылает Элросу предупреждающий взгляд. Элрос не уверен, означает ли это «закрыли тему» или «если ты когда-либо скроешь свои раны от меня, то пожалеешь об этом». Его устраивают оба варианта. «Что теперь?» – спрашивает он. «Теперь, – отвечает Маглор со вздохом, – вы отправляетесь в постель, а я надеюсь, что он проспит до утра». «Или, – Элронд говорит медленно, словно мысль еще не до конца сформировалась у него в голове, – или будет лучше, если мы останемся». (Когда Маэдрос просыпается, две крошечные фигурки крепко обнимают его с обеих сторон. Брат сидит на краю кровати, и у него под глазами глубокие тени.) («Кошмары», – говорит Маглор.) (Он не говорит чьи. Маэдрос подозревает, что, судя по саднящему горлу, как минимум одной из жертв был он сам, но сейчас он не помнит об этом.) («Я могу разбудить их», – говорит Маглор, но Маэдрос мотает головой. Он словно снова в Тирионе – если хотя бы на время расслабиться и не думать ни о чем.) («Пусть спят», – шепчет он, и Маглор улыбается.)