Правильный момент

Рон. Когда они возвращаются в Хогвартс на шестой курс, все становится намного сложнее. Макгонагалл — теперь именно она расставляет дежурства — не ставит слизеринцев с гриффиндорцами, поэтому все дежурства Рон проводит с суровой и молчаливой девушкой с Рейвенкло и от скуки не знает, куда себя деть. Домашних заданий становится меньше, Гарри теперь еще и постоянно пропадает в кабинете Дамблдора, Гермиона продолжает читать книги. Рону откровенно нечем заняться — и он чертовски скучает по тренировкам с Малфоем, хотя и не готов признаться себе в этом. Когда Гарри только и говорит о том, что Малфой пожиратель смерти, Рон упорно молчит: не потому, что не согласен с другом, а потому, что знает наверняка: Малфой действительно пожиратель смерти. Он сам сказал об этом Рону. Две недели спустя — и четыре скучных дежурства спустя — Малфой присылает Рону записку: «сегодня ночью как обычно», и Рон привычно закатывает глаза: Драко — королева драмы и любитель тайн. — Уизли, — говорит Малфой, когда приходит Рон. — Малфой, — отвечает Рон. Они молча разглядывают друг друга; Рон не собирается ничего говорить — ему интересно, расскажет ли Малфой о том, что произошло летом. Расскажет ли, что он делал в Горбине и Беркс? Рон никак не покажет, что ему все известно, но если Малфой не расскажет… что ж, Рон вполне может пожить и без их тренировок. — У меня проблемы, — говорит Малфой и устало опирается на парту, глядя на Рона снизу вверх. — Этим летом Лорд заставил меня принять метку. Рон, оказывается, так и не привык, что Малфой может быть таким откровенным. Иногда Рону кажется, что Малфою гораздо проще просить о помощи, чем самому Рону. — Покажи, — зачем-то говорит Рон и смотрит, как Малфой медленно закатывает рукав. Рону нужно немного времени, чтобы придумать, что сказать. На руке у Драко метка — уродливый, черный череп со змеей. — Я не мог отказаться, Уизли, — Малфой почти шепчет. Но ему не нужно оправдываться: Рон все и так понимает. Рон на мгновение задерживает дыхание, а потом словно бы бросается в омут с головой. — Ты все еще хочешь защитить свою мать? Драко кивает, не сводя с него серьезного взгляда. — Тогда тебе стоит научиться окклюменции. Ты не должен позволить Сам-Знаешь-Кому хотя бы на мгновение усомниться в тебе. Ты — слабак, Малфой, таким ты выглядишь в его глазах. Слабак, не умеющий сражаться. Трус, который никогда не пойдет против него, потому что слишком его боится. — Но что мне делать? — Помнишь первое правило? — спрашивает Рон. — Есть и второе. Иногда самое важное на войне — это выбрать правильный момент. Понимаешь, Малфой? Иногда нам приходится ждать. Иногда нам приходится терпеть. Иногда нам приходится рисковать до последнего, потому что подходящий момент еще не наступил. Зато если дождаться подходящего момента, то можно выиграть. Сечешь? Драко медленно кивает. — Но как понять, что момент — правильный? — Я не знаю, — устало говорит Рон. — Я и правда понятия не имею. Но думаю, когда момент настанет, ты сразу это поймешь. — И что мне сделать, когда настанет подходящий момент? Драко необычайно серьезно и внимательно смотрит на Рона — тот повзрослел, возмужал. И он все еще чертовски хорош в шахматах. — Убить его, — просто говорит Рон, словно бы это само собой разумеется. *** Драко. — Убить его, — говорит Рон, и Драко не чувствует ни страха, ни удивления. Когда Рон произносит эти слова, Драко вдруг думает: это конец. Если он не сумеет защитить разум, а Темный лорд узнает об этом разговоре, то ему не выжить. Он будет умолять о смерти, а мать будет кричать, кричать, кричать… — Эй, — говорит Уизли, и Драко поднимает глаза и смотрит на внимательного и сосредоточенного Рона. — Ты справишься. Драко отчего-то хочется плакать. Никто никогда не говорил ему «ты справишься». Раньше это всегда было только «ты обязан справиться» или «ты подведешь нас, если не справишься». Но в том, как говорит Рон, есть только спокойная уверенность в силах Драко и нет никакого давления, и это действительно удивительно. — Как мне научиться окклюменции? Уизли закатывает глаза — настолько очевидным кажется ему ответ. — У Снейпа, разумеется. — У профессора Снейпа, — машинально поправляет Драко, и Уизли начинает вдруг хохотать как сумасшедший. Отсмеявшись, он смотрит на недоуменного Драко и снова улыбается ему: — Вы могли бы подружиться с Гермионой. Отвратительно, как вы иногда бываете похожи. — Я похож на высокомерную заучку? — фыркает Драко, и Рон снова начинает хохотать. — Однозначно, Драко! И осекается, моментально переставая смеяться. Он впервые назвал его по имени вслух. — Мое имя не такое уж смешное, — Драко неловко шутит, пытаясь сгладить обстановку, но Рон больше не улыбается. И тогда Драко вновь бросается в омут с головой. — Рон. — говорит он, и ему чертовски нравится, как звучит это имя. — Ты все еще не доверяешь мне? Рон ничего не отвечает и устало опускается на парту, не глядя на Драко, а потом говорит: — Не знаю, — это предельно честный ответ, и Драко это ценит. — Не знаю. *** Рон. Еще через пару тренировок Драко признается Рону, что Лорд приказал ему убить Дамблдора. Рон тогда истерично смеется — потому что это задание для смертника, и все это понимают. Драко сидит рядом с ним, бледный и сосредоточенный, и Рон перестает смеяться: вообще-то это все и правда не смешно, и Рону правда жаль. — Возможно, мне стоит рассказать все Дамблдору? — устало говорит Драко, уверенный, что Рон его поддержит. — Он мог бы помочь моей семье, спрятать их. Но Рон, вопреки всему, не соглашается. — Нет, — и сам себе не может ответить, почему говорит это. — Нет. Дамблдор не поможет вам. Он слишком… слишком любит все скрывать. Рон не знает ничего про Снейпа. Но Рон знает про обещание Дамблдора защитить Поттеров. Он знает, что Сириус Блэк оказался в Азкабане. Он знает, что весь прошлый год Дамблдор игнорировал Гарри, ничего не говоря ему и никак не помогая, и теперь Сириус был мертв. И Рон догадывается, что скажет Дамблдор. Догадывается, что он предложит Драко быть его шпионом в стане пожирателей. А это — верная дорога к смерти. И это — нечестно. — Но что мне делать, Рон? Рон не знает. *** Драко. Он не предпринимает никаких попыток убить Дамблдора. Но просит у Снейпа книги по окклюменции — и получает в ответ совет починить исчезательный шкаф. Снейп говорит, у него хватит сил. Но Драко не уверен, действительно ли ему хватит сил впустить пожирателей в школу. Снейп постоянно интересуется успехами Драко, и тот не может ничего с этим сделать. Поэтому идет и чинит чертов исчезательный шкаф — и надеется, что он не пригодится. Это гораздо сложнее, чем он думал, и он постоянно чувствует липкий страх. Он не справится. И тогда Лорд убьет его и его мать. Спасают только тренировки с Уизли — теперь оба они дерутся еще ожесточеннее, чем раньше. Драко выпускает пар, а Уизли не остается в стороне. Помимо других неприятностей, начинают бушевать гормоны. Драко давно понимал, что ему не нравятся девушки; но заталкивал эту мысль подальше — он был слишком молод, чтобы думать об этом. Но сейчас ему шестнадцать, и это по-настоящему невыносимо. Он засматривается на Забини — тот красив и изящен, но характер у него настолько отвратителен, что Драко никогда не влюбился бы в него. Но взять его хочется. И Драко приходится переводить это желание в агрессию и тренироваться еще жестче. Уизли справляется с бушующими гормонами гораздо лучше — обжимается по углам с Лавандой Браун. Драко даже завидует ему: когда тебе нравятся девушки, гораздо проще найти способ удовлетворять желания. Вот только Уизли сражается не менее агрессивно, чем Драко, и на его лице никогда не бывает того безмятежного спокойствия, свойственного влюбленным мужчинам. *** Рон. От поцелуев с Лавандой у него слегка кружится голова и начинает тошнить — но это не любовь, это скопившаяся усталость. Ему нравится тактильный контакт с ней — этого чертовски не хватает в жизни — но точно так же ему бы понравилось обнимать Гарри, или Гермиону, или маму. Но когда Лаванда накрывает его губы своими или пытается залезть ему в рот языком, Рону становится плохо на физическом уровне. Хочется оттолкнуть ее от себя и сходить умыться, но он позволяет ей продолжать и даже пытается ответить. Потому что иначе она его бросит, а он слишком сильно нуждается хотя бы в чьих-нибудь крепких объятьях. Он сражается яростнее, а на тренировках по квиддичу выкладывается даже больше, чем сам от себя ожидал. Ему необходимо выплескивать куда-то свои неудовлетворенные желания. Заканчивается первый семестр, за ним Рождество, а потом вновь начинается учеба. На свой день рождения — невероятно, он уже совершеннолетний — Рон ночью выбирается из комнаты, прихватив припасенную бутылку огневиски, и идет в привычный уже класс. Там его ждет Малфой. — С днем рождения, — говорит Малфой и протягивает ему книгу. Рон настолько потрясен, что даже не сразу соображает сказать «спасибо». Потом рассматривает подарок. Книга маггловская, но это даже не самое удивительное. «Шахматные дебюты» — написано на обложке. Рон знает, что у магглов шахматы уже давно признаны спортом, по ним написаны десятки тысяч книг, устраиваются международные шахматные турниры. У волшебников этого нет. Но теперь у Рона есть возможность изучить маггловские приемы шахматной игры — и это даст ему невероятное преимущество над любыми соперниками. — Спасибо, — снова говорит Рон. — Даже не хочу знать, как ты ее умудрился достать! Драко смеется. — Один стакан этого ужасного напитка, — он кивает на принесенную Роном бутылку, — и я расскажу тебе, как сражался с маггловским метро. Потом они вместе пьют обжигающий огневиски, расслабляются и говорят о всякой ерунде. Драко впервые за долгое время чувствует себя обычным подростком. Рон впервые за долгое время хочет быть с кем-то откровенным. Где-то после половины бутылки Драко уже пристраивается на плече Рона и широко зевает, не соображая полноценно. — Ты знаешь, что Дамблдор гей? — спрашивает Драко, щекой чувствуя тепло плеча Рона. — Он же старый, — смеется Рон так, как будто это все объясняет. Ему нравится контакт с Малфоем — он даже думает, что не прочь поцеловать его. — Лучше быть геем, чем встречаться с Лавандой, — заявляет он, в очередной раз морщась от воспоминания об их ужасных поцелуях. Драко поднимает голову и смотрит заинтересованно: — Вы так с ней обнимаетесь, и не подумаешь, что тебя что-то не устраивает? Рон хочет съязвить — «следишь за мной, Малфой?» — но ему честно лень. — Мне не хватает… ну, объятий, — он неловко жмет плечами. — Но целоваться с ней ужасно! — А со мной? — спрашивает Драко. Он слишком пьян, и он слишком сильно хочет поцеловать хотя бы кого-то, а Рон сидит здесь, и он тоже пьяный, и разгоряченный, и так и манит к себе. Рон замолкает на мгновение, всматриваясь в лицо Драко, а потом вдруг наклоняется к нему и целует. Может быть, дело в алкоголе и в том, что он наконец расслабился, но поцелуй с Драко просто невероятный. Он поглощает его целиком. Рон не может оторваться: мягко облизывает губы Драко, не удерживается и кусает за язык, а потом чувствует, что Драко делает то же самое. Рон взъерошивает волосы Драко — давно мечтал это сделать — а потом вновь целует его, как можно крепче прижимая к себе. Определенно, это гораздо лучше, чем целоваться с Лавандой. Проходит еще очень много времени, и за окном начинает светать. Они лежат на полу, сжимая руки друг друга, а пустая бутылка огневиски стоит неподалеку. В этот миг им кажется, что они обязательно справятся. *** Драко Но на самом деле ничего не меняется. Они все так же не разговаривают вне тренировок. А на тренировках продолжают сражаться почти в полном молчании. Драко постоянно вспоминает ту ночь и отчаянно нуждается в повторении, но не может себе этого позволить. Дело даже не в том, что Рон парень. Дело даже не в том, что Рон — гриффиндорец, или в том, что Рон — Уизли. Но Драко не может позволить себе влюбиться, потому что это сделает его уязвимым. Потому что если он влюбится в Рона, то не сможет сражаться, не беспокоясь за его жизнь. Не сможет отказаться от войны, чтобы спасти себя и мать. Не сможет уйти — потому что не захочет уходить без Рона, а Рон никогда не захочет уходить. Поэтому Драко ничего не говорит. Рон тоже ничего не говорит, но через несколько дней расстается с Лавандой, а Драко злится на себя: потому что чувствует невероятное облегчение. В мае у него получается починить исчезательный шкаф, и он докладывает об этом Снейпу. Еще через несколько дней Снейп сообщает: Дамблдора нет в Хогвартсе, Драко может начинать. И Драко начинает. Когда Беллатриса выходит из шкафа и с ухмылкой оглядывается вокруг, одобрительно кивая племяннику, Драко вновь чувствует страх и волнение. Но он заставляет себя успокоиться, потому что уже успел предупредить Уизли — а Уизли успел предупредить Отряд Дамблдора. На Астрономической башне он выбивает палочку из рук Дамблдора, потому что на него смотрит Беллатриса, и думает, что Дамблдор даже не догадывается, кто научил Драко этому заклинанию. А потом появляется Снейп. Дамблдор смотрит слишком спокойно. Дамблдор говорит «пожалуйста, Северус». Малфою совсем не жаль Дамблдора. Он всего лишь доверился не тому человеку. Когда Дамблдор падает с крыши, а в небе появляется метка, Драко думает только об одном: светлая сторона только что потеряла свою главную фигуру, но у них есть Уизли, а Уизли слишком хорошо играет в шахматы.