Правильный момент

Рон. Амбридж составляет расписание дежурств старост так, чтобы слизеринцы всегда дежурили с гриффиндорцами: ведь за гриффиндорцами нужен глаз да глаз. Рона это раздражает неимоверно: ведь это означает, что два раза в неделю он вынужден сталкиваться с Малфоем и даже — Мерлин, за что ему это? — работать вместе с ним. Хорошо еще, что дежурить приходится ему, а не Гермионе. Именно поэтому Рон молчит: если с Малфоем отправят Гермиону, ничем хорошим это не закончится. Рон не доверяет Малфою, но вот уже которую неделю Малфой не делает ничего плохого. Не подкалывает, не лезет на рожон, не раздражает своей белобрысой макушкой. Только молча выполняет свою часть работы и уходит спать, не попрощавшись. Не то чтобы Рону нахрен сдалось его прощание. Рону сейчас в принципе ничего не сдалось: учителя нагружают домашкой, обязанности старосты в разы превышают мнимые привилегии (у него даже не остается времени пользоваться ванной для старост!), Гарри ходит совсем чумной, Гермиона зарывается в учебники. Рон едва успевает справляться с занятиями, следить за младшекурсниками и поддерживать друзей, так что времени на то, чтобы злиться на Малфоя, у него совсем не остается. Поэтому он тоже молча выполняет свою часть работы и уходит спать, не попрощавшись. Когда начинаются собрания Отряда Дамблдора, Малфой каким-то образом узнает об этом. И в одно из дежурств прежде, чем уйти спать, неожиданно делает глубокий вздох и произносит: — Подожди, Уизли. Потом Рон будет вспоминать эти слова. Ведь с этих слов Малфоя все началось. — Подожди, Уизли, — говорит Малфой и делает шаг вперед. Рон не отступает — черта с два он отступит, он не привык отступать. — Я знаю, что вы тайно собираетесь с Поттером и тренируетесь в боевой магии. На мгновение Рон забывает, как дышать: черт возьми, Малфой откуда-то узнал об этом! Но как?! Рон, не задумываясь, выхватывает палочку. Он не думает, что он сделает дальше; он не думает, что только что своими действиями подтвердил слова Малфоя. Он думает только об одном: Малфой знает, и это может погубить их всех. Но Малфой не достает палочку в ответ и ничего не предпринимает. Только поднимает руки вверх, словно бы показывая, что безоружен, и продолжает говорить. — Я все знаю, но никому не сказал об этом, верно? И не скажу. Но я хочу кое-что от тебя. — С чего ты взял, что можешь меня шантажировать? — рявкает Рон и не отпускает палочку. По лицу Малфоя Рон видит, что тому так и хочется съязвить — «не знал, что ты умеешь выговаривать такие сложные слова, Уизли» — но Малфой все же сдерживается. И это в самом деле удивительно. — Я хочу, чтобы ты научил меня сражаться, — спокойно говорит Малфой. Рону кажется, что он ослышался. — Чего? Малфой закатывает глаза. — Сражаться, Уизли, — повторяет он. — Махать палочкой, выкрикивать заклинания и останавливать волшебников. Вы же этим занимаетесь с Поттером уже пятый год подряд? — Малфой, ты, твою мать, охренел? — выдает Рон, не сдерживаясь. — Боишься, что не сможешь убить Гарри, если прикажут, и хочешь, чтобы я тебе в этом помог?! И прежде, чем Малфой успевает сказать хоть слово, Рон разворачивается и собирается уходить в башню, потому что Малфой знает, и Рону нужно предупредить Гарри прежде, чем стало слишком поздно. Но потом останавливается, потому что Малфой тихо говорит ему в спину: — Он пытал мою мать. Эту фразу Рон тоже запоминает. Потому что с этого все началось на самом деле. *** Драко. — Он пытал мою мать, — говорит Драко в спину Уизли, и это самое рискованное, что он когда-либо делал. Если Уизли небрежно пожмет плечами, хмыкнет и скажет, что это не его проблемы, Драко проиграет. Потому что он покажет себя слабаком перед Уизли и не добьется от него помощи. Но самое ужасное, что тогда Драко выберет другую сторону. Если Уизли плевать на ни в чем неповинную женщину, то Драко не нужна их, светлая, сторона. Если Уизли плевать — он ничем не лучше пожирателей. Рон стоит к нему спиной, и Драко думает: он сейчас уйдет. Но Уизли поворачивается. И говорит: — Ты врешь. Но в голосе Уизли нет уверенности — потому что он знает наверняка, что Темный лорд способен на все. — Хотел бы я врать об этом, — говорит Драко и не отводит взгляда от Рона. — Но это правда. И я действительно должен остановить его. Ты не знаешь, что это такое, Уизли. Стоять и смотреть, как этот… этот ублюдок пытает твою мать, а твой отец не может даже остановить его. Даже не хочет остановить его. Во взгляде Уизли что-то есть, но Драко никак не может разобрать, что именно. Уизли не уходит и не начинает смеяться. — Если хочешь научиться сражаться — приходи на занятия к Гарри. Я попробую убедить его впустить тебя. По голосу Уизли Драко понимает: он и так обещал сделать больше, чем когда-либо был готов сделать ради Малфоя. Но Драко нужно совсем не это. — Поттер не может защищать свой разум от Темного лорда, и ты, Уизли, прекрасно знаешь об этом. Если узнает Поттер — узнает Темный лорд. И тогда я не смогу спасти свою мать — потому что спасать будет некого и некому. Рон долго обдумывает его слова — Драко видит это по его нахмуренным бровям. — Почему я? — спрашивает он, и это удивительно, что он все еще продолжает этот разговор. Драко жмет плечами: тут все просто, он не долго думал над этим. — Никто в этой школе не хочет победить его сильнее, чем Поттер, ты и Грейнджер. Но Грейнджер ни за что бы не согласилась. Уизли прищуривается — и долго сверлит взглядом Малфоя. Тот ждет. — Я подумаю, — говорит, наконец, Уизли, и Драко удивленно вскидывает глаза. Когда Уизли уходит в сторону башни Гриффиндора, Драко еще долго смотрит ему вслед. Подумает?.. Это все равно, что сказать «да». *** Рон. «Я подумаю», черт возьми, серьезно, Рон?! Это все равно, что согласиться! Даже не дойдя до башни, Рон устало прислоняется к стене, а потом сползает на пол. Он чертовски устал от всего этого. Уже прошло полночи, а завтра первой парой зелья. Тренировки с Отрядом изматывают. С Гарри не получается ни о чем поговорить. Чертов Малфой пытается втянуть его в какую-то игру. Умом он понимает, что не должен верить слизеринцу. Не должен, потому что Малфой сын пожирателя смерти, потому что Малфой разделяет представления о важности чистоты крови, потому что Малфой — Малфой, в конце концов! Но сердцем Рон верит ему. Верит даже не потому, что сочувствует; не потому, что может представить, каково это: когда твои близкие страдают. Он верит ему, потому что знает наверняка: если бы Малфой собирался использовать Уизли втемную, он нашел бы другой способ. Он никогда не признал бы свою слабость. Он никогда не попросил бы об одолжении. Драко-чертов-Малфой так нуждался в помощи, что даже не боялся признать этого. Когда они в следующий раз встречаются на дежурстве, у Рона уже есть план. Малфой не говорит ни слова, но после осмотра коридоров смотрит на Рона слегка вопросительно. — Поговорим в классе заклинаний. — говорит Рон и первым направляется к пустому классу. Малфой молча следует за ним. Рон взмахивает палочкой — закрывает дверь, ставит оглушающее. И — почти без перехода: — Экспелиармус! Палочка Малфоя выскальзывает из его рук, и Рон ловит ее на лету. — Правило первое, — говорит Рон, от души наслаждаясь выражением лица Малфоя, — постоянная бдительность. *** Драко. — Правило первое, — говорит Уизли, и Драко навсегда запоминает эти слова, — постоянная бдительность. С этого-то все и начинается. На первой тренировке у Драко ни разу не получается обезоружить Уизли, и тот недовольно цокает языком, осуждающе рассматривая Драко. Это ни черта не помогает сосредоточиться, зато очень помогает разозлиться, а злость придает сил, и Драко обещает себе разучивать движение палочкой каждое чертово мгновение, чтобы в следующий раз выбить палочку из рук Уизела с первой попытки. Проходит от силы час, когда Уизли зевает и жестом останавливает тренировку. — Хватит на сегодня. Если хочешь продолжать и дальше — у меня есть условие. Ну, кто бы сомневался, думает Драко. — Непреложный обет, — говорит Уизли, и Драко удивленно выдыхает. Не потому, что он не ожидал этого, а потому что не думал, что Уизли догадается так быстро. — Ты поклянешься, что никогда не убьешь никого из противников Волдеморта. Формулировка максимально широкая, и Драко морщится, сразу же представляя, какие шансы у него погибнуть от этой клятвы. Но хотя бы Уизли не говорит поклясться в том, что он никогда не навредит противникам Волдеморта. Не убивать — с этим Драко может еще смириться. Не то, чтобы он и вправду кого-то собирался убивать. — Ладно. Но ты поклянешься, что об этом никогда не узнает Поттер. Потому что если узнает Поттер, узнает и Темный лорд — но этого Драко не произносит вслух. Уизли замирает на мгновение, а потом кивает. — Нам нужен свидетель, — устало говорит Драко и вопросительно смотрит на Рона. — Найдешь кого-нибудь? — Свидетель не всегда нужен, — в голосе Уизли слишком много серьезности. — достаточно лишь заклятья. — Я никогда не слышал, чтобы непреложный обет могли принести без свидетелей. — Малфой, ты до сих пор палочку экспелиармусом у меня выбить не можешь, о чем ты вообще мог слышать? Ситуация настолько удивительная, что Драко даже не обижается, а только закатывает глаза: как так получилось, что Уизел отчитывает его за незнание законов магии?.. — Ладно, — выдыхает Драко и выкидывает руку вперед. Уизли перехватывает его предплечье левой рукой и взмахивает палочкой, сжатой в правой руке. — Клянешься ли ты, Драко Люциус Малфой, никогда не убивать никого из противников Волдеморта?.. Драко замирает на мгновение, когда из палочки Уизли вырывается серебристая струя и готовится обхватить руку Драко после того, как он скажет «клянусь». Но готов ли сам Драко к этому? Готов ли умереть, если он по ошибке убьет кого-то из орденцев? Готов ли погибнуть, если Волдеморт поставит его перед выбором: смерть орденца или смерть матери? Готов ли Драко умереть из-за Уизли? Но потом Драко вспоминает крики матери. Ее срывающийся от боли голос звенит в его в ушах, не прекращаясь ни на секунду. Он вспоминает бледное лицо Люциуса, который даже не пытается защитить жену. Он вспоминает отвратительные, искаженные злобой, глаза Волдеморта. И вспоминает преклоненных волшебников из лучших родов магической Британии, со страхом взирающих на змееподобное чудовище. И ему становится так мерзко, что он выпаливает резче, чем собирался: — Да, клянусь. И напряженно вглядывается в струю, обхватывающую их с Роном руки. Рон замирает на мгновение, а потом кивает и вновь взмахивает палочкой. — Я, Рональд Билиус Уизли, клянусь, что Гарри Поттер никогда не узнает… Но прежде, чем Уизли заканчивает фразу, он внезапно разрывает их связь, и струи исчезают. Драко вдруг охватывает такая злость, что он едва сдерживается, чтобы не накинуться на Уизли с кулаками. Никто никогда не смеялся так над ним! — Ты просто ублюдок, Уизли, — срывается он и направляется к выходу, но внезапно Уизли возникает между ним и дверью и легко толкает его в грудь. — Не так быстро, Малфой. Договоримся о следующей тренировке? Видимо, что-то в лице Драко так пугает Рона, что он продолжает — чуть быстрее и сбивчивее. — Это была не шутка, Малфой, это была проверка. Я не собирался связывать тебя смертельной клятвой. Но хотел проверить — насколько далеко ты готов зайти, чтобы тренироваться. И почему шляпа не отправила этого мерзавца на Слизерин?.. Драко уже не знает: возмущается он или восхищается Роном. — А я хотел, чтобы ты поклялся, что ничего не расскажешь Поттеру. — Я не буду клясться в этом, — спокойно говорит Рон. — Тебе придется поверить мне. Точно так же, как мне придется поверить тебе. — Никаких разговоров о личном, — говорит Малфой. — Я не хочу знать ничего о делах Поттера. Я просто хочу научиться защищать себя и свою мать. Рон хмыкает. — Естественно, я ничего не собираюсь тебе рассказывать. Но если ты вдруг… захочешь рассказать мне что-нибудь, буду рад услышать. Это звучит так легко и непосредственно, но у Уизли прищурены глаза и в его голосе отчетливо звучит сталь. Это не приказ и не просьба — это больше похоже на предупреждение, и Драко медленно кивает. Он не обещает Уизли быть на их стороне. Но он понимает намеки: если он хочет по-настоящему защитить себя и мать, ему не стоит молчать. Когда Уизли направляется к двери, Драко — это уже становится привычкой — бросает ему в спину: — Шляпа не предлагала тебе Слизерин? Рон поворачивается и усмехается. — Нет, — Малфой впервые видит, чтобы Уизли улыбался ему, — но мне было одиннадцать, когда я обыграл в шахматы саму Макгонагалл. А ведь с тех пор прошло еще четыре года. *** Рон. Малфой быстро учится — и Рон не знает, радоваться ему или расстраиваться. Может быть, он хороший учитель, поэтому у Малфоя все получается? А может быть, Рон совершает страшную ошибку, когда тренирует сына пожирателя смерти, и будет потом жалеть об этом всю жизнь? Рону так и хочется рассказать обо всем Гарри, и он готов это сделать, если Гарри спросит. Если он действительно заинтересуется, почему Рон выглядит более уставшим, чем обычно? Почему он приходит слишком поздно после дежурств? Почему он стал читать книги по боевой магии и гораздо лучше справляется на занятиях Отряда Дамблдора? Но Гарри ничего не замечает и ни о чем не спрашивает — и Рон ничего не рассказывает. Они с Малфоем едва успевают изучить щитовые чары, как наступает декабрь. В декабре Гарри видит, как на отца Рона нападает гигантская змея… Рон напрочь забывает о Малфое и их занятиях, когда всю ночь сидит на Гриммо, отчаянно боясь, что отец погибнет. Что он будет делать? Что они все будут делать? Но отец поправляется — и дышать становится чуть легче, и радоваться становится чуть проще. Рон даже успевает отдохнуть на каникулах, но по возвращении в Хогвартс ему становится еще труднее, чем до этого. Гарри замыкается в себе, Гермиона занимается подготовкой к экзаменам, домашние задания увеличиваются с каждым днем и становятся все сложнее, обязанности старосты выматывают. Но Рон упорно продолжает заниматься с Малфоем, не пропуская ни одного дежурства. Они раздвигают столы и обезоруживают, оглушают, отбрасывают противника, ставят щиты и даже пытаются вызвать патронуса. У Рона получается с большим трудом; у Драко не получается вовсе. Но теперь они сражаются почти на равных, и внезапно Рон начинает понимать, что и сам получил от этих занятий больше, чем ожидал. Он теперь чувствует себя увереннее, и это придает силы сражаться лучше. *** Драко. После каникул Драко не может не замечать, что Рон меняется: становится одновременно злее и уязвимее. Драко не может толком понять, в чем дело, но знает наверняка: то, что случилось с отцом Уизли, изменило его. А еще Драко начинает в какой-то момент казаться, что Уизли не справляется. Они так и не говорят ни о чем личном. Только много тренируются, почти всегда в молчании, лишь иногда прерываясь на подколы — почти не обидные, почти дружеские. Но Драко замечает, что Уизли все чаще устает на тренировках, все чаще пропускает заклятья, все чаще не успевает выставить щиты. У Уизли под глазами синяки, и Драко ловит себя на мысли, что сочувствует ему. Отец всегда говорил Драко, что нельзя сочувствовать слабым людям. Но слушать отца — значит принять, что он был прав, когда молча смотрел на пытки матери. Нет. Черта с два Драко будет слушать его. Однажды Драко кидает оглушающее в Уизли, а тот не успевает увернуться и падает на пол. Первые мгновения Драко просто стоит, вертит палочку в руках и ждет, когда Уизли очнется — они вырубали друг друга уже столько раз, что Драко воспринимает это как нечто само собой разумеющиеся. Но когда Уизли медленно открывает глаза и с трудом поднимается на ноги, Драко ловит себя на мысли, что просто сочувствия недостаточно. Поэтому во время следующей тренировки Драко протягивает Уизли два плотных свитка: — Домашние задания к Снейпу и Флитвику. Перепиши, но своими словами. Уизли выглядит настолько смешно, когда он растерян, что Драко, кажется, не выдерживает и чуть улыбается. — Ты мне уже так много помогал, что я просто обязан отплатить тебе, — он жмет плечами. Рон с подозрением косится на него, а потом с коротким кивком берет свитки, прячет их в сумку и достает палочку. За всю тренировку они больше не произносят ни слова. Но в следующий раз Рон возвращает Драко свитки и говорит искреннее «спасибо», а Драко протягивает ему очередные задания — на этот раз от Макгонагалл. *** Рон. Наверное, думает Рон, не стоит принимать никакой помощи от Малфоя. Но сейчас он просто не может отказаться от его поддержки: списанные у Малфоя задания позволяют Рону спать хотя бы на пару часов побольше и чувствовать себя хотя бы немного лучше. Малфой получает почти одни Превосходно, а Рон — в лучшем случае Выше ожидаемого, но зато Рон спокойно может списывать только половину всего, что написал Малфой, и все еще сохранять успеваемость на приемлемом уровне. А большего ему и не нужно. Так глупо, что учителя и вправду считают, что знание всех способов применения листков папоротника может быть важнее, чем умение сражаться. Когда Малфой вступает в Инспекционную дружину, он сразу предупреждает Рона и еще раз обещает, что Амбридж ничего не узнает об Отряде Дамблдора. Амбридж, конечно, узнаёт. Но Малфой здесь и вправду ни при чем. Рон вдруг понимает, что больше всего боится, если Амбридж узнает об их с Малфоем ночных тренировках. Самое удивительное, что Рона не пугает, что его самого могут отчислить. На самом деле, его пугает, что Малфоя могут убить. Потом события происходят слишком стремительно: Дамблдор исчезает из Хогвартса, Амбридж становится директором, а старосты лишаются возможности патрулировать коридоры — теперь это полностью обязанность Инспекционной дружины. Теперь Драко и Рон больше не тренируются вместе. И Рон не знает, радоваться ему или расстраиваться. Но когда они с палочками наперевес стоят напротив пожирателей смерти в Отделе тайн, а Люциус Малфой снимает маску, Рон вдруг задумывается, что у него выработалась привычка сражаться с белобрысыми, и ему нужно сдерживаться, чтобы привычно не съязвить. Но Люциус Малфой дерется совсем не как его сын. И тогда Рон впервые узнает разницу не только между тренировочными и реальными боями, но и между ублюдками и просто потерявшимися людьми. Рон все же умудряется подхватить режущее заклятье и теряет сознание, чувствуя невыносимую боль где-то в области рук. *** Драко. Когда в Министерстве происходит битва, пожиратели переходят в открытую конфронтацию, а отец оказывается в Азкабане, Драко почти ненавидит себя: потому что все, о чем он может думать, это Рон Уизли, лежащий в Больничном крыле. Он даже не знает, что с ним — никто не говорит им правду. Драко не может рисковать и прийти к Уизли: теперь, когда отец в Азкабане, Темный лорд еще пристальнее следит за самим Драко. Но мысль о пострадавшем в бою Уизли не дает Драко спать спокойно, поэтому он не выдерживает, и когда Уизли наконец выписывают, присылает записку без подписи: «обычное время, обычное место». Уизли сжигает записку, едва прочитав надпись, а потом ловит взгляд Драко и смотрит короткое мгновение. Это — «да». Когда они встречаются в классе, Драко замечает, что Уизли, вопреки дурацкой привычке, не закатывает рукава у свитера. — Что произошло? — говорит Драко, изо всех сил стараясь не звучать взволнованно. Рон молча смотрит на него, словно бы что-то решая для себя, а потом медленно закатывает рукава и протягивает руки вперед. Вся кожа на руках у Уизли испещрена шрамами — они все еще покрасневшие, и, понимает Драко, не заживут полностью никогда. — Хочешь, покажу, как именно я пропустил заклинание? — говорит Уизли и достает палочку. Драко смешно от того, какое облегчение он чувствует, когда в очередной раз впечатывается в стену, потому что Уизли переборщил с проклятьем. Они снова тренируются вместе.