С Рождеством, Нагито

Столько проведенных вместе дней слились в единое целое. Всего лишь пять вечеров, но для Нагито эти дни прошли слишком быстро. Хотелось как можно больше времени проводить с тем, кто дарит ему столько долгожданной надежды. Хотелось, чтобы все, что он познал за эти дни - длилось вечность… Или хотел просто быть счастливым рядом с любимым человеком. Хотя, как можно настолько полюбить человека за такое короткое время. Но ему казалось, словно он знал его уже очень-очень давно. Ему хотелось бы никогда не отпускать его из своих крепких объятий, целовать все его лицо. Сделать все для того, кто стал для него целым миром. Оберегать и дарить всю ту нежность, что копится в нем с каждой секундой. Хотелось говорить на ухо как сильно любит, а затем укладывать спать. И, конечно же, сексом с ним заниматься. Но ему казалось, что даже одного объятия он не достоин. Нагито сделал для себя вывод, что он искренне полюбил этого доброго парня. — Хаджиме… Скоро уже Рождество. — Нагито смотрел ему прямо в глаза. Он пытался прочитать, о чем же думает сейчас Хината. Но, к сожалению, этого было просто невозможно сделать. Комаэда желал узнать о чём же он сейчас думает. О ком? Хината думает о нём? Или о ком-то другом? Или же он думает о каких-то других вещах? Нагито желал, чтобы мысли Хинаты были заполнены полностью только им, как будто-то во всём свете для него существует лишь Комаэда. Взгляд Хаджиме был пуст. В последнее время это стало повторяться все чаще и чаще. В лице ничего не читалось, ни малейшей эмоции. Щемящая пустота, которая не имела даже начала с границами, а говорить об её масштабах было попросту неправильно. — Хината-кун?! — А?! Ч-что?! Эта пустота сразу же сменилась удивлением, словно ее никогда и не было. Снова этот Хаджиме. Его Хаджиме. Нагито мягко улыбнулся и погладил по щеке парня. — Ничего. Я люблю тебя. Глаза парня почти незаметно дернулись, словно эти слова пронзили его как неожиданный гром среди ясного неба. На лице все равно читались шок и непонимание происходящего. Комаэда пытался понять, что же он чувствует. Сколько он не вглядывался, сколько не пытался понять природу этих нервных смешков и мечущегося взгляда, только еще сильнее путался в этом лабиринте мыслей. Как и сейчас. Он погрузился туда целиком. — Хах, а знаешь что? — на его лице расцвела хитрая ухмылка — Я придумал какой подарок ты можешь подарить мне. Я буду реально счастлив. Но мне до жути стыдно просить тебя об этом… — за секунды он сто раз успел всё обдумать, но абсолютно каждый раз из них приходил к одному выводу — Пожалуйста. Хотя бы на мгновение… позволь мне быть любимым. Он, по правде, догадывался. И эти малозначимые прикосновения рассеивали все самые подлые мысли, закравшиеся глубоко под корку сознания. В глазах Комаэды с особой силой горели похоть, страсть и избыточная любовь. Уголки приоткрытого рта тянулись вверх, глаза слегка были закрыты, а на щеках рдел легкий румянец. Губы Нагито очень манили. Хоть и кожа его была очень бледной, губы посреди лилейной пелены выглядели очень ярко. Хаджиме взял его за подбородок и притянул к себе. Их губы сомкнулись. Долгое время они не знали, что делать по своей неопытности, но всё же после лёгких коротких поцелуем оба начали сжимать губы друг друга. Нагито проскользнул языком в рот Хинаты, пока была возможность. Тот возразил глухим мычанием. Но всё же, не стал отстраняться, а лишь ответил взаимностью. Они облизывали рты друг друга. Слюна стекала по подбородку, капая на одежду парней. Руками исследовали тела друг друга, сначала дотрагиваясь, на секунду отрываясь с непривычки, затем снова дотрагиваясь, а потом уже и гладя. Они оторвались от друг друга. Маленькая ниточка слюны соединяла их. Было слишком приятно. Сняв верхнюю одежду, Нагито начал ласкать торс Хинаты. Язык проходился по теплому телу, оставляя за собой длинную полосу еле заметной горячей слюны. С каждым прикосновением тело Хаджиме тряслось в предвкушении, а из рта доносились тихие бурчания. Когда чужой язык задел один из его сосков, парень застонал очень громко. Комаэда чувствовал в своем паху невыносимую тяжесть. Внизу живота все скрутило, словно в узел. Держаться не было сил, хотелось высвободить всё что накопилось в нём наружу. Сняв всю одежду, что была на нём, он принялся ласкать Хинату дальше. Язык уже касался бёдер, медленно приближаясь к возбуждённому члену. Чмокнув в выпирающее место, обтянутое тканью, он оттянул трусы вниз. Нагито увидел то, что давно хотел увидеть. Член Хинаты. Его полную беспомощность перед ним. Скованность, страх, возбуждение и смущение. Он безумно желал этого. Взяв в ладонь половой орган, Нагито начал осматривать его и принюхиваться. — Х-хватит нюхать там, идиот… Нагито лишь улыбнулся в ответ и провел языком по стволу члена. Это заставило Хаджиме ещё раз громко застонать. Парень попытался закрыть рот ладонью, но его тут же перехватил Нагито и стал крепко держать запястье. Губы обхватили головку члена, язык проводил по нему внутри рта. Насаживаясь ртом на член глубже, изо рта Нагито начали доноситься постанывания. Он, если честно, очень был возбуждён. Хорошо, что он освободился от трусов, иначе там были бы трусы, выпачканные в смазке. Это неприятное чувство. Хината в это время уже не мог сдерживать стоны. Изо рта текла слюна, глаза закатывались от удовольствия. Ощущение, словно разряд, и белая, тягучая жидкость уже стекала по лицу Комаэды. Слизав капельку спермы возле рта, он громко рассмеялся. — Хах… Ха-ха… Хината-кун. Я мечтал об этом всю неделю. Но этого мне мало, понимаешь? — Нагито повернулся спиной к парню, согнул колени, в то время как локти держали весь его вес — Можешь войти в меня. Парень замолк. Воцарилась волнительная тишина, во время которой к Нагито медленно начала подступать паника. Но спустя несколько столь волнительных секунд Хаджиме всё же прислонился членом об промежностью Нагито. Оба были безумно возбуждены. Тишину нарушало тяжёлое дыхание. Хината взял в руку свой член и начал тереть об девственный зад своего партнера. Долгое время не решался вставить внутрь. Может потому что это его первый раз? Или он в чём-то ещё не до конца усомнился? Времени на размышления не было. Подставив головку члена к анальному кольцу парня, он резко вошёл. Раздался сдавленный крик боли. Всё-таки, в него никогда ничего не входило более толстого чем 2 пальца. Юноша стиснул зубы и закусил губу. Не хотелось сильно раздражать лишними звуками Хаджиме. Хотелось просто доставить ему максимальное удовольствие. И плевать что ему больно, он хотел, чтобы его любимый человек наслаждался им полностью. Хаджиме не должен знать, что тому больно. Один грубый толчок. Ощущение, будто тебя разрывают изнутри. Резкая боль распространяется по всему телу, заставляя ещё сильнее закусить губу. Слёзы было всё сложнее и сложнее сдерживать. С каждым толчком раздавались всё новые и новые звуки. Не разобрать, кому что принадлежит. Но больше всего выделялись стоны боли и вскрики Комаэды. — Всё в порядке?.. Тебе больно? — Хината прекратил хаотичные движения бёдрами. — Нет… В-всё… В полном… П-порядке… — голос выдавал сам Нагито. Конечно же ему было очень больно. Ничего не сказав, Хаджиме и так все понял. Это была его грубейшая ошибка, что он начал трахать его слишком быстро. Немного сбавив темп, он положил свои руки на бедра Нагито. Поглаживая, он словно успокаивал того. Толчки были не такими резкими, а наоборот… Плавными и нежными. Словно Хината не вбивал то безразличие и жестокость, а вбивал нежность и любовь в зад своего партнера. Так казалось Нагито. Скорость из медленно постепенно переходила в более быструю. Оба уже стонали от удовольствия. Смазка и слюна стекала по внутренней стороне бедра парня. В месте соприкосновения было всё липко и мокро. Слышались хлюпанья и всхлипы. Ещё один последний толчок — и задница Нагито была заполнена горячей и густой, белой спермой. Сам же парень не смог кончить. Непонятно по каким причинам. Либо он стеснялся, либо ему не хватило того возбуждения, либо переволновался. Аккуратно вытащив член из наполненной спермой задницы парня, Хаджиме облегченно вздохнул и рухнул на подушки. Но эта облегченность была лишь мгновеньем. Его охватила паника и страх. Он осознал что наделал. — Тебе понравилось?.. Знаешь, мне сначала было больно, но потом стало так приятно… Я чуть не кончил, Хаджиме… Нагито ждал хоть какого-то ответа от парня. Но в ответ было лишь молчание. Это молчание просто душило его изнутри. — Хаджиме?.. Также ничего не последовало. Лишь взгляд, смотрящий глубоко в душу. Было непонятно, что он хотел сказать этим взглядом. Сожаление? Нагито его уже давно простил. Эта боль была мимолетная. Нагито постепенно догадывался, что Хината чувствовал себя виноватым в этом плане. Ведь он, все-таки, доставил немалую боль своему партнеру. — Всё в порядке, любимый. Я не злюсь на тебя. Мы можем повторить чуть позже, хочешь? — Холодная рука легла на тёплое плечо Хаджиме. В это же мгновение он отдёрнулся от Комаэды как от прокаженного. Такая реакция не понравилась парню. Взгляд всё же не менялся. Чувствовалась напряженная обстановка среди этой нагнетающей тишины. — Эй… Что-то случилось? Комаэда уже начал паниковать. Вдруг это он сделал что-то не так?! Тот всё никак не мог вымолвить ни слова из своего рта. — Я…Не знаю. Не знаю, что это значило для меня. Теперь замолчали оба. Одна фраза, а в голове уже обосновался целый рой мыслей, не давая сказать хоть что-то. — Чувствую, что я не должен был этого делать… Может еще просто слишком рано. Я просто не знаю, что я чувствую к тебе. Я хочу быть… Друзьями. Давай просто забу- — То есть, ты просто использовал меня? Выебал, и теперь я стал не нужен? — в голосе Нагито начало чувствоваться презрение и страх того, к чему все это может привести. — Нет… Просто я запутался… Я не знаю, что я именно хочу… Это всё произошло слишком быстро… Я не знаю. Прошу, выслушай меня… — парень пытался найти нужные слова. Но так и не смог. Все его мысли были словно огромным клубком шерсти, который никак не распутать. Лишь отрезать всё ножницами. Первое время Нагито просто смотрел в пустоту. Какая ирония. Такой знакомый взгляд, но уже с другой стороны. Он пытался прийти в себя, сказать хоть что-то. Поймать хоть единственный крохотный шанс, чтобы остановить это. Руки Нагито начали трястись. В голове с каждой секундой появлялось все больше вопросов, обращенных то ли к Хаджиме, то ли к себе. Он хотел найти хоть какой-то ответ в лице напротив. Но взгляд встречал лишь сожаление и грусть. Ко рту подступила рвота. Мысли были просто затуманены. Он больше не хотел думать о чем-то другом. Неосознанно вспоминалось все то время, проведенное вместе. Отчаянные поиски ответа на вопрос что он сделал не так. В голове ничего не было кроме него. Хаджиме. Это имя повторялось тысячи, нет, десятки тысяч раз. Он не мог так с ним поступить. Только не он. Хотя на что он вообще рассчитывал? Он сам не понимал. Чем же Нагито плох? Что он сделал не так? К чему были все те моменты нежности? Чем же он не угодил ему? Он схватился за свои светлые кудри и начал кричать во всё горло. Истошный крик навсегда отпечатался в памяти Хаджиме. Резкая пауза. Он поднял голову и посмотрел прямо в зелёные глаза, наполненные страхом и ужасом. — Да пошёл ты. Нагито резко подскочил с кровати и начал собирать свои вещи. Он не слышал, что ему пытался сказать Хаджиме. Все это звучало просто как отговорки или, ещё хуже, попытки сделать ему еще лишь больнее. В ушах стоял белый шум, а в голову приходили всё более бредовые идеи. Он не хотел здесь больше находиться. Напоследок Нагито бросил взгляд, от которого у Хаджиме прошел холод по сей спине, развернулся и убежал, как можно громче хлопнув дверью. Куда ему идти? К себе? Он начал винить себя во всём. За то что так легко доверился, за то, что вообще признался в своих чувствах. Он перегнул палку? Снег всё так же падал. На улице темень. Всего день до Рождества. Нагито проведёт его совсем один. Теперь он даже не знал куда идти. Все тело болело. Ноги сами ввели его. Очень медленно. Почти не отрываясь от земли. Но продолжая идти. Его плечи и голова были опущены. На него словно водрузили огромный камень, который своим весом не давал поднять взгляд. Серый асфальт перед глазами уже начал рябить. Все мысли были словно в тумане. Лишь редкие образы, за которые смогло зацепиться его сознание были связаны лишь с одним человеком. Но он только с ненавистью отрешался от них. Он презирал себя за то, что доверился. Он хотел верить, что все просто окажется смутным видением, а когда он придет в себя, будет лежать там, в тех самых теплых объятия. Но этого уже никогда не будет. Нужно просто забыть. Хотя как забыть то, что ты так желаешь сохранить далеко в глубине своей души. Медленным шагом он вышел из лабиринта однообразных домов на оживленную улицу. Одной своей фигурой посреди улицы он разрезал этот быстро бегущий поток людей. Хотя мало кто на это обращал внимание, у них была своя жизнь, свои мысли, свои родные люди, к которым они, возможно так спешили. Только некоторые, особенно торопливые сталкивались с Нагито плечами, обдавая его волной осуждения и презрения. Даже они. Спрашивали зачем ты парень стоишь посреди этой улицы. Но он не знал. Весь мир ощущался не настоящим, словно сквозь сон. Он не помнил, как он вообще здесь оказался. Не дождавшись ответа и не найдя даже крохотный намек на него, просто бросали и шли дальше. А Нагито так и остался с пустым взглядом. Без ответа ни на один вопрос. Он был бы и сам рад ответить. Но он ничего не понимал. Не понимал: идет он или стоит. Не понимал: окликают его или же просто проходят мимо, бросив свой взгляд неодобрения. Даже не мог остановить свои глаза на чем-то. Все эти огни, которые несколько часов назад были такими завораживающими и прекрасными, сейчас раздражали и словно издевались. Своим ярким светом мешали ему идти дальше, увидеть хоть что-то. Разобрать дорогу или собственные мысли. Все, что осталось от их красоты. Как он вообще раньше мог считать их таковыми. Но раньше все казалось прекрасным. Пока рядом с ним был человек способный затмить даже самые яркие лампы. Весь мир казался прекрасным. Но все, что от этого осталось - это мучительная пустота, которая маленькими каплями, вызывая невыносимую боль, заполнялась только печалью, отчаяньем и презрением к самому себе. Это все что у него осталось. Ему казалось, что все существующее в этом мире его ненавидит и хочет избавиться. Почему? Чем он заслужил это? Что он сделал не так? С самого начала это была просто игра, чтобы сломать его окончательно? Мог ли он все исправить? Вопросы с новой силой захлестнули его, наполнив невероятной энергией. Но все, что он мог с этим сделать это лишь истошно закричать, обращая на себя все взгляды в округе, порождающие желание убежать и спрятаться. Он бежал, как угорелый. Кричал, толкая остальных людей в толпе. Все смотрели на него, как на идиота. Комаэда спотыкался множество раз, падал, но все равно продолжал бежать. Избитый, но всё же дошёл до своего дома. Как у него вообще это вышло. У него не было цели, но, видимо все всегда заканчивается там же. Закрыв дверь на замок, он сполз по стене вниз. Слезы капали на пошарпанный линолеум. — Бля… Написать бы ему щас… А, точно… У меня ведь нет телефона… Твою мать… Он медленным шагом поплёлся в свою комнату. Окончательно потеряв контроль над телом, рухнул на кровать. Его сознание было настолько слабым, а происходящего он вообще не понимал. Парень быстро отключился от внешнего мира. *** Рождество. Все люди с нетерпением ждали этот праздник. Особенно Хаджиме. Он несколько раз долбился в дверь Комаэды, но тот был напрочь в отключке. Проснулся лишь он ближе к вечеру. Первая мысль — Хаджиме Хината. Он уже и забыл, что все кончено. Но мгновенное воспоминание о психозе и нервном срыве сломали его мечты. Глаза накрыло пеленой едких слёз, дыхание сперло. Отчаяние — вот что он чувствовал в данный момент. Думать о другом не получалось. Подойдя к витражу, он увидел с высока снова радость. Люди ходят рядом друг с другом… За руки, в обнимку. Кто-то целуется, кто-то вместе выпивает. Вокруг царило счастье, которое Комаэде, к сожалению, никогда не понять. Но он рад… Это Рождество отличалось от других. — Хината-кун… Надеюсь тебе хорошо там. Неизвестно сколько часов он провел в остатках этого забвения. Теперь уже ни время, ни место, ничего не имело значения. Он чувствовал, что его тело двигается. Само по себе. Но не думал об этом. Затянув узел потуже, он натянул верёвку на козырёк в потолке. На часах 23:58. Перед содеянным, он взял в руки шар. Потряс его, как и во все другие разы. Заиграла тошнотворная мелодия. Горячие слёзы снова покатились по щекам, одним взмахом руки шар был разбит. Вода растеклась по полу, блесточки распластались по всей жидкости. Украшения остались на самой платформе шара. Мелодия исказилась. Теперь были слышны помехи. Смотря на окно, он сделал шаг. И стул упал. Громко кряхтя, Нагито хватался за свое горло. Страх охватил его. Но вернуться назад — уже не было возможно. Раздался громкий шум. Яркие огни стремились ввысь к небу и взрывались. На улице вовсю гремел заливистый салют. Стеклянные глаза направлены на этот салют. Вскоре, вместе с салютом кряхтения тоже прекратились. Руки опустились, лицо застыло в омерзительном ужасе. Глаза были раскрыты, готовые вот-вот выпасть из орбит. На щеках ещё не высохли слёзы, из носа текла дорожка прозрачной жидкости, слюна стекала по подбородку. Рот Нагито был приоткрыт, оттуда высовывался язык. Лицо с бледного цвета поменялось на красно-фиолетовый. Шея по всей видимости была сломана из-за давления верёвки. Все шло своим чередом, люди веселились и наслаждались компанией своих родных, а он остался висеть в своей квартире. Никому не нужный. Как и всегда. Один. Рождество. Люди празднуют его и отрываются на полную. Пытаются не думать о плохом, лишь радоваться сегодняшнему дню *** Утро. Все спят после трудной ночи, предназначенной лишь для веселья. Но в этот раз Хаджиме было точно не до этого. В его голове было очень много плохих мыслей. Он беспокоился за своего друга. И за то, что он наговорил лишнего. Хината чувствовал огромную вину за свои слова. Из-за того, что он не разобрался в самом себе, сделал больно близкому ему человеку. Всё рождество Нагито не отвечал на стуки двери. Парень пришёл извиниться за свои слова, а также за свой ужаснейший поступок. Стоя напротив двери, он размышлял что сказать. Откроют ему, и что он скажет ему? Прости? Этого слишком мало. Руки тряслись, периодически, как и всё тело. Всё же он набрался смелости постучать в эту злосчастную дверь. Один глухой стук. Подождав полминуты, ответа не последовало. Как и все разы до этого. Тут Хаджиме начало уже сильнее трясти. Неужели они больше никогда не увидятся?.. Настолько сильна эта обида?.. Последовало ещё несколько стуков. Всё так же не было ответа. Тут он уже в панике начал дергать за ручку. Дверь была заперта, что и следовало ожидать. Отойдя на пару метров от двери, он начал внимательно перебирать у себя в голове все диалоги Нагито. Он говорил, что очень боится быть похищенным, поэтому если у него будет друг, он доверит ему свой секрет. Местоположение ключа. Этот диалог пролетел незаметно, но очень засел в голове Хаджиме. Парень понял, что это именно тот случай, который нужно использовать этот маленький секрет. Отодвинув коврик, он обнаружил маленький ключ. Трясущимися пальцами он подобрал ключ с земли. Попытался ели как вставить в дверной замок. Получилось. Одно движение и дверь была открыта. Раздался противный скрип. Еле как ему удалось переместить свою ногу с одного положения на другое. Было очень сложно двигаться, словно ты в оцепенении. — Н-нагито?! Ты здесь?! Он ожидал что ему никто не ответит. Единственное разумное решение — пойти в его комнату. Хаджиме боялся. Боялся увидеть там то, что он совсем не хочет видеть. Паника окончательно овладела им. Все внутри замерло. В его горле застрял ком. Воздух разрезал истошный крик. А после последовала долгая тишина.