Первая смерть Итадори Юджи

Фушигуро Мегуми Он обречённо ждал под дождём, понимая, что скоро всё решится. Или уже решилось. Если… случится худшее… Я должен буду сам убить его. Убить того, чью жизнь выпросил у нарушителя правил Годжо, благослови его Вселенная. Хороший парень Юджи, даже не понять, везунчик ты, или совсем наоборот. Только бы сейчас тебе повезло. Живи. Вжух! Морок расширенной территории исчез, и за забором снова было приземистое здание колонии для несовершеннолетних преступников, будь оно прок… нет, не будь, нет-нет, не будем множить проклятую энергию… Ну же, Итадори? Надежда вспыхнула и развеялась, когда он ощутил присутствие демона за спиной. — Он не вернётся, — насмешливо произнёс Сукуна голосом Итадори. Но их не спутать. Сукуна говорил медленно, он не торопился, он наслаждался. Юджи говорил быстро, с чувством. Все чувства, которые можно было расслышать в словах Сукуны — это презрение и превосходство. Как и в его походке, небрежной, демонстративной в каждом движении... Дико было видеть его в теле Итадори, в форменной одежде Итадори, за капюшон которой Мегуми четверть часа назад оттаскивал того от тела погибшего преступника… Словно вторя его мыслям, Сукуна вцепился в ткань куртки на груди, без усилий разорвал её на части, уронил на землю. Руки! Отрубленная демоном рука Юджи цела как ни в чём не бывало, только когти отросли, как Сукуна любит. Демон рассмеялся. — И вот что я придумал, — заговорщически сообщил он… прежде, чем Мегуми успел осознать происходящее, Сукуна вогнал когтистые пальцы в собственную (Юджи!) грудь, замешкался на мгновение… Из ухмыляющегося рта хлынула кровь, окрашивая зубы, плеснула на землю. Мегуми, холодея, смотрел на кровавый комок — сердце Итадори, которое демон торжествующе продемонстрировал и бросил в сторону, как мусор. В глазах потемнело, но это мелочи. Ещё не всё. — Я смогу жить и без этой хрени. А вот парень-то нет. Поменяется со мной — умрёт. Вот что ты задумал, значит. Нет, ещё не всё. Смог отрастить руки — отрастишь и сердце новое. Как только тебя заставить, тварь? — Ты не понял, — спокойно ответил Мегуми, принимая боевую стойку. — Ты не знаешь Итадори. Он всё равно вернётся, даже если будет знать, что умрёт. — Как ты в него веришь, — засмеялся Сукуна. — Пять минут назад он так испугался, что помрёт… всякую чушь бормотал о сожалениях, жить хотел. Не-а. Кишка тонка. Но руку-то ты восстановил, бежали мысли в голове Мегуми. Ты пользуешься телом, тебе нужно рабочее тело. Может, ты и не умрёшь в теле без сердца, но так ли тебе без него хорошо? Если заставлю тебя понять, что без сердца меня не победишь, то и сердце восстановишь… и тогда Юджи вернётся. Смогу ли? Глупый вопрос. Я должен! Дрался отчаянно, как последний раз. Может, и последний, что скрывать. Он — первокурсник! — и легендарный Сукуна. Бедные родные шикигами, сегодня погибли две из них, и потеря каждой разрывала его сердце. Пффф. Сердце. Сердце Юджи валяется в траве. Я отдам всё, всё. Почему я вообще ещё жив? Впрочем, это ненадолго. — Хм, ты создаёшь своих шикигами из Тени, — задумчиво подметил Сукуна, словно и не пытался последние пару минут разметать Мегуми на кусочки. — Что с того? — устало ответил Мегуми, лихорадочно пытаясь выдумать, что ещё он может сделать. Ничего? — Да так, просто. А какой талант пропадает, — Сукуна снова оскалился в улыбке, невольно напомнив этим Годжо. Эх, Сатору, прости и прощай. — Но тебе всё равно это не поможет починить эту штуку, — он небрежно ткнул в свою грудь, где зияла дыра, оставшаяся от… Тьфу ты. Это он тоже понял. Нелепый, безнадёжный план. Сукуна продолжал трепаться, болтливая тварь. — Ради такой ерунды жизнью рискуешь? Твой пацан этого не стоит. Мегуми поднялся и встал перед Сукуной. Единственное, перед чем все равны — это несправедливая реальность. Дело не в логике, не в здравом смысле. Справедливость — вот чего хотел Мегуми. Справедливости для всех. Добрым и злым, пусть все получат то, что заслужили по справедливости! А значит… остаётся последний козырь. Звон реликвий, клинок восьми… Сукуна восторженно улыбнулся, заметив, как Мегуми собирает проклятую энергию: — Наконец-то! Решился драться по-серьёзному? Да, он решился, он был готов. Но… Стоп. Неуловимое преображение, улыбка, но совсем другая… Итадори. Это ты. Тогда знай. — У меня не было ни одной причины спасать тебя. Я просто решил рискнуть ради хорошего человека. Эгоистично вышло. Ну и пусть. Ведь я не герой, я маг. И я никогда не буду жалеть, что спас тебя! Но его сердце… — Мегуми, ты такой умный! Я думаю, ты правильно живёшь. Да и я тоже правильно… жил? Растерянный взгляд. Кровь брызнула на асфальт, смешалась с дождевой водой. — Прости, кажется, я всё… Не придётся мне волноваться о тебе… и Кугисаки… и о Годжо… Живите долго. Дождь поливал окаменевшего от горя Мегуми и упавшего перед ним вниз лицом Юджи. Мегуми выжил. Итадори погиб. Справедливость? Итадори Юджи Боль в руках, точнее, в том, что от них осталось, туманила рассудок. Но кажется, ещё больнее была сама мысль: сейчас я умру. Вот я ещё ощущаю боль, страх, горечь, вот я ещё пытаюсь встать и понимаю, что не могу. Вот я ещё вижу приближающегося монстра… Сейчас я умру, и не будет больше ничего. Дедушка говорил: умри достойно. Достойная ли это смерть? Ну, во всяком случае, он точно не вёл себя как трус. Не трус, нет. Самонадеянный слабак! Никто-то по тебе и не заплачет. Но умирает он не зря. Зато спаслись Мегуми и Кугисаки. Всё… — Угораздило же именно тебя сожрать мой палец, а? — весёлый и злой внутренний голос, его сознание словно провалилось внутрь черепа, и дальше он видел всё как со стороны. Сукуна. Сейчас он испытал к нему почти что симпатию, несмотря на все ужасы, которые о нём рассказывали. Зато он умрёт не сейчас. Не сейчас… звуки извне отдавались эхом, множились в его сознании, перед ним мелькали лица, то знакомые, то нет… Он попытался понять, что происходит вокруг его тела, которым теперь распоряжался Сукуна, но не смог. Лица превратились в цветные круги, а круги угасли. Когда к нему вернулась способность осознавать происходящее, он обнаружил Сукуну насмешливо разговаривающим с Мегуми (спасся!), а тот выглядел измождённым и отчаянным, словно собирал силы для последнего удара. Все лицо в ссадинах, а в глазах безнадёжность. Юджи внутри себя рванулся вперёд и в стороны, завладевая своим телом, оттесняя Сукуну обратно — уф, получилось! Вроде не произошло ничего непоправимого. Да? Мегуми сразу заметил, узнал его, заговорил... Но почему он смотрит с такой тоской? Вдруг стало больно в груди и нечем дышать. Сквозь нарастающий звон в ушах он расслышал слова Мегуми: — Я никогда не пожалею о том, что спас тебя… Что-то горячее вышло из его груди и пролилось вниз. Пустяки, пока его телом управляет Сукуна, он неуязвим, вряд ли Мегуми мог нанести его телу серьёзный урон… — Мегуми... Ты такой умный… Я думаю, ты правильно живёшь… Юджи улыбался, а Мегуми глядел на него с ужасом. Потемнело в глазах. Что с его сердцем? Оно больше не бьётся? — И я тоже… правильно… жил? Он всё-таки умирает? Как? Но он хотя бы простится с Фушигуро. Из последних сил удерживая равновесие, он сказал, уже не различая лица Мегуми: — Прости, кажется, я всё… Не придётся мне волноваться о тебе… и Кугисаки… и о Годжо… Живите долго, — выдавил он, падая. Живите долго, люди, которые успели стать мне близкими. С этой мыслью он умер. Годжо Сатору Вообще Годжо знал о себе, что он не добрый человек. И уж конечно, об этом знали все, кто успел с ним хоть немного ближе познакомиться. Но от той злости, что бушевала в нём сейчас, сводило челюсти. Это не была какая-то там хаотично мечущаяся, эмоциональная и импульсивная злость, когда пуляешь в стену проклятыми техниками, и от разлетевшихся кусков и облака пыли становится легче. Нет, это была чистейшая, неизмеримая ярость, и она требовала не криков и не выброса энергии. Она требовала своих жертв. Сожрать тех, кто был виноват в смерти Юджи, уничтожить их, задавить, чтобы не осталось ничего. Очень спокойный внешне Годжо очень спокойно выслушал доклад Ичиджи. У того тряслись руки и срывался голос. Ну да, свозил первокурсников на задание, что тут скажешь. — Отправлять первокурсников на особый уровень? Это было подстроено. — Что? — Ичиджи, казалось, упадёт в обморок. Но Годжо знал, что это иллюзия, Ичиджи куда прочнее, чем кажется. — Я отсрочил казнь Итадори. А руководству не понравилось. Подсуетились, пока меня не было, и по-тихому устранили парня. Может, всё было иначе. Или не совсем так. Но этот вариант тоже вполне вероятен. Ну что ж, его война за свободную магию началась не сейчас, и скорее всего, закончится не скоро. А Юджи стал ещё одной жертвой в этой войне. — Что ж, может, это поможет мне поскорее расправиться со старейшинами, — зло сказал Годжо скорее себе, чем Ичиджи. Тот ахнул. Тяжёлая железная дверь приоткрылась, вошла Шоко. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять состояние Годжо. — Кажется, ты успел к нему привязаться, — констатировала она, привычно накручивая прядь на палец. Кажется, я успел к нему привязаться, да. И дело не только в том, что такие, как Юджи, рождаются раз в тысячу лет. Дело не в том, что он сосуд, сдерживающий Сукуну. — Я же всегда был добрым учителем, который заботится о своих учениках! — ну, это отчасти правда. Шоко подошла к столу, сбросила простыню с тела Итадори. Последний раз Годжо видел Юджи, когда уезжал пару дней назад. Спокойно оставил своих подопечных в надёжном оккультном колледже — ну что может случиться? Ещё радовался, заметив, что они вроде как подружились с закрытым и колючим Мегуми. Ещё бы, такое солнышко, как Юджи, с кем угодно поладит! Ладил бы. Если бы не это… — Ну что, режу? — буднично спросила Шоко. — Режь, — с горечью ответил Годжо. — И постарайся извлечь побольше пользы. — Уж конечно, извлеку, — съязвила Шоко. — Забыл, кто я? — Я, конечно, не подарок, — начал Годжо. — Это да, — согласился Ичиджи. — Вот и получишь щелбан потом, — пообещал Годжо, и продолжил. — Знаешь, почему я решил преподавать тут? Ичиджи загубленно молчал, и Годжо потребовал: — Ну спроси! — И почему? — У меня есть мечта. Нынешнее магическое руководство — сброд дураков и трусов, гибель Юджи это отлично доказывает. Я мечтаю всё изменить в магическом мире, но как? Просто перебить всех, кто у власти — а смысл, на их место встанут новые такие же, а моя репутация навсегда будет испорчена. Поэтому я решил пойти другим путем — стать учителем и вырастить соратников себе под стать. Талантливых, умных, свободных! Среди наших студентов есть маги, которые смогут стать равными мне! Услужливое воображение немедленно подсунуло ему уже больше года знакомых второкурсников и уже давно знакомого Мегуми… И конечно, Юджи, которого он узнал две недели назад и уже возлагал на него большие надежды… Чёрт. Он стиснул кулаки. — Ребят, я начинаю, — прервал его мысли голос Шоко. — Будете смотреть? Годжо поднял глаза на Шоко и увидел, как позади неё медленно садится на металлическом столе для вскрытия удивлённый Юджи. Серьёзно, что ли? Ну, тогда нас ждет впереди масса интересного, уж это я тебе, Итадори, обещаю! И пока Ичиджи, заикаясь, лепетал об очевидном, Годжо легко поднялся и направился к Юджи, который как раз обнаружил, что сидит на столе совершенно голый, а рядом стоит слегка расстроенная женщина в белом халате и со скальпелем в руке. — С возвращением, — сказал Годжо, улыбаясь от всей души. — Да уж, я вернулся! — радостно подтвердил Юджи, и они хлопнули друг друга по ладоням в знак приветствия. Ладно же, теперь я с тебя, мой хороший, глаз не спущу. Злость никуда не делась, но рядом с ней выросла и утвердилась энергичная радость. Так-то лучше.