Паинька

6 апреля. Новый учебный год, и он последний для Ацуму. Снова скучные уроки и куча домашнего задания, снова знакомые лица одноклассников и учителей, снова лекции родителей об успеваемости и снова бесполезные упрёки Осаму. Ацуму уже не раз переживал это, из года в год — одно и то же. Только весёлые друзья и давно полюбившаяся им компания не давала умереть от скуки в школе. Уже не верилось, что школьная жизнь почти закончилась. «Всего один год и выпуск» — тяжело вздохнув, подумал парень. Ацуму перевёл взгляд в сторону, задумчиво рассматривая человека подле себя. Рядом идущий брат-близнец не обращал на него совершенного никакого внимания, он с кем-то бурно переписывался в мобильнике, будучи полностью поглощенным этим делом. Мия огорченно вздохнул, отводя взгляд в другую сторону, всматриваясь вдаль. Блондин шёл, сложив руки за голову, представляя новый учебный год и задавая себе вопрос: каким он будет? Обычно всё время он проводил с друзьями — с ними было куда веселее выживать в школьные дни. Поджечь петарду в туалете? Намылить доску для мела? Пробежать марафон от охранников? Или прогулять уроки в какой-нибудь богом забытой каморке? На протяжении всей своей жизни Ацуму набрался уже достаточно опыта, чтобы написать авторскую книгу «Как получить неудовлетворительное поведение». Парню же было абсолютно всё равно на все замечания учителей и администрации учебного заведения. Ему это нравилось. Нравилось заполнять свою жизнь незабываемыми эмоциями, такими как: страх, веселье, стыд и простое счастье. Да, именно такая жизнь была ему по душе. Ацуму не сразу заметил, но возле школы стояли толпы подростков. Все они находились в небольших группах, и только единицы оставались в стороне, занимаясь своими делами. Неожиданно какой-то светловолосый парень громко поприветствовал приближающегося Ацуму: — Привет, Цуму! — все разом обратили внимание на блондина, который был немного не в настроеним, что, собственно, остальные и заметили. — Ты чего такой хмурый? Радоваться надо, учебный год начался. — Ох, Недорима, давай чуть тише? — Ацуму приложил руку к плечу, разминая его и недовольно закатывая глаза. — Благодаря тебе вся школа в курсе, что я пришёл и чем-то недоволен. Чуть притормозив и убрав свою руку с плеча, тот бросил свой взгляд на парней, но после, улыбнувшись, Мия протянул руку, чтобы пожать чужую ладонь. Остальные пять парней сделали то же самое. — В этом году нам повезло, — сказал самый низкий из всех невероятно радостным голосом и таки взмахнул руками, показывая всем свои положительные эмоции от данных событий. — Мы в одном классе! Это так круто. — Да, — согласился Ацуму. — Звучит многообещающе, есть что-то ещё интересное? — Есть, — ответил Недорима. — Говорят к нам на параллель перевелись несколько новеньких. Может, кто-то из них окажется у нас в классе. Ацуму удовлетворил данный ответ на его вопрос и, усмехнувшись, тот поднял другую тему разговора, которую все дружно стали обсуждать. Так они простояли ещё минут десять, говоря о проведённом времени на каникулах, о планах на год и о всякой ерунде, которую могла понять только эта компания. Блондин на мгновение отвлёкся, беря в руки телефон и покопавшись в нём, Ацуму прервал увлекательные споры о любимых фэндомах каждого: — В расписании указано, что мы должны идти в кабинет А-10. — Так, а что мы тут стоим? — все огляделись: вокруг было пусто, школьники давно разошлись, да так тихо, что никто из пяти человек этого не заметил. Каждому из парней потребовалось всего пара секунд, прежде чем разом ломануться в здание школы. На входе их улыбчиво повстречал знакомый охранник. Собственно о школе. Школа была более-менее современной. Учиться тут уже само по себе достижение. Пробегая по старым добрым корпусам, каждый вспоминал, как уборщица давала подзатыльники за грязь, как их не раз палил учитель, курящих в туалете, как родители каждого уже заблокировали все номера администрации, лишь бы не идти краснеть за любимого сына. И этот список можно продолжать вечность. Однозначно, всё это было весело, и все события, что произошли, были запоминающимися. Когда парни приблизились к кабинету, ради приличия, они постучали в дверь. Конечно, им было всё равно, разрешат им войти или нет. Спонтанно и дерзко Ацуму открыл дверь, вваливаясь в кабинет. — Извините… — любезно сказал преподаватель, но увидев, кто стоит в двери, его тон сменился на серьёзный и грубый. — А это вы? — Здрасьте, — поздоровался Мия, пытаясь восстановить дыхание. — Можно зайти? — спросил картавый паренёк, который стоял возле Ацуму. — Не начался учебный год, как вы уже опаздываете, — учитель устало потёр переносицу. — Что стоите? Садитесь уже. Шумная компания зашла, подыскивая себе место, где бы лучше устроиться. Задние ряды идеально подходили. Парни заняли последние парты и с малым интересом уставились на мужчину возле доски. Рядом с ним стоял черноволосый парень. Он принялся скептически рассматривать каждого из компании, останавливая свой пронзительный взгляд на Мии. — Продолжим. Перед тем, как эти бесстыдники опоздали на урок, я хотел представить вам вашего нового одноклассника, — мужчина улыбнулся, будто это его сын. Он рукой указал на рядом стоящего юношу. — Как я уже сказал: это Сакуса Киёми, перевёлся к нам из Старшей Академии Итачиямы. На парне была традиционная школьная форма Старшей Инаридзаки. Волнистые чёрные волосы немного закрывали лоб, две маленькие родинки расположились над бровью на лбу, а кожа была настолько бледной, что ученик казался сделанным из фарфора. Он склонил голову вниз, одновременно здороваясь со всеми присутствующими. После чего, поднял свои чёрные глаза на Ацуму, изучая его. — Сакуса — один из лучших учеников в прошлой школе, надеюсь, что этот статус сохранится у тебя и в Инаридзаки, — выслушав учителя, Киёми сел за третью парту рядом с окном. — Так, теперь о вас, — учитель рукой указал на развалившихся ребят на последних рядах. — Вам всем почти по восемнадцать лет, а вы всё дурью маетесь, — его взгляд ещё раз прошёлся по всем. Остановив его на блондине, он продолжил. — Мия, вопрос о твоём отчислении до сих пор открыт. Либо ты реабилитируешься, либо мы с тобой попрощаемся. — Да ладно, всё будет нормально, — Ацуму почесал затылок. — В конце года я с вами буду счастлив попрощаться, а пока придётся потерпеть. — И как ты до сих пор живешь с таким характером? — преподаватель сузил глаза, недовольно смотря на блондина, хмыкая, он продолжил. — И вот же все девчонки за тобой бегают. Что они в тебе нашли? — Просто я невероятно красив, — хвастливо ответил парень, взъёрошивая волосы и обворожительно улыбаясь. — Самовлюблённости у тебя не занимать, — заметил учитель, прежде чем закрыть данную тему. Беседа о поведении отошла на второй план. Весь класс начал обсуждать школьные предметы, учёбу и ежегодные экзамены. Всё это было настолько скучным для Мии, что он лёг на парту, прикрывая глаза. Бессмысленные разговоры учителя и едва слышный смех девушек за передними партами утихали. Парень провалился в короткий сон. Что ему снилось — он уже не помнит. Но сильный подзатыльник, который вернул его обратно, Ацуму никогда не забудет. После удара, блондин резко поднял голову и начал оглядываться: За партами уже никого не было, преподаватель давно покинул кабинет, только сзади стоял какой-то человек. — Вставай, тупица, — голос показался очень знакомым; парень обернулся и увидел рядом с собой брата. — Саму, твою мать, отвали, — сонно пробормотал он, прикрывая глаза, надеясь продолжить спать, но все его планы были разрушены его же братом. — Вставай, идиот. Ацуму ещё раз осмотрел помещение, убеждая себя, что никого нет. Часы над доской показывали час дня. Сколько он проспал? Час? Полтора? Парень поправил воротник мятой рубашки, встал и хлопнул брата по плечу. — А ты чего не пошёл домой? — Мия улыбнулся своим мыслям. — Без меня никуда? — Нет, отец попросил тебе передать, чтобы ты после уроков заглянул к нему на работу, в офис, — Осаму кинул за плечо свой чёрный рюкзак. — Как говорится: помянем, — он усмехнулся и, издевательски улыбаясь, напоследок кинул. — Уда-ачи. — Она мне пригодится, — себе под нос прошептал Ацуму. Отец братьев был очень строгий, но из-за работы он не часто видел сыновей. А если видел, то старшему брату можно было прощаться с жизнью. Крики, наказания и ссоры — всё из чего обычно состояли разговоры с папой. Дрожь по телу не успокаивалась; то самое чувство страха снова играло новыми красками. Вы же помните, это чувство? Когда вы гуляете целый день, а потом звонит папа или мама, со словами: «Быстро домой, разговор есть». И ты идёшь, идёшь, вспоминая все свои косяки, а голова здраво мыслить не может, потому что всё тело уже готово к худшим событиям. И тут есть два варианта: первый — родители просто поругают за беспорядок в комнате, за не выкинутый мусор, за плохие оценки или за то, что не поднимал трубку, когда они звонили, и второй — увидели, как ты куришь, или как ты на прошлой неделе распивал алкоголь в компании, разговор о твоём отчислении и о том, как играешь в незаконные игры на деньги. А закончится это может как угодно: от ссоры и хлопанья дверью в комнату, до угрозы уйти из дома. Вспомнили? А теперь представьте, что отец позвал вас на разговор не просто домой, а к себе на работу. То есть, он готов потратить своё ценное рабочее время на вас. Вроде бы, Ацуму должен был давно привыкнуть к таким беседам, но каждый раз, как первый. Тяжело выдохнув, парень собрался с мыслями и направился к выходу. Ноги были ватные, незнание всей ситуации ещё больше пугало. Что могло случиться? Про то, что Мия курит, вся семья в курсе. Разговор об отчислении прошёл ещё в прошлом триместре, остались мелочные варианты, такие как: Ацуму «случайно» выкинул все конспекты брата в окно (ну а что? нефиг ему мешать играть в плойку), парень ушёл из дома на три дня, никого не предупредив (надо же было отметить конец каникул), и остался сущий пустяк — собрал митинг в двести человек против домашки в школе. Взвесив все «за» и «против», Мия направился к центральному офису Хиога. Он был недалеко от школы, поэтому добраться можно было и пешком. Парень стал звонить своему лучшему другу с просьбой о поддержке. Не успело пройти и пары секунд, как в трубке послышалось успокаивающие: «Привет, Цуму-Цуму!», эта черта характера Бокуто была одна из любимых. Как Ацуму не позвонит или не напишет, так через несколько секунд Котаро ответит, будто он сидит и ждёт. — Боккун, у мене такие проблемы, — Ацуму поднял голову: на небе были маленькие облака, которые закрывали лучи солнца, что ослепляли глаза. Прищурившись, он задумался: «А какие у меня проблемы?». Действительно, проблем почти же нет: скандалы ежемесячные, будто в этот раз будет что-то новое? Мия вспомнил про ожидающего друга и, не обдумывая, сказал: — Ничего особенного. — Честно? — голос казался весьма серьезным. — Я когда-нибудь тебя обманывал? — Дай-ка подумать, — голос стал более расслабленным. — А помнишь на прошлой неделе… — Котаро! — Ацуму думал, что сказать, чтобы прекратить мозговой штурм собеседника. — Ну-у-у, знаешь ли, кто старое помянет… — Я понял, понял, — друг сменил тему. — Что нового? — Вроде ничего, а нет, есть кое-что. Мы со всей компанией в одном классе, меня до сих пор хотят отчислить и отец вызывает меня на разговор, — блондин шёл настолько быстро, что даже не заметил, как оказался у входа в офис. — А ещё у нас новенький в школе. — Какой он? — с любопытством спросил Бокуто, по голосу Ацуму мог точно сказать, что его друг улыбается, спрашивая это. — Мутный какой-то. Слушай, давай позже спишемся, я сейчас не смогу говорить? — не дожидаясь ответа, Мия кинул трубку. Пройти через охрану не составило никакого труда. Все уже знали Ацуму, потому что не раз их начальник (отец Мии) был не в настроении из-за проблем в семье. Лифт. Третий этаж. Коридор. Закрытая дверь. А за этой дверью ждёт то, что может перевернуть всю жизнь парня. Собрав всю волю в кулак, он открывает её: — Привет, пап, — блондин помахал рукой, садясь на широкий кожаный диван. — Что нового? — Здравствуй, сын, — сказал мужчина, стоявший над компьютером у стола. — Вот, звонил твой классный руководитель. — Ай, — Ацуму махнул рукой, отворачиваясь от взгляда отца. — Старая песня, давай не будем? — Послушай меня, давай ты не будешь меня перебивать? — губы парня сжались в ожидании худшего. — Я не знаю, как мне с тобой говорить? М? Мать вся в слезах: «Бедненький сыночек, ему сейчас трудно, возраст такой». Вот почему Осаму учится, олимпиадник, медалист! А от тебя я могу только получить краснеющее лицо от стыда! За то, что я по рабочему телефону выслушиваю претензии от учителей и директора! — Па-а-ап, не начинай. — Не начинать? Ацуму, по-моему с этим надо заканчивать, — мужчина зло посмотрел на блондина, шипя через зубы. — У меня нет времени выяснять с тобой отношения. Мне надоело твоё поведение и твои выходки! В общем, если не возьмешься за ум — будешь заниматься физическим трудом. — Физический труд? Ящики пошлёшь разгружать? — усмехнулся Ацуму. — Почти. В военное училище пойдёшь, — на этих словах отец даже не посмотрел на него, он продолжал листать какие-то документы в чёрной папке. — Что? Военное училище? Пап, ты совсем что ли свихнулся на этой работе? — Заткнись! Ты меня услышал. Или учись, или солдатом. Выбирай, — самоуверенно и строго поставил перед выбором Мию. — Знаешь что, отец… Сын ничего не успел договорить, как мужчина уже выдал ему подготовленный ответ: — Сбежишь из дому — заблокирую все карточки. — Я понял. Могу идти? — Да. А нет, постой, совсем забыл: экзамены сдать все на высший балл. Теперь можешь идти. Ацуму наигранно улыбнулся и с недовольным лицом покинул кабинет. В голову полезли мысли: что он такого плохого сделал в жизни, чтобы ему давали такое наказание? Быть зубрилой целый год, чтобы не лишиться денег, а если завалить экзамены, то пиши пропало. Военное училище, из достоверных источников, — настоящий ад. Это была настоящая тюрьма в совокупности с армией и школой. Выходя из офиса, Мия не выдержал и заорал на всю улицу. Да так громко, что голуби поблизости разлетелись в разные стороны. Гневу Ацуму мог позавидовать сам Сет*. Грубым и размашистым шагом он направился домой, где его встретил Осаму, с таким счастливым лицом, что аж прибить хочется. — О, лузер вернулся. Ну как приговор? Что на этот раз? — не отрывая глаза от книги, спросил парень. — Кто тут лузер?! И вообще, не твоё дело, — Ацуму плюхнулся на кровать, закидывая ногу на ногу, раздражённо выдыхая. — О-о-й всё настолько плохо? — Если не начну учиться, то отправит в военный, — смотря в потолок, ответил блондин. — Так. Стоп, — Осаму привстал с кровати, закрыл учебник и с улыбкой на лице уставился на брата. — Получается, теперь вся комната в моём распоряжении? — Я сейчас в очень плохом настроении. Если хочешь получить, можешь продолжать провоцировать. — Короче, не переживай. Я, как заботливый брат, помогу собрать вещи, — ещё больше начал дразнить парень. — Помог бы лучше с учёбой, — немного грустным тоном сказал Ацуму. — О-о-о нет, это без меня, сам выкручивайся. Тем более, ты тупой, как пробка. Научить тебя чему-то, равносильно съесть онигири, приготовленные тобой. — Хочешь совет? — Блесни умом. — Беги.

***

Первый полноценный учебный день. Первый день, когда Ацуму реально будет волноваться за свою успеваемость. Первый день, когда нервы ни к чёрту. После чудесного времяпровождения с братом за одной партой, чтобы себя успокоить, руки тянутся к сигаретам. И тут новая проблема: Если его спалят, курящего в туалете, то сразу же начнётся скандал, которому категорически нельзя позволить случится. Мия не в коем случае не хочет получать каждое утро подзатыльник за то, что неправильно застелил кровать, не так вымыл пол, да и причин в таких местах особо не надо. Там дисциплина. Но ломка с каждой минутой всё больше и больше жаждет выкурить одну маленькую сигаретку. Ацуму уже полчаса лежит на парте с одной мыслью в голове: «Пойти или не пойти? Пойти или не пойти?..». Учительница что-то оживлённо рассказывает, а рядом сидящий Осаму только и делает, что шепчет на ухо своему брату: — Здравствуй, юность в сапогах… Блондин резко вскакивает с места, да так громко, что весь класс обернулся. — Мия? Хочешь рассказать нам произведение, которые вы должны были прочитать? — шутя, спросил преподаватель. — А, нет, могу ли я выйти? — устало и как можно любезнее попросил он. — Ей-богу, Ацуму, тебе можно всё. — Прям всё? — хитро спросил парень. — Иди уже, — договорила учительница, под смешки всех одноклассников. Вдыхая долгожданный дым табака, Ацуму расслабляется и откидывает голову назад, наслаждаясь приятным вкусом. Окно в туалете открыто, чтобы запах быстрее выветривался, но всё равно в помещении стоит лёгкий дымок и едкий аромат. С каждой новой затяжкой становится всё спокойнее и спокойнее. Голова парня ни о чём не думает; возможно, только о том, стоит ли выкурить ещё одну сигарету. Дверь неожиданно открывается, от чего Мия аж поперхнулся втянутым дымом. В помещение заходит черноволосый парень. Увидев, как Ацуму стоит с сигаретой в зубах и пытается восстановить дыхание, он морщится. Блондин приоткрыл заслезившиеся глаза и сразу узнал лицо своего нового одноклассника. Перед ним стоял Сакуса Киёми, собственной персоной. Тот закрыл за собой дверь и постарался сделать вид, что ничего не видел. Вот только Мию парень заинтересовал: — О, привет, — расслабленно говорит он. В ответ слышит молчание. Киёми подошёл к раковине и включил воду, совершенно проигнорировав одноклассника. — Эй, ты чего? — удивлённо произнес Мия, изогнув невольно бровь в немом вопросе. — Отвали, — грубо и бесцеремонно ответил Сакуса, на что блондин фыркнул. — Ва-у-у, как некультурно. Вроде чужой здесь, а ведёшь себя как-то неправильно. — На вид здоровый парень, а на самом деле такой тупой. — М-м-м, ты вроде Киёми, так ведь? Вода перестала течь, и одноклассник поднял голову, смотря в зеркало. За ним в метрах трёх стоял Ацуму, облокотившись о стену и докуривая сигарету. Сакуса закатил глаза и встряхнул руками, на плитке рядом с ним появились маленькие капельки воды. Он повернулся обратно к выходу, но Ацуму его собой перегородил: — Может покуришь со мной? — и протянул открытую пачку. — По одной? — Не курю, — холодно ответил Киёми. — О-о-ой, а ты у нас значит паинька? — Ацуму сделал последнюю затяжку. — Ещё и лучший ученик прошлой школы, — парень приблизился к однокласснику и, нарочно, прямо в лицо выдохнул дым. Сакуса, закрыв глаза, поджал губы. Его правая рука невольно сжалась в кулак. Блондин стоял, показывая свою самодовольную ухмылку. Киёми просто шёпотом сказал: — Могу ли я пройти? Ацуму поднял руки вверх и отошёл в сторону, освобождая дорогу из произвольной курилки. — Занятненько, — сказал он сам себе, когда остался один.