Разделяя судьбу

      Когда соглашение о перемирии было подписано, Мадара Учиха вплотную занялся обустройство своего квартала. Амари до последнего оставалась в селении Учиха, вместе со старейшинами, детьми и некоторыми женщинами, что не являлись куноичи, и видела своего господина довольно редко. Девушка помнила о том, что ей никак нельзя творить глупости, но она так скучала по своему хозяину, к которому уже успела по-настоящему прирасти, что решила позволить себе нарушить правила хотя бы один раз. И ночью выбралась из поместья лидера клана и своевольно направилась в место, где предположительно должна была располагаться будущая деревня шиноби.       Путь не занял слишком много времени, не более трех часов быстрым шагом, и Амари не переживала, что не сумеет найти своего господина. Больше ее волновало осознание того, что она крадется по темному ночному лесу совершенно одна, и не было никого, кто смог бы заступиться за нее и уберечь от беды.       Едва она представила, как сможет защититься в случае опасности — тотчас чуть было не врезалась в грудь какого-то мужчины.       — Простите!..       Отскочив слегка назад, Амари снова едва не напоролась на другого субъекта, боковым зрением замечая, что слева и справа тоже замаячили чужие фигуры. Ночной мрак не сразу повзолил ей разглядеть в незнакомцах разбойников, но чутье подсказало: она в опасности.       — Хо-хо! Посмотрите-ка ребята, — сказал своей своре тот самый человек, с которым девушка столкнулась в самом начале, — идет — и даже не смотрит по сторонам!       — Я ведь извинилась, — опустила голову девушка, подсознательно понимая, к чему все это идет. Тело и душу ее окутал страх.       — Думаешь этого достаточно? Женщина не должна беспокоить своим присутствием достойных мужчин… — молвил ей насмешливый голос позади. — Как собираешься заглаживать свою вину перед нами?       Амари молчала, будто бы уже смирившись со своей судьбой, но в тот момент, когда рука одного из бандитов потянулась к ее лицу, дабы приподнять его и привлечь к ответу более настойчиво, прямо в ладонь недруга с резким шелестом попало нечто металлическое и едва различимое из-за быстроты своего полета, и, прочно вонзившись в кожу, окропила кровью левую часть лица девушки и землю под ногами.       — А!!!       Амари тотчас узнала вошедший наполовину в запястье бандита сюрикен, и поняла, что где-то рядом оказался шиноби. И он, кажется, решил прийти ей на помощь.       «Мадара-сама?»       К сожалению, ее догадки были слегка неверными. Неподалеку послышался низкий раздраженный баритон, уже знакомый девушке.       — Почему бандиты причисляют себя к разряду «достойных»? Не станет же кучка отбросов утверждать о том, что они охраняли покой этой маленькой лесной дороги. Ибо это наша прерогатива, шиноби.       — Босс, это младший брат главы Сенджу! — подскочил к израненному бандиту один из пособников, напрочь забывший об Амари, которая все еще стояла как вкопанная тут же. — Если не дадим деру — пораненной рукой не отделаемся!!!       Капитан бандитов, как бы обидно ему ни было за срыв его охоты, вынужден был согласится и дать своим людям приказ отступать в срочном порядке. Теперь Амари осталась одна, за исключением человека, о котором только что говорили бандиты между собой. Тобирама Сенджу неспеша подошел к ней из-за дерева, у которого стоял облокотившись, и окинул девушку беглым взглядом.       — А я подумал, что мне привиделось, будто бы это ты, — стер он небрежным движением руки красные капли со щеки девушки.       — …Большое спасибо за вашу помощь, — спохватилась сказать Амари, торопливо склоняя голову в знак своей признательности, хотя она все еще не была уверена, что появление Тобирамы и впрямь улучшает ее положение. Она не видела его с тех пор, как он посещал дом главы Учиха, но так же питала к нему неприязнь и даже страх. Сейчас, находясь к нему так близко, это ощущение лишь усилилось.       — Что ты тут делаешь? — проигнорировал ее благодарность Сенджу, как и всегда приступив к сути.       — Я… заблудилась.       — Искала Мадару?       — Нет, я просто заблудилась, это правда… — Амари не думала, что ей придется отчитываться перед Сенджу, иначе придумала бы более благовидную причину, чтобы скрыть свое желание увидеться с хозяином, оттого выглядела не очень убедительно.       — Ты почти пришла на территорию будущей деревни шиноби, — насмешливо констатировал Тобирама. — Просто потому что гуляла по ночному лесу?       — Угу…       Девушка не в силах была посмотреть в его лицо и так и стояла, опустив голову, надеясь, что он не станет, вторя охотникам, откровенно изгаляться над ней. Может быть, Тобирама и хотел бы этого, но сейчас он был на службе, и потому не мог себе позволить творить бесчинства. Если бы Амари попалась ему во время его досуга, возможно, его настроение было бы иным. Но сейчас он патрулировал окрестности, распугивая бандитов и оберегая случайных путников, и Амари по счастливой случайности оказалась таким вот путником. Ему не оставалось ничего, кроме как проявить благородство.       — И почему нельзя просто признаться в том, что ты пришла увидеться с Учиха. Почему не сказать, что вы «вместе»?       — Мы не… не «вместе». Я правда оказалась здесь случайно… — вяло оправдывалась девушка, чем веселила и злила Тобираму в равной степени.       — Тогда… мне просто оставить тебя здесь? Раз уж ты просто «гуляешь». Или, может, все же попросишь о помощи?       Вот поэтому она не любила этого шиноби. Поэтому считала, что несмотря ни на что Мадара лучше. Когда Учиха захотел помочь Амари — он просто взял и помог ей. Не старался унизить, осмеять, заставить ползать на коленях… А Тобирама Сенджу даже достойный поступок выкручивал таким образом, что кроме раздражения — ничего не вызывал в сердце.       — Я бы не посмела напрашиваться под вашу защиту, — сказала она привычно смиренно. И Тобирама, наконец, сжалился над ней.       — Хм. Ладно. Хоть ты и не признаешься, я отведу тебя к Мадаре, — развернулся он к девушке спиной, прислуживаясь к тихим шагам сзади. — Так же, как и его преступления неизбежно всплывают на поверхность, о любых моих деяниях так же может стать известно. Не хочу, чтобы из-за какой-то служанки я потерял лицо.       Амари не повела даже бровью. Ни на заявление о том, Мадара-сама преступник, ни на то, что она ничтожество, из-за которого не хочется марать руки. Пусть так. Ей плевать…       — Сперва заглянем в еще пару мест. Мой дозор пока не закончился, — уведомил он девушку, решив убить двух зайцев. Провести с Амари время и показать ей, как хорош брат главы Сенджу во время сражения. Вообще он не причислял себя к хвастунам. Но страсть как хотелось заставить эту девушку восхищаться собой. Ради себя он это делал, или из-за желания насолить Мадаре, он не знал точно. Возможно, всего понемногу. Будто бы тот факт, что однажды он уже отнял у лидера Учиха одного близкого человека, удовлетворял его не в полной мере.       Но несмотря на то, что Амари и впрямь стала свидетелем еще двух стычек Тобирамы с вражескими лазутчиками и неприятелями, девушка не выразила своего восторга по поводу умений и силы беловолосого Сенджу. Напротив, лицо ее кроме раздражения и отягощения ничего не выражало. Будто бы ей не терпелось избавиться от его вынужденной компании, что было правдой. Наконец, Тобирама сдался и развернулся по направлению к строящейся деревне.       — Большое спасибо за вашу заботу, — молвила девушка, когда Тобирама подвел ее к небольшому, наскоро сколоченному строению где-то на отшибе. По его словам — местом ночлега Мадары.       Тобирама привычно надменно хмыкнул, про себя же вообразив, что теперь-то ее равнодушие будет неизбежно поколеблено. Разве хоть одна девушка может остаться равнодушной после такого красивого спасения? Однако же красивым его считал только Тобирама. Девушке не терпелось дождаться момента, когда он уйдет. И вот когда ее молитвы были услышаны, она снова развернулась на маленькую жалкую хижину.       Это было очень скромное жилье, не более четырех метров в длину и трех в ширину. В то время как те здания, мимо которых проходила девушка по пути в обитель главы клана Учиха, выглядели достаточно прилично и добротно. В голове возникла мысль, что Тобирама Сенджу решил посмеяться над ними обоими таким образом, но что-то подсказало ей, что господин и впрямь находится внутри. Глубоко вздохнув, Амари едва слышно отодвинула тканевую занавеску, заменяющую дверь, и вонзилась глазами в напряженную спину Мадары, что не спал, а склонился над картами и свитками, разложенными на маленьком низком столике. Свеча, что стояла неподалеку от него, слегка дрогнула, говоря о том, что кто-то позволил себе вступить внутрь и запустить поток холодного ночного воздуха.       — Тобирама. Чего тебе? — не поворачиваясь, молвил шиноби, по ошибке приняв Амари за младшего Сенджу. Та чакра, что он почувствовал прямо у своей двери, и впрямь принадлежала ему, но он уже ушел. И Амари, внутренне посмеявшись от этого просчета, неуверенно приблизилась к нему, прижав к груди руки, и в следующую секунду накрыла его спину и плечи своим телом, заключив в теплые взволнованные объятия.       Мадара сперва дернулся, явно недоумевая, по какому праву его посмели коснуться, еще и таким образом, но услышав знакомый нежный голос тотчас заметно расслабился.       — Господин…       — Амари?..       Разумеется, он очень обрадовался, увидев ее здесь, почувствовав ее теплые прикосновения, и первая эмоция, возникшая на его лице, была удивленной улыбкой. Но потом он понял, что Амари тут никак не могла появиться, и снова напрягся.       — Что ты здесь делаешь? — развернулся к ней шиноби, искренне не понимая, что девушке просто смертельно сильно хотелось увидеться со своим хозяином, и потому она сейчас сидит напротив, едва сдерживая слезы от радости.       — Господин, вас не было целый месяц. Мне не терпелось увидеть вас… Вот я и пришла.       В подтверждение своих слов она без спроса уткнулась в его грудь, зная, что мужчина не станет ругать ее за вольность. Они жили вместе уже почти целый год, и потому хорошо понимали друг друга. Разумеется, Мадара-сама пожурит ее для вида, но наказывать или стращать не станет. Так оно и вышло.       — Это было очень рискованно с твоей стороны. Надо было ждать меня дома, как я и говорил, — приобняв ее левой рукой, молвил Учиха, пока правая ладонь ласково гладила девушку по голове.       — Простите. Я не могла более ждать. Мне нужно было увидеть вас хотя бы один раз, и все. К утру я снова уйду, и…       Она хотела сказать, что никто не догадается о том, что она была здесь. Однако ее уже увидел Тобирама. Но Мадара все равно отринул эту идею.       — …Раз уж ты пришла — оставайся.       — Правда?!       — Да. Только, — голос его прозвучал будто бы виновато, и Амари отпрянула, чтобы посмотреть в лицо Мадары-сама, — тебе может быть здесь некомфортно. Домик совсем маленький… А свой особняк я собирался строить в самом конце. После того, как будет закончено строительство жилья всех членов клана.       Амари с улыбкой вздохнула, осмотревшись по сторонам более внимательно.       — Как и всегда вы думаете о своих подчиненных в первую очередь. А мне здесь нравится. Тут мы… могли бы быть ближе, чем в поместье лидера Учиха, в селении, — оптимистично заявила Амари, и Мадара не удержался от смешка. Как же хорошо и спокойно становилось у него на душе, когда рядом была эта девушка.       — И тебе придется убираться намного меньше, — вторя ей, высказался Мадара, притягивая за талию чуть ближе. — Амари… Я тоже скучал.       Глаза девушки восторженно распахнулись, а губы уже встретились с губами возлюбленного мужчины, что порывисто принялся ласкать ее плечи и спину своими ладонями, будто бы совсем забыл, каково тело Амари на ощупь, и язык тоже действовал изучающе. Что ж, теперь девушка не сумела бы найти в себе сил уйти обратно, даже если бы Мадара очень уверенно приказал ей. Не в состоянии подавить свое обоюдное желание, оба неловко плюхнулись на футон в углу комнаты, второпях погасив дрожащее пламя свечи.

***

      С момента «переезда» Амари в строящуюся деревню шиноби прошло не более месяца. Девушка очень быстро привыкла к новому месту проживания. Можно было бы сказать, что здесь ей нравилось намного больше, чем в старом поселении Учиха. Мадара-сама временно перестал ходить на затяжные миссии, посвящая почти все время строительству деревни, в особенности — кварталу клана Учиха, но зато на ночь приходил всегда. Иногда Амари приносила ему бенто, и это даже поселяло в ее головке забавные мысли, будто бы она ведет себя как настоящая жена, которой ей никогда не быть.       Ничего. Главное, что Мадара-сама выглядел умиротворенным и в какой-то степени довольным. Пусть и занимался своими обязанностями без энтузиазма… Он будто бы заставлял себя делать то, что не интересовало его совершенно. Даже забота о соклановцах окрасилась в тона обремененности, которой ему не хотелось. И все равно он продолжал беспокоиться о каждом Учиха, потому что считал это своим долгом. Но не желанием, нет.       Мадара никому не говорил, но иногда ему казалось, что он заботится о своем клане только из-за обещания, данного брату перед его смертью. Соклановцы тоже ощущали его холодность и непритворное равнодушие, и, разумеется, это тоже влияло на взаимоотношения между главой и остальными шиноби. Иной раз Амари замечала, как некоторые Учиха ходили со своими просьбами и предложениями к Хашираме Сенджу, а не к Мадаре-сама. Про себя девушка размышляла в этом только в одном ключе: «эти шиноби и так не заслуживают защиты моего господина, пусть они уходят! Мадаре-сама меньше забот…»       Так же она слышала сутолоки о том, что их лидер очень изменился в последнее время, с одной стороны — огрубел, а с другой — стал слишком безучастен. Приписывали ему всевозможные грехи, например убийство брата ради глаз, и многое другое. Было это правдой или нет — Амари не трогало. Пусть эта девушка и была внешне милой и ласковой, однако же внутри у нее не было чувства сострадания к кому бы то ни было. Тяжелая жизнь до встречи с главой Учиха убила в ней подобные чувства и человеколюбие.       Теперь же, повстречав Мадару, она будто бы обрела стимул жить дальше. И даже была счастлива. Разумеется, она хотела делать для своего господина все.       Однажды девушка услышала, как Тобирама распускает о ней слухи, будто бы она, Амари, падшая и неблагодарная. И заставила себя прийти в его дом, дабы сказать спасибо за то спасение, которое не давало покоя младшему Сенджу. Только бы этот шиноби лишний раз не марал ее имя, неизбежно приплетая и Мадару-сама.       Таким образом, покончив с немногочисленными домашними делами у них в хижине, Амари приготовила съестное подношение своему «спасителю» и направилась в дом Сенджу, надеясь успеть к возвращению своего господина.       — Вот, господин Сенджу, — Амари протянула в сторону Тобирамы маленькую корзинку с горсткой паровых рисовых пирожков, которые она состряпала в благодарность за свое спасение. — Большое спасибо за то, что помогли тогда.       Тобирама стоял в центре холла очень большого двухэтажного дома, что ни в какое сравнение не шел с хижиной лидера Учиха. Дом главы клана Сенджу и его младшего брата само собой должен быть самым большим и просторным, ибо был возведен без особенных усилий, посредством Мокутона, как и некоторые другие постройки Конохи, деревни, в которой предстояло им всем жить. Но девушку совершенно не расстраивал тот факт, что ей со своим господином приходится ютится в маленькой конуре. Главное ведь не где, а с кем.       Тобирама все стоял со сложенными руками на своей груди напротив девушки, будто бы не желая принимать ее скромный подарок, но потом не глядя взял левой рукой ее ношу, насмешливо поставив в центр обеденного стола.       — Как и твой господин — ты совершенно не знаешь цену поступкам, — процедил он, заставив Амари смущенно сдвинуть брови. Она ведь уже просила этого шиноби не выражаться в ее присутствии о Мадаре-сама скверно!       — Что вы имеете в виду, господин?       — То, что ты могла бы отблагодарить меня и более щедро.       Тотчас он своевольно схватил ее за талию и одним сильным движением притянул к своему торсу, заставив Амари вскрикнуть.       — Не кричи, я ничего тебе не сделаю.       — Отпустите!!!       — Спокойно, — продолжал монотонно увещевать ее Тобирама, не собираясь отпускать. — Один поцелуй. Договорились? И я буду считать, что мы в расчете.       — Нет!!!       Амари, обычно тихая и спокойная, превратилась в настоящую бурю. Она извивалась, царапалась, даже сыпала оскорблениями, но не позволяла мужчине даже развернуть свое лицо на себя.       — Что ты строишь из себя?! Прекрати! Иначе я расскажу Мадаре, что ты сама пришла ко мне! И сама вешалась ко мне на шею!.. — пригрозил Тобирама, и эта бесчестность поразила Амари до глубины души.       Она так разозлилась, что даже укусила его за руку, которой он попытался приласкать ее щеку. От этого жеста кровь вскипела в жилах Сенджу, и он наотмашь ударил ее по лицу. Точнее, он хотел ударить. Прямо в воздухе ладонь его со всей силы врезалась во что-то, крепкое и горячее. Это был блок Мадары Учиха.       — Ты!..       Мадара не ответил, убрал левую руку, принявшую на себя удар Тобирамы, а правой тотчас залепил Сенджу ответную оплеуху. Очень звонкую и болезненную. У беловолосого шиноби даже кровь пошла носом. Амари понятия не имела, как так вышло, что ее хозяин появился как раз вовремя, но, разумеется, душа ее возликовала. Руки противника больше не удерживали девушку, и потому Мадаре ничего не мешало обхватить ее за плечи и прижать к себе. Тело ее дрожало, зрачки обеспокоенно перемещались от лица господина в сторону рассвирепевшего Сенджу, и обратно, пока она не нашла в себе силы сказать Мадаре:       — Господин!.. Я не…       — Я знаю. Не волнуйся. Все будет хорошо, — спокойно отчеканил он, заглянув в ее лицо. И волнение девушки заметно сильно приутихло от его слов.       Однако Тобирама дошел до точки в своем гневе. Не в силах держать в себе эту ярость, он принялся глумиться:       — Хах! «Все будет хорошо»… Ну, конечно! Так же хорошо, как у жителей той деревни, из которой он подобрал тебя?       — Замолчи, — приказал Мадара, но Сенджу не собирался его слушать. Придав себе грозную независимую позу, он принялся разглагольствовать:       — Замолчать? А почему я должен молчать? Я потратил достаточно много времени на свое расследование о сожжении деревни Ивовых Прутьев и умертвлении всех ее жителей, кроме одного единственного человека: дочери бывшего старосты. Которая все мы знаем кем является, — красноречиво посмотрел он в лицо Амари. — И я собираюсь заставить тебя ответить за это, Учиха Мадара!       — Поэтому ты решил мучать Амари?       — Я всего лишь хотел показать ей, как сильно она ошиблась со своим выбором. Хотел позволить ей пользоваться моей защитой, — честного человека! Ну как, Амари? Каково это, знать, что служишь и спишь с монстром? Ты настолько низко себя ценишь? Еще ниже, чем этот Учиха, что даже не в силах признаться, что ты его любовница!       Марада опустил голову, глянув на Сенджу исподлобья, и, решив для себя что-то, уверенно парировал:       — Хорошо. Если ты так сильно хочешь это услышать, я скажу тебе. Амари — моя… Она моя! Не важно, кто — служанка, любовница, или просто девушка, которая дорога мне. И я был не прав, когда умолчал об этом! Я надеялся оградить ее от проблем…       — Ты хотел оградить от проблем в первую очередь себя самого, — сложил руки на груди Тобирама.       — Можешь думать как хочешь. Но имей в виду… Если ты еще хотя бы раз позволишь себе коснуться ее, оскорбить или посмеяться — я не пощажу тебя. Ради этой девушки мне не жалко разорвать любой союз, насколько бы он ни был важен!       Амари слушала его, как завороженная… Не в силах поверить, что он и вправду так высоко ценит ее. Но все же она не могла позволить своему господину поступать так опрометчиво. Даже если этот союз и вправду ничего не значил для него.       — Господин! Сенджу-сама ошибся, но он, конечно же, не захочет разрушить этот союз из-за какой-нибудь жалкой служанки вроде меня! — покосилась на Тобираму девушка, желая убедиться в своих доводах, и напомнить беловолосому шиноби о по-настоящему важных вещах. — Поэтому… давайте простой уйдем и сделаем вид, что ничего не было! Мы все!       Тобирама сощурился, отвернувшись от них обоих, негласно принимая эту точку зрения. А Мадара, помолчав еще немного, отпустил Амари и подошел к Сенджу чуть ближе.       — Я ударил тебя на эмоциях. Но ты сам виноват. Впредь я прошу тебя: не надо так обращаться с моей Амари.       — Хах, — усмехнулся Тобирама. — Никогда не думал, что скажу это, но я тебе завидую, Учиха. Была бы у меня такая «служанка», наверняка я бы и сам в миг становился шелковым по одной лишь ее просьбе.       Мадара никак не отреагировал на его колкость, развернувшись к Сенджу спиной, полагая, что их разговор исчерпан. Затем подошел к Амари.       — Идем домой.       — Угу…       Всю дорогу они ни слова не сказали друг другу. Даже не знали, что сказать. С одной стороны Амари была рада, что Мадара переступил через себя и раскрыл все свои карты перед условным врагом. Но с другой… Вся эта ситуация все равно не несла ничего хорошего.       Мадара тоже размышлял кое о чем. Он решил поговорить с девушкой об этом сразу после молчаливого ужина. Ему во что бы то ни стало надо было узнать ее мысли…       — Амари, — позвал он, когда служанка уже хотела встать из-за стола, дабы убрать посуду. Теперь она замерла, воззрев в его лицо, и принялась смиренно ждать его слов. — ...Теперь ты знаешь. Про свою деревню. Это я приказал своим людям сжечь ее. И каждый твой соплеменник был убит в тот день, когда я забрал тебя с собой.       Амари слушала, не перебивая, не в силах прервать их зрительный контакт, но по большому счету, Мадаре хотелось отвести глаза в жгучем стыде намного сильнее. Не каждый день он исповедовался за свои поступки. Особенно за такие постыдные. Особенно перед той, что была ему не безразлична.       — Вот такой человек твой хозяин. Лживый убийца. Мерзавец, что слушал твои похвалы и сам в них верил… — все же опустил голову Учиха, будучи отвратительным сам себе. — Я не говорил тебе правды, потому что боялся, что ты возненавидишь меня.       — Возненавижу вас? Почему?       Мадара коротко глянул на нее, удивленный спокойным тоном голоса девушки. Потому заставил себя продолжать.       — Потому из-за меня умерли твои соплеменники. И деревня, в которой ты родилась, была стерта с лица земли.       Амари какое-то время молчала. Но вскоре нарушила повисшую гнетущую тишину своим мягким уверенным голосом:       — Господин… Вам стоило рассказать раньше, — она могла заметить легкий кивок с его стороны. — Если бы я узнала об этом с самого начала, то…       «То не позволила бы себе влюбиться в меня…» — закончил ее слова у себя в мыслях Мадара. Однако же он ошибся.       — То я сказала бы вам «спасибо». Совершенно искренне.       — …Что? — не понял Учиха, ибо это звучало и впрямь необъяснимо.       Девушка шмыгнула носом, будто бы вспомнив о чем-то горьком, и постаралась рассказать то, о чем думает:       — После смерти моего батюшки, жизнь в деревне Ивовых Прутьев совершенно не благоволила такой как я. Соплеменники… обижали меня. Унижали и истязали. Только лишь из-за того, что я была одинока и беззащитна. А ведь мой отец, будучи старостой, сделал столько добра этим людям.       Мадара даже опешил. Он никогда не спрашивал Амари про ее деревенскую жизнь, ибо его мучала совесть, но теперь он был по-настоящему сильно обескуражен.       — Мой отец получил рану в ногу, когда защитил одного парня от нападения разбойников. Позже батюшка умер от этой раны, а этот юноша стал новым главой деревни. И он сделал все, чтобы я почти что каждый день убеждалась в том, что люди просто не заслуживают спасения и доброго отношения…       В голове Учиха стали возникать нелицеприятные образы того, что этот парень мог позволять себе вытворять с милой одинокой беззащитной Амари, и душа его наполнялась яростью. Его домыслы подтвердила и Амари, слезы которой уже безостановочно текли по щекам.       — Этот новый староста приходил ко мне по ночам, используя мое тело для удовлетворения своих потребностей, иногда приводил своих друзей… И я… ничего не могла сделать… И никто из соседей или знакомых не решался заступиться за меня и осадить нового главу. Более того, желая его умаслить, они часто жаловались на меня за плохо сделанную работу, запирали в амбаре без еды, били палками… А я порою и так еле передвигалась после издевательств этого… монстра… — Амари закрыла лицо руками, стараясь успокоиться. Ей было стыдно рассказывать об этом, больно вспоминать. Но она решила отплатить своему господину откровенностью за откровенность. — Каждый день я молила о том, чтобы пришел хоть кто-нибудь и… спас меня из этого кошмара. И тогда… ками послал мне вас, — теперь она убрала со своего заплаканного лица дрожащие ладони, выпрямилась и воззрела в обескураженный ее признанием взор своего господина. — Мадара-сама… Спасибо. За то, что спасли меня и покарали тех, кто того заслуживал! Я всегда буду преданно служивать вам. И любить. Всем сердцем.       Теперь губы ее растянулись в горькой улыбке, и руки достопочтенно сложились на татами. Лоб девушки коснулся костяшек пальцев в подобострастном поклоне, и этот жест окончательно убедил Мадару Учиха в том, что любовь его служанки и впрямь все это время имела столь серьезную подоплеку.       — Амари…