Незаконнорожденный

В городском парке было безлюдно. Ветер швырял под ноги пригоршни листьев, неведомо откуда взявшихся в августе и сухих словно пергамент. В угасавшем свете дня двое мужчин неспешно шли рядом. Иногда, как будто забывшись, один из них, тот, что помоложе, обнимал за плечи другого — на вид почти что свою копию, только взрослее. Потом, шутя и смеясь, двумя быстрыми шагами отдалялся и, активно жестикулируя, что-то рассказывал, явно ожидая реакции старшего, который завернувшись в плотный чёрный плащ, продолжал всё также мерно идти и, казалось, раздумывал о чём-то своём. Этим летом, практически через год после столь печального расставания в Хогвартсе, Северусу наконец-то удалось сблизиться с единственным сыном — с Кевином. Когда, вернувшись в конце июня в свой родной дом в Коукворте и промаявшись там пару недель, он всё-таки нашёл в себе силы снова заявиться к Уиллсонам. И, помявшись на пороге что-то и промычав что-то невразумительное в качестве не то извинений, не то оправданий своему столь долгому молчанию, был допущен хозяйкой в гостиную. Где в этот раз ему даже налили чаю и позволили дождаться возвращения Кевина с работы. Но раньше него вернулся Тед и, смерив гостя недовольным взглядом, отозвал жену на кухню, где эти двое сдавленными голосами пререкались прямо до возвращения сына. Толстяк его явно не любит, — решил Северус, хотя какой мужчина на его месте был бы рад возвращению из прошлого первой любви своей собственной жены? А вот Кевин встретил отца на удивление радушно, словно и не было между ними никакого конфликта, не было позорного изгнания. До нового учебного года у них было целых два месяца времени, чтобы узнать друг друга поближе. В этот раз вместо навязывания сыну-сквибу своих магических штучек, Снейп решил сменить тактику и просто отпустить ситуацию, а если потребуется, то и познакомиться поближе с его маггловским миром. Чтобы лишний раз не злить Теда, встречаться приходилось на нейтральной территории — где-нибудь в парке, в сквере, просто на улице. Северусу нечасто удавалось выкроить часок-другой на эти свидания, всё время подворачивались задания не то от Тёмного Лорда, не то от непосредственного школьного начальства, что вроде бы со Светлой стороны. Хотя это ещё как посмотреть… Кевину тоже нередко приходилось жертвовать их общением то из-за работы, то из-за неких внезапно возникших семейных обязательств. Зато когда уж удавалось выбраться, предварительно загрузив Хвоста аки Золушку бессмысленной работой, что займёт его на долгий срок, а также убедившись в отсутствии «хвоста» за ним самим, что не составляло труда для опытного шпиона, каковым являлся Северус, то такие моменты ценились на вес золота ими обоими. В основном отец и сын просто гуляли. По аллеям и паркам, да просто без цели по Коукворту. Заходили посидеть в кафешках, где Северус впервые познакомился со многими из маггловских блюд. Пару раз даже ходили в кино и, естественно, оба фильма были выбраны неудачно. На взрослого мага бесконечно сменяющие друг друга картинки не произвели никакого впечатления, а едва связывавшие их бессмысленные реплики вгоняли в откровенную тоску. Зато ему понравился попкорн, что они вместе с сыном ели из одного ведра. По-мужски просто ссыпанный вместе солёный и сладкий. И какой кусочек тебе попадётся в каждый следующий раз? Этот составляло определённую интригу. Северус старался не смотреть, угадывать. Сын же, после тяжёлого рабочего дня утомившись на вечернем сеансе, просто дремал, положив голову на отцовское плечо. И Снейпу хотелось, чтобы эти моменты единения длились вечно. Чтобы никогда не закончился пустой и скучный фильм, чтобы не пришлось вставать на затёкшие от долгого сидения ноги, а после куда-то идти, чтобы на вечернем холоде прощаться и в одиночестве медленно брести к себе, на ходу измышляя всякий раз новую «сказку» для Хвоста. Пока в самом конце обшарпанного нежилого квартала не покажется его дом. Дом. Мерзкий, грязный и холодный. Дом, где ему никогда не были рады. Сначала пьяница-отец, а теперь приставленный Тёмным Лордом крысообразный соглядатай. И Снейп часто задумывался о том, как он провёл свою жизнь, на что её потратил? На властные интриги одних против других? На защиту чужого ребёнка, пусть и от женщины, некогда им бесконечно любимой? В то время, как его собственный сын рос без отца? Ну хорошо с отцом, который таковым ему не являлся… И эти мысли неизбежно уводили в область предположений, чтобы бы было, не будь он сразу таким мудаком?! Прими любовь невзрачной серой мыши, создай семью, заставь себя забыть Лили… Лили… Словно тонкая игла, это имя раз за разом входило в сердце, заставляя его замирать, содрогаясь от боли снова и снова, и каждый раз, как в самый первый. Это же он её убил, он сгубил жизни двух женщин… Пульсирующая боль в груди оформлялась до плотного, почти ощутимого комка, что ядовитым шаром из свинца перекатывался с каждым шагом, ударяясь о рёбра и причиняя всё новую боль, которая словно в тигле, медленно переплавлялась в ненависть и ярость. Сначала к самому себе, потом уже ни к кому конкретному. Но по мере приближения к Паучьему Тупику, обе возникшие эмоции заострялись, словно острия кинжалов, и Северус знал, в кого их через несколько шагов вонзит. Таким образом, дожидавшийся его дома Хвост неизменно получал взбучку. За неправильно выполненную работу, слишком любопытные вопросы или даже взгляд. Потратив несколько минут на обиженные визги и пустые угрозы, ничтожество, наконец-то подбиралось и шло делать то, что было от него потребно. Северус же облегчённо вздыхал. Почти что искусственно вызванное раздражение помогало ему скрывать то, как он в действительности провёл день. Из Пожирателей Смерти никто не должен знать о его сыне, об их отношениях, чтобы Кевин не стал средством давления на него. И если потребуется для защиты юноши, то Северус снова разорвёт с ним отношения, с кровью и нервами вырвав из сердца привязанность… Эти невесёлые мысли изнутри давили и мучали. Северус брёл по аллее. Рядом с ним Кевин пытался как-то развеселить, что-то рассказать, временами переходя даже на пантомиму. Естественно, парень не был дураком, и отец, насколько было возможно, поведал сыну о положении дел в их магическом мире. Не всё, лишь то, что было понятно неподготовленному магглу, втайне радуясь, что несчастный случай, показавшийся в начале катастрофой, в действительности отвёл настоящую беду, заставив сына убраться, пока тот никому не примелькался в распроклятом Хоге… Кевин же считал, что отец может просто уехать. Просто всё бросить и просто уехать. Далеко. И там переждать, пока закончится эта бессмысленная заварушка, коих и в их маггловском мире было предостаточно. Но если бы можно было так просто, если бы всё было так… Пока же он считал себя обязанным хоть немного отвлечь отца, помочь хотя бы отчасти расслабиться и ненадолго забыться. Ноги сами привели их к какой-то безликой кафешке. И Кевин, сменив направление, решительно потянул за собой погружённого в размышления о бесконечных заданиях отца, что последнее время сыпались на него как из рога изобилия. Очнувшись, Северус затормозил уже на пороге.  — Э, нет, давай не пойдём сегодня… И на немой вопрос остановившегося уже в дверях сына не нашёлся, что ответить лучше, чем:  — Я, это, деньги сегодня не взял. Было стыдно. К тому же это была только полуправда. Брать было просто нечего. Все выменянные в Гринготтсе маггловские деньги, к тому же по грабительскому курсу, подошли к концу. А слишком часто светиться в этом гоблятнике, разменивая волшебные деньги на маггловские не следовало уже по причинам, связанным с безопасностью. Кевин же, услышав столь смехотворную причину, только хмыкнул и, крепче вцепившись в отцовскую руку, снова потащил за собой. В забегаловке царил негромкий шум от разговоров ужинающих парочками и небольшими группками посетителей, больше похожий на мерное жужжание. Негромко гудели вытянутые под потолком лампы, которые зажигались здесь с первыми признаками наступления вечера и создавали некое пусть и казённое, но подобие уюта. Северуса всё также за ручку, словно неразумного ребёнка, отвели к столику и молча посадили дожидаться исполнения заказа. Поначалу Кевин хотел какое-то время помолчать, всем видом показывая, как глубоко его задели слова отца про деньги, но потом, уже уходя, не выдержал и, обернувшись, бросил грустно смотрящему ему в спину Северусу:  — Ну что же ты… Как будто неродные… После чего развернулся и решительно прошагал к кассе, там минутку мило пообщавшись с девушкой-кассиршей и предоставив ей развёрнутую подтверждающую возраст ксиву, хотел было прикупить пару бутылочек пива для снятия напряжения, но оглянувшись на всё также растерянно сидящего за столом отца, вовремя одумался и заменил пиво на обычную колу. И всё время, пока дожидался приготовления заказа, убеждал самого себя, что сделал это не из страха выпить алкоголь на глазах этого странного человека, знакомого столь недавно, но с которым его связывают крепчайшие узы родства. А просто не хочет, чтобы тот, опьянев, провалил какое-нибудь из своих многочисленных, но явно опасных заданий. Или наоборот, опьянев, начал буйствовать… К тому же, мало ли, как организм этих магов реагирует на их самое обычное пиво. За этими размышлениями Кевин не сразу услышал, как его позвали забирать заваленный готовой снедью поднос. Жареная во фритюре картошка, пара высоких гамбургеров, увесистая коробка с наггетсами, а также несколько разнородных соусов, — привычный для каждой страны набор, воплощавший собой самую суть идеологии потребления, почти полностью закрывал собой щербатую пластиковую поверхность.  — Вот, чем богаты… Надеюсь, тебе понравится… — произнёс Кевин, ставя разносолы перед всё ещё непривычным к фаст-фуду колдуном. Но не успели они приступить к трапезе, как от двери раздались громкие голоса, перекрываемые серебристым женским смехом, а затем, через микроскопическую паузу между словами, на весь зал разлетелось:  — Кевин! Кевин же, явно заметивший и узнавший девушку сразу, почему-то только сейчас растянул губы в улыбке, и перестав сосредоточенно рыться в своей пустой поясной сумке, поднял голову и встал, раскрыв объятия старой знакомой:  — Джессика! Сколько лет, сколько зим! Быстрым шагом девушка пересекла зал и радушно обняла парня. Северус же, против воли подняв на неё расширившиеся от изумления глаза, ощутил как болезненно ёкнуло сердце: такие же, как у его Лили рыжие волосы, только чуть потемнее и с благородным медным отливом, такая же стать, манера ходить и как будто бы тоже зелёные глаза. Похожа… Похожа… Просто похожа… Конечно же, не она… Не может быть ею. Молодые люди тем временем разжали объятия, и названная Джессикой и поднявшая невидимую бурю в душе Снейпа, чуть отстранилась и снова широко распахнула глаза. Глаза оказались простыми и серыми. Наваждение окончательно схлынуло.  — Кевин! Какими судьбами? Что ты здесь делаешь? Впоследствии молодёжь обменялась несколькими ничего не значащими восклицаниями. Джесс представила Кевину своих спутников, которым тот, дежурно улыбаясь, пожал руки в знак знакомства, а затем, в ответ на его расспросы откуда она, та назвала какой-то ничего не значащий для волшебников маггловский университет. От встречных вопросов Кевин пытался всеми силами увернуться, но в конце концов, уступая назойливому любопытству, всё же признался, что работает, «то там, то здесь». Джесси не унималась, и казалось, даже не понарошку расстроилась:  — Работаешь?! Вот как, значит, ваши проблемы до сих пор не кончились… Мне, правда, так жаль, ведь ты мог бы…  — Джесс, пожалуйста, не сейчас, не здесь, не надо! — открыто перебил Кевин, уже давно и настойчиво делавший ей знаки замолчать. Словно он стеснялся того, что могла при Северусе наплести про него и про его семью эта внезапно свалившаяся им на голову громкая рыжая бестия.  — Ой, а это кто? Ты не представил нас! — это Джесс наконец-то заметила скромно сидевшего на своём месте мага, который всё также не притронулся к пище.  — Это… Это… Это… мой дядя… мамин брат… Он недавно приехал к нам погостить, — произнёс Кевин, чувствуя, как краска беспомощности и стыда заливает лицо, а под ногами разверзается настоящая бездна. Бездна извинений, оправданий и объяснений, которые придётся принести тому, кого он привёл сюда, в эту дурацкую кафешку едва ли не насильно, и чью несомненную роль в своей жизни только что так безобразно понизил до какого-то там маминого дяди… Но и раскрыть всю подноготную своей семьи перед какой-то там девчонкой, с которой он просто когда-то сидел за соседними партами, Кевин тоже не мог. К тому же какое-то неясное чувство не позволяло сказать правду, так как признать Северуса во всеуслышание отцом казалось предательством того человека, который был рядом почти что с самого рождения, и который держал его на своих руках тогда, когда он мог только пускать ртом пузыри и агукать… Джессика, наконец-то заметив, как от её расспросов смутились оба и «дядя», и Кевин, тоже потупилась и, видимо, сообразив, что сгоряча наступила кому-то на болючую мозоль, скомкано попрощалась и увела за собой свою ватагу одетых в не по сезону яркие шмотки парней. Кевин наконец-то выдохнув, устало опустился на стул напротив Северуса и, взяв того за руку, тихо произнёс:  — Прости… Я не смог ей рассказать… Мы когда-то учились вместе в школе, в одном классе, сидели рядом на протяжении многих лет… Потом уже ближе к концу, я редко ходил на уроки, приходилось работать, мама болела, в семье были трудности. Родителям было стыдно, что… — тут Кевин тихо схватил свободной рукой себя за волосы — кажется, он только что снова наболтал лишнего. Пытаясь стереть или хотя бы замять один косяк, тут же допустил второй. Северус же, проглотив вертевшуюся на языке колкость с момента представления его «маминым братом по отцовской линии», только молча сжал в пальцах ладонь сына и почти беззвучно выдохнул тому в лицо:  — Ничего… Ты ещё не привык… Тебе нужно время… Понимаю… Продолжали и заканчивали трапезу они в полном и тягостном молчании. Да и прощание получилось каким-то холодным и отчасти даже торопливым. Оба они надеялись, что ещё встретятся, и хорошенько обдумав на холодную голову, смогут всё друг другу объяснить. Но в этом году Северус Снейп не смог больше отлучиться — в его жизни нараставшим снежным комом появились новые, дополнительные обязанности, непреложные обеты и новые, бестолковые, но в тоже время до бесконечности самовлюблённые подопечные. В воздухе волшебного мира всё отчётливее пахло войной, и приходило то время, когда лишние, не продиктованные необходимостью встречи становились просто опасны…