Разделяя судьбу

      В просторном светлом помещении переговорной сидели трое: глава клана Сенджу, его младший брат и глава клана Учиха. Обсудить надлежало крайне неприятную тему, а именно — факт сокрытия отрядом Мадары преступления, совершенного по отношению к деревне мирных крестьян, номинально относящихся под покровительством Сенджу. Хаширама был непривычно задумчив, Тобирама раздражен, а Мадара слишком равнодушен. После разговора с Амари чувство вины ослабило над ним хватку, и теперь он даже преисполнился уверенностью, что сделал все правильно.       Однако же союз был заключен, и Учиха прекрасно понимал, что Хаширама не предпримет никаких действий, как бы Тобираме этого не хотелось. Было немыслимо шатать и так столь хлипкий мир, установившийся между кланами, и самым разумным решением являлось замять данный инцидент.       — Что ж… — подал голос Хаширама, выпрямившись в своем высоком кресле. — Сейчас, когда дело уже сделано, бессмысленно принимать меры.       — Но Хаширама!..       — Мадара поступил скверно, это ясно. Но погибших не вернешь, а в будущем у нас не будет возникать подобных ситуаций, я уверен в этом, — продолжал гнуть свою линию глава Сенджу, повергая своего младшего брата в настоящую ярость.       — Ты даже не накажешь его?! — не глядя указал на ненавистного шиноби Тобирама, пренебрежительно говоря о нем в третьем лице.       — …Я не его «командир», чтобы иметь право воздействовать на Мадару таким образом, — почесал затылок Хаширама, покосившись в сторону друга, который почти ничего не сказал за все время обсуждения его греха, а лишь смотрел в окно, подперев рукой подбородок. — Я поговорю со своим другом. Это единственное, что я могу в данной ситуации. — Тобирама недовольно хмыкнул, а когда старший брат вежливо попросил его оставить их с главой Учиха наедине, просто взорвался. Впрочем, терпеливость Хаширамы тоже имела свои границы. Предупредительно зыркнув на беловолосого родственника, он тотчас подчинил его своей воле, и беснующийся Сенджу покинул их.       Мадара ожидал, что его друг теперь станет отчитывать его, и та минута тишины, что повисла в помещении, дала ему понять, будто бы Хаширама как раз сейчас придумывает какую-нибудь очередную душещипательную речь, направленную в сторону его перевоспитания. Однако, он слегка ошибся.       — Как тебе живется в Конохе, Мадара? — вдруг спросил Сенджу, и даже добродушно улыбнулся.       — Н… неплохо, — откликнулся Учиха, слегка развернувшись на своего собеседника.       — Тебе не одиноко? Я тут подумал, что мы могли бы встречаться почаще.       — …Нет нужды. Свое свободное время я провожу с Амари.       Теперь, когда он признал факт сожительства со своей служанкой, не видел смысла скрывать это перед Хаширамой. Он подозревал, что даже этот понимающий Сенджу подсмеивается над ним в глубине души, однако не ощущал от этого стыд. А лишь осознание того, что никому из них не понять его. Но Хаширама был не настолько лицемерен, чтобы думать подобным образом.       — Я очень рад это слышать. Мужчине обязательно нужна женщина. Это одна из немногих вещей, в которой я уверен на все сто процентов.       Он засмеялся и тем самым заставил Мадару ощутимо расслабиться. Даже издать ответный смешок.       — Амари очень милая и хорошая, — продолжал разглагольствовать Хаширама. — Она одна из тех девушек, лицо и голос которых не забывается никогда…       — А твоя принцесса Узумаки? Такая же?       — Хм, — приподнялся со своего места Сенджу, своевольно присаживаясь рядом с другом. — Каждая женщина хороша по-своему. Мито хороша как раз тем, что она… принцесса.       Таким образом Хаширама хотел намекнуть другу, что иногда приходится выбирать между хорошим характером, лицом, смекалкой и, само собой, положением, но чаще всего вышеперечисленные качества не сочетались между собой. В самом деле, ведь даже всесильные богини заведовали лишь одной благодатью, но никак не всеми сразу!       — На твоем месте я бы женился на ней, — посоветовал Хаширама, но Мадара почти никак не отреагировал. Однако, он не мог сделать вид, будто бы не услышал.       Как будто бы он сам не размышлял об этом!       Все было не так просто. Мадара не мог связать себя узами брака по многим причинам. Дело было даже не столько в положении Амари. Но исповедоваться в этом бывшему врагу Учиха не имел ни малейшего желания.       Их деревня была практически построена, но… Мадара уже подумывал о том, что настанет миг, когда он уйдет отсюда. Он не смел заявить об этом хоть кому-нибудь, ибо Хаширама тотчас стал бы его уговаривать изменить свои мысли, но это было бы лишней тратой времени. Мадара попытался сделать шаг в сторону их общей с Хаширамой мечты, но в итоге почти каждый день убеждался в том, что это решение было ошибочным.       Если бы рядом не было Амари, Мадара не разумел, как бы он выдержал этот моральный натиск со стороны Сенджу, соклановцев, дайме и других, не питавших к нему симпатии. Зачем шиноби думать о симпатии? — скажет читатель. Однако, порою Мадара чувствовал себя лишним. Не только в деревне, но и в целом мире. Для такого человека, как он, это было очень плохой средой для размышлений.       Думая об этом, Мадара даже не заметил, как вернулся домой. В свою маленькую хижину на окраине. Он до сих пор не нашел времени перестроить ее, и потому уже почти год они так и жили с Амари в этой скромной хатке. Однако, как и сказала Амари, им двоим было в ней даже лучше, чем в старом огромном особняке главы клана Учиха в брошенном селении.       — Мадара-сама! Доброе утро! — выскочила на порог его служанка, лучезарно улыбаясь, всем своим видом приглашая войти внутрь. — Как начался ваш день?       Учиха выдохнул порцию воздуха, расслабленно улыбнувшись, и, слегка потрепав себя по загривку, посмотрел на солнечный диск, который был почти в зените. Погода стояла самая что ни наесть приветливая, августовская. Потому, поразмыслив о чем-то, Мадара снова развернулся на девушку, что все еще стояла напротив него на пороге, и сказал:       — Сегодня так хорошо. Глядя на природу, что раскинулась вокруг нашего поселения, вдыхая этот чистый, ласковый ветерок, даже на душе невольно посветлело. Не хочешь прогуляться со мной до реки?       — Правда?.. А можно? — хлопнула в ладоши обрадованная девушка, ибо прогуливались они с хозяином крайне редко. Можно сказать, Амари помнила лишь пару таких случаев, и то, «по делам». — Я только переоденусь, погодите!       Мадара усмехнулся, оставшись стоять снаружи, подставив свое бледное лицо последним летним лучикам.

***

      — Придвинься ближе, не стесняйся, — предложил Мадара Амари, показательно отставив свою правую руку, будто бы приглашая в свои объятия.       Девушка смущенно кивнула, и торопливо переместилась прямо ему «под крылышко». Они уже как час сидели на крыше одного из столичных дворцов, оказавшись здесь в самом конце их длительной прогулки — на дворе уже стояла ночь. Сперва они исследовали глубины живописного леса, весь вечер отдыхали у озерной глади, наслаждаясь треском костра, а теперь забрели в столицу, полюбоваться ночными огнями и, конечно же, полной луной.       Амари была так счастлива, что ей казалось, еще немного — и она просто расплачется. Этот вечер стал для нее мечтой, воплотившейся в реальности.       — Вот бы этот день никогда не заканчивался! — мечтательно молвила она, уложив свою головку на грудь Учиха. А про себя подумала, есть же настолько счастливые люди, что позволяют себе каждый день вот так купаться в любви дорогого сердцу человека. Но, разумеется, это было бы слишком дерзким желанием.       Будто бы прочитав ее мысли, Мадара приобнял девушку второй рукой, прижав еще сильнее, и сказал:       — Мне бы хотелось проводить с тобой вечера почаще. И дарить тебе больше времени, подарков и… Знаешь, я бы хотел, чтобы ты жила в подобном дворце, как тот, на крыше которого мы сидим.       Амари сжалась, не сомневаясь ни в одном его слове. И, неловко покраснев, возразила:       — Мадара-сама, мне все этого не нужно… Вы ведь понимаете, — затем приподняла на него свое лицо, дабы заглянуть в глаза. — Для меня достаточно знать, что у вас все хорошо. И то, что вы пребываете в добром здравии…       Мадара улыбнулся, как-то натянуто, но только лишь оттого, что почувствовал боль в области сердца. Эта девушка явно заслуживала большего. А Мадара не мог дать ей и десятой части. Глядя на Амари было ясно, как хорошо она подошла бы для семейной жизни, какой прекрасной матерью и женой стала бы эта девушка. Как был бы счастлив тот мужчина, что связал бы себя узами брака с ней. Любой, но только не Мадара. Он все думал о том, что сказал ему с утра Хаширама и в голове слишком прочно засел образ Амари в свадебном кимоно.       — Амари… Ты… Хотела бы выйти замуж? — вдруг спросил он, постаравшись отвернуться. Оттого не увидел с каким ошарашенным выражением лица посмотрела на него служанка.       — …Нет. Нет, совсем не хотела бы… — ответила она, подумав о том, что Мадара, возможно, решил устроить ее брак с кем-нибудь, дабы подарить девушке достойную жизнь.       Мадара, разгадав ее мысли, развернулся, сдержанно посмеявшись.       «Возможно, для нее и впрямь это было бы хорошим вариантов выйти за кого-нибудь в деревне шиноби. Конечно, поналачу ей было бы непросто. Но в последнее время в Коноху перекочевало столько народу, наверняка она смогла бы сойтись с кем-то более честным и благородным, чем я», — подумал мужчина, ласково продолжала рассматривать девушку, которая старалась ответить ему спокойной понимающей улыбкой, отчего умиляла своего господина еще больше.       — Больше всего мне хотелось бы продолжать жить в вашем доме в качестве служанки, — уверенно сообщила девушка, на что Мадара ответил так:       — Для меня ты никогда не была простой служанкой, — заметив, какой сильный эффект произвела на Амари эта фраза, Мадара замялся. Он хотел бы сказать намного больше. Но ему тяжело было раскрыться даже перед тем, кому он беспредельно доверял. Так было и с Хаширамой… — Ладно. Идем домой, уже довольно поздно.       Все-таки чудесные вечера рано или поздно заканчиваются. Но уже совсем скоро Мадара вынужден был вспомнить о своих мыслях о том, что жизнь Амари по-прежнему не устроена достойным образом. Из-за него.

***

      — Как уходите?! Куда?!.. Почему…       Амари слушала своего господина, не понимая, что на него нашло. Он пришел домой немного раньше обычного, но по первому впечатлению — совершенно нормальный, в меру нахмуренный, в меру молчаливый. И вот, пообедав, лидер Учиха вдруг заявляет ей о том, что собирается уйти из деревни! Которую сам, своими руками, так самоотверженно создавал, не жалея сил и финансов!       — Не могу больше, — был короткий ответ мужчины, что понуро уселся на пороге. Только что у него был крайне неприятный разговор с Хаширамой, ставший своего рода прощанием, и хоть в тот момент он ощущал невероятный моральный подъем и решимость — по возвращению домой почувствовал себя крайне утомленным.       — …Но что произошло? Почему вы решили уйти так внезапно? — присевши на колени рядом ним, воззвала к господину Амари, прижав к груди дрожащую руку.       — Это было вовсе не внезапно. Я долго к этому шел. Можно сказать, что я думал об этом с самого начала, как только появился здесь. Может быть, поэтому я и не торопился строить дом… Прости, — развернулся он на Амари, очертив ее взволнованное лицо своим внимательным взглядом. — Поддаться на уговоры Хаширамы было ошибкой. Я знал это — просто хотел проверить. И теперь я убедился.       Снова он отвернулся, и еще раз вспомнил моменты тяжелого прощания со своим другом. Ссору с кланом, окончательно противопоставившую его своим людям, не нуждающимся в его защите. Язвительные комментарии Тобирамы исподтишка… Ему не было себя жалко. Нисколько. Он знал, что так будет и был готов к этому. Но Амари…       — Мне немыслимо оставить тебя здесь, в этом ветхом домике. Поэтому я решил купить тебе что-то более приемлемое, ближе к центру. Так же там есть возможность устроиться на работу в какую-нибудь лавку, в любом случае — если ты обратишься к Хашираме, он обязательно поможет тебе найти занятие, — сказал Мадара будто бы заранее заготовленную фразу.       Не успела девушка отойти от рокового известия, как снова вынуждена была справляться с мучительным ударом в сердце.       — …Вы… вы решили оставить меня?.. Вы решили…       — Мне тоже не хотелось бы с тобой расставаться. Амари, — он не смел развернуться на нее, говоря о том, что бросает ее так внезапно, но другого варианта не видел.       Он ожидал, что девушка разразится плачем, упадет всем телом на пол, но с ее стороны не было слышно ни единого шороха. В таком положении они сидели достаточно долго. Пока Учиха не услышал ее тихий, дрожащий, но в то же самое время очень уверенный голос:       — Хорошо. Я поняла. Вам здесь плохо — поэтому, разумеется, лучше всего будет покинуть деревню. Только вот… — она ненадолго замолчала, будто бы подбирала слова, а затем выпалила: — Я обязана пойти с вами!       Мадара резко развернулся на нее, всем своим видом показывая, что не собирается позволять ей этого, но Амари на этот раз не спрашивала разрешения:       — В тот раз, когда вы забрали меня из моей деревни — это была ваша добрая воля, позволить мне увязаться за вами. Но сейчас я вынуждена поставить вас перед фактом: я иду с вами. Мне не важно, куда вы пойдете, зачем, что намерены делать. Не важно…       — Амари…       — Я знаю, почему вы хотите оставить меня. Ради моего блага, я понимаю. Но ни одно благо на свете мне не нужно, если вас нет рядом! Без вас я не стану жить ни единой минуты, для меня это будет просто лишено смысла. Поэтому… от вас зависит — буду я счастлива или мертва.       Учиха не мог вспомнить, чтобы хоть какая-то женщина за всю его жизнь повергала его в еще более сильный ступор. Амари совершенно не дала ему шанса высказаться! Она в открытую ставила ему ультиматум — либо берешь меня с собой, либо я убью себя. И решительность в ее взгляде не давала усомниться в этом…       — …Даже если ты говоришь, что… последуешь за мной несмотря ни на что… Разве не разочаровалась бы ты, узнай, что цели мои — необъяснимо жестокие? — опустив голову, спросил Мадара. Он не мог озвучить ей свою «мечту», но был уверен, что обычному человеку понять его будет совершенно не под силу.       — Нет. Даже если вы захотите уничтожить весь континент — в таком случае я буду следить, чтобы ни один человек не сумел скрыться с ваших глаз.       Мадара был обескуражен… Он совершенно не ожидал услышать нечно подобное. Он не ведал, какие аргументы привести ей после столь громких слов.       — Тебе до конца дней придется жить в скверных условиях, спать на земле и мириться с моей грубостью…       — Я бы не смела мечтать о большем, — с улыбкой ответила Амари, излучая неподдельную радость.       Она выглядела в самом деле одержимой им, Учиха Мадарой… Бывший лидер клана был уверен: это даже не любовь. Кое-что посильнее.

***

      Все же Мадара ушел. Пришлось забрать с собой Амари, пусть он до последнего был уверен: его образ жизни очень скоро ее погубит. Как он и сказал ей, почти все время они блуждали по континенту, иногда на несколько дней останавливались в каком-нибудь месте, чтобы перевести силы, добыть информацию и пополнить запасы. Сперва Мадара старался ограждать свою дорогую служанку от трудностей, но в итоге девушка доказала ему, что присутствие ее может быть намного полезнее, чем он думал ранее. Хотя он и без этого очень высоко ее ценил. Будучи обычной девушкой, Амари очень легко умела затеряться в толпе, обмануть своим милым наивным видом любого мужчину и с легкостью набиться в подружки к женщинам. Все это открывало для Учиха многие двери, и помогало действовать быстро, не привлекая к себе внимания. Оттого уже очень скоро Амари стала не просто вездесущим сопровождением Мадары, а первым соратником. Человеком, что никогда не задавал вопросы, но в то же самое время делал все, о чем бы его не попросили…       Однако через какое-то время девушка не могла более работать над «мечтой» своего господина с ним на равных. Амари родила ребенка. Как раз к этому моменту Мадара должен был приступить к переломному моменту своего плана. И теперь все сводилось к тому, что им суждено было расстаться по-настоящему…       — Амари… — присел возле девушки Учиха, пока они сидели на привале у костра, с улыбкой заглядывая в маленький кулек в ее руках. — Я хочу тебе кое-что сказать.       — Я знаю, — развернулась на него она, со спокойной, хоть и грустной улыбкой. — Мы уже обо всем договорились. Я не спутаю ваши планы, вы можете не переживать, — убедила она мужчину, беспокоясь, что господин может в ней сомневаться. — Когда вы вызовите на бой Хашираму Сенджу — я должна буду дождаться момента, когда он смертельно ранит вас. А затем показаться ему на глаза с целью попроситься обратно в деревню. Далее уже действовать по второй части нашего плана.       — …Да, все верно, — подтвердил Учиха. — Но это не то, что я хотел сказать тебе сейчас.       — А что же? — слегка наклонила голову девушка, стараясь насладиться общением со своим возлюбленным впрок. Их ребенок мирно посапывал у нее в руках и не мешал родителям.       — Дай мне свою ручку, — попросил Учиха. В тот самый миг, когда Амари протянула ему правую ладонь — на средний пальчик ее было надето маленькое серебряное колечко. Отвечая на непонимающий взгляд девушки, Мадара объяснил. — Люди говорят, лучше сделать что-то поздно, чем вообще не сделать, поэтому… Сейчас, перед тем, как мы расстанемся, я хотел бы сказать тебе, Амари…       Та, к кому он обращался, завороженно смотрела ему в лицо, не в силах даже убрать свою руку обратно.       — Амари, — повторил он. — У нас не было официального брака, но… Ты всегда была для меня супругой. Самой лучшей женой, о которой только можно было мечтать.       — Мадара-сама… — слезы неизбежно покатились с ее глаз. Еще раз взглянув на колечко, что теперь огибало ее пальчик, девушка стиснула руку в кулачок, стараясь стереть им влажные дорожки с глаз, и глухо рыдая, прижалась к своему супругу всем телом, стараясь запомнить этот миг на всю оставшуюся жизнь.

***

      Маленький Обито лежал на боку в своей постели и с удивлением слушал рассказ своей доброй милой бабушки о легендарной битве «отцов-основателей» Конохи.       — И тогда Хаширама-сама победил Мадару Учиха, и нашей деревне более ничего не угрожало, — закончила свою «сказку» старушка, заботливо укрыв своего дорого внука одеялом.       — Ого… Первый Хокаге был настолько сильным?!.. Уверен, я бы смог стать еще более сильным Хокаге, чем он! — принялся мечтать мальчик, подложив свои руки под голову. Бабушку его размышления очень умилили.       — Вот бы дожить до тех времен. Уверена, что твой отец и дед очень гордились бы тобой, Обито.       — Да… А кто был мой дед? — вдруг спросил мальчик, подумав о том, что бабушка вроде как почти ничего о нем не рассказывала. — Может быть, он знал Учиха Мадару? А, кстати, почему ты так много знаешь о той грандиозной битве, бабушка Амари?..       Старушка снова добродушно улыбнулась, погладив дорого внука по голове.       Как же ей было не знать, если она была свидетелем всей битвы, от и до? Отец Обито в какой-то степени тоже видел ее, но он был слишком мал, чтобы что-то понять или запомнить. Как раз тот факт, что Хаширама аккурат после сражения заметил их обоих после того, как сразил Учиха, помог им проникнуть обратно в Коноху. Разумеется, Хокаге не мог бросить на произвол судьбы этих двоих несчастных…       За годы скитания Амари достаточно сильно изменилась, обрезала волосы, потому для соклановцев была придумала такая версия: якобы Амари — бывший член клана Учиха, еще до основания Конохи попала в плен — и там родила ребенка. А когда смогла освободиться и вернуться — старое селение Учиха уже было заброшено. Потому приняли ее в квартале Учиха достаточно тепло и жалостливо. Многие помогали. Амари, хорошо изучившая повадки Учиха, с легкостью наладила теплые отношения с местными, с которыми раньше целенаправленно старалась не пересекаться.       Теперь ей ничего не мешало растить сына, а затем и внука, и беспрепятственно передавать своему «воскресшему» супругу донесения и сведения о Конохе, даже самые несущественные. Поэтому бывший лидер Учиха был идеально проинформирован почти до самой смерти. И, конечно же, в соответствии со второй частью плана — растила мужу верного помощника в лице Обито. Амари считала, что справляется хорошо. Разве что сетовала на то, что кровь «простой крестьянки» заметно сильно ослабила ее внука.       Амари знала, какая судьба уготована этому мальчишке. Знала о его роли. Но это вовсе не значило, что она не любила его. Просто непреложная вера в своего мужа была намного сильнее. Как и любовь к нему.