Мушкетёры бывшими не бывают. История третья. Яблоко от яблони или гены всегда берут свое

      Давно в Париже не было такого солнечного лета, когда уже ранним утром яркие лучи проникали в комнату, зовя прогуляться в саду и мешая сосредоточиться на текущих делах. Рене было не привыкать работать в любых условиях, но сейчас в соседней комнате, в его спальне, спала любимая женщина. Больше всего ему хотелось бы сейчас лежать рядом с ней, ощущать тепло её тела и вдыхать запах её волос, но нужно было поработать, чтобы с утренней почтой отправить ещё два письма. Нет, он не забыл о них вчера. Мысль об этих письмах пришла Рене в голову ночью, когда он снова лежал без сна, обнимая спящую на его груди Анну-Женевьеву.       Первое предназначалось господину Ульреху, первому секретарю министра иностранных дел Швеции, с предписанием выяснить подробности переговоров французского и шведского послов. Сроки Ульреху Генерал поставил самые жесткие — неделя максимум. Но Рене знал, что иезуит безукоризненно выполнит задание, впрочем, как всегда. Ульрих был одним из самых опытных и умных братьев, когда-либо «засланных» Орденом в высшие руководящие круги иностранных государств.       Второе письмо было местного назначения для брата Жерома, писаря канцелярии Кольбера, и предписывало ему выяснить намерения первого министра относительно земель мисс Мэри Грефтон.       Рене запечатал письма и привычно откинулся в кресле, закрыв глаза.       «Anima Christi, sanctifica me, Corpus Christi, salva me, Sanguis Christi, inebria me, Aqua lateris Christi, lava me, Passio Christi, conforta me, O bona Jesu, exaudi me, Intra tu vulnera absconde me, Ne permittas ma separari a te Ab hoste maligno defende me, In hora mortis meae voca me, Et jube me venire a te Ut cum Sanctus tuis laudem te In saecula saeculorum.Amen.»*       Молитва всегда помогала сосредоточиться. Даже после бессонных ночей, помолившись, Рене ощущал такой прилив сил, словно спал несколько часов кряду.       Закончив и открыв глаза, он увидел молча стоявшего в дверях Сезара. Тот терпеливо ждал, когда хозяин закончит молитву.       — Не спится тебе, Сезар.       — Монсеньор.       — Садись. — Рене указал на кресло напротив себя. Сезар подошёл и присел. — Эти два письма надо отправить с утренней почтой. — Рене протянул ему только что написанные письма.       — Будет сделано, монсеньор, — тихо ответил Сезар, склонив голову, и взял конверты.       Какое-то время Рене молча смотрел на него.       — Когда ты догадался? — вдруг с лукавой улыбкой спросил он, не сводя с Сезара глаз.       — В первый же день, когда Её Светлость приехали. — Сезар не стал делать вид, что не понимает, о чём идет речь. И он, и Генерал прекрасно поняли друг друга без лишних слов.       Рене усмехнулся:       — Кажется, я старею. Раньше мне удавалось лучше маскировать свои чувства.       — Монсеньор, если бы вы сами не заговорили об этом, я бы никогда…       — Я знаю, Сезар. Любой другой, зная мою тайну, долго не прожил бы.       — Я понимаю.       — Но ты другое дело. Я знаю, что ты предан мне. Может, это даже к лучшему, что ты догадался. На тебя я могу положиться. Я должен быть уверен, что когда меня нет рядом с ней, о ней есть кому позаботиться. Ты понимаешь меня.       — Да, монсеньор. Не извольте беспокоиться. Ваша тайна уйдёт со мной в могилу. И Её Светлость под надёжной защитой и охраной.       Рене кивнул.       — Иди, займись письмами. Да, и вот ещё что. — Сезар замер уже в дверях. — Распорядись приготовить мне коня. Хочу прокатиться перед завтраком. Тряхнуть стариной, так сказать.       Сезар поклонился и покинул кабинет.       Рене улыбнулся. По тихому голосу Сезара он сразу понял, что тот всё знает. Он-то и говорил так тихо, потому что знал, что в соседней комнате спит женщина, и боялся её разбудить. Но насчёт Сезара Рене не волновался. Он знал, что тот скорее умрёт, чем выдаст его тайну.       Рене поднялся из-за стола и прошёл в спальню. Осторожно присев на край кровати, он убрал упавшую на лицо Анны-Женевьевы прядь волос. Она чему-то улыбнулась во сне. Он поправил ей одеяло и тихо вышел.       В холле Рене увидел Сезара, дававшего распоряжения одной из служанок:       — В спальне монсеньора сегодня постель менять не надо. У монсеньора опять бессонница, он совсем не спал ночью. Завтра поменяешь.       Служанка присела в поклоне и пошла в крыло прислуги. «Молодец, Сезар», довольно улыбнулся Рене и пошёл вниз.       В конюшнях его уже ждал осёдланный жеребец — его любимый мекленбуржец, восьмилетний Аракс. Рене подошёл к коню и ласково потрепал по холке, провёл рукой по храпу. Конь приветливо фыркнул, шаловливо потянувшись за ладонью — узнал любимого хозяина.       Рене уже хотел было вскочить в седло, как услышал за спиной осторожное покашливание. Обернувшись, он увидел в дверях Анри.       — Доброе утро, монсеньор.       — Доброе утро, мальчик мой, — улыбнулся Рене. — Хочу прокатиться перед завтраком. Составишь мне компанию?       — С удовольствием! — обрадовался Анри и быстро начал седлать стоявшего рядом с Араксом арабского жеребца.       — Ты ведь скакал на нём вчера? Он тебе нравится? — Рене кивнул на коня.       — Да, он великолепен! Сильный, мощный, резвый. И в то же время беспрекословно слушается команд.       — Он твой, — заметив удивлённый взгляд Анри, Рене рассмеялся и повторил. — Он твой. Вообще-то я купил его для тебя, но сначала хотел убедиться, что вы поладите.       — Монсеньор… — Анри подошёл и, опустившись на одно колено, почтительно коснулся руки. — Это воистину королевский подарок. Вы слишком добры ко мне.       «Это самое малое, что я могу сейчас дать тебе, сынок. Видит Бог, я бы хотел дать тебе гораздо больше», — горько думал Рене, поднимая Анри и обнимая его, а вслух сказал:       — Поехали? Покажи, на что вы способны.       Они, не коснувшись стремян, вскочили в сёдла и вскачь покинули конюшни. Анри пропустил духовника вперёд, и Рене не смог сдержать улыбки, заметив, как Анри придерживает своего коня, чтобы не обогнать его.       — Ну, что, наперегонки? — хитро прищурился Рене, едва они выехали на открытое пространство. — Или ты думаешь, что дряхлый старик ни на что не способен?       — Ну, что вы, монсеньор. Как вы могли так подумать?       — Тогда догоняй! — и Арамис подхлестнул коня.       Аракс сорвался в галоп. Анри, смеясь, шлепнул поводьями своего коня и бросился догонять. Лето, солнце, тёплый ветер. Рене казалось, что вернулась его молодость. Какая-то лёгкость появилась во всём теле, и руки так привычно уверенно держали поводья. Он увидел, как справа Аракса догоняет арабский скакун Анри. Рене вдруг по-юношески рассмеялся от переполнявшего его сейчас счастья.       

***

      Проснувшись, Анна-Женевьева поняла, что в спальне она одна. Видимо, Рене снова встал рано и не стал её будить, решил поработать в утренней тишине. Она поднялась с кровати, накинула пеньюар и подошла к окну. И тут же увидела вдали на большой поляне двух всадников, в которых без труда узнала фигуры любимых мужчин: Рене и Анри. Они неслись верхом наперегонки, то один вырывался вперёд, то другой. Анна стояла и улыбалась, наблюдая за ними. Когда она заметила, что они повернули коней к дому, отошла от окна и пошла к себе переодеваться.       Но в холле уже то и дело слышались голоса слуг. Сколько же она проспала? Как теперь пройти в свою спальню, не привлекая внимания? Придётся ждать Рене.       В этот момент в холе раздался голос Сезара:       — Что вы здесь копаетесь? Монсеньор и молодой господин Анри уже возвращаются с прогулки. Вы должны встречать их внизу! Шевелитесь же! А вы что замерли? Почему стол к завтраку ещё не накрыт?       Шаги постепенно затихли.       Анна-Женевьева всё же решилась выглянуть в холл и, если там никого нет, пройти в свою спальню, как вдруг послышался осторожный стук в дверь, связывающую кабинет Рене со спальней. Анна замерла. Вряд ли это Рене…       — Мадам… — Сезар? Откуда он? — Мадам, не волнуйтесь. Монсеньор знает, что я обо всём догадался. Вы можете доверять мне, как доверяет Его Светлость. Я…       Сезар не успел закончить, как дверь приотворилась, и он увидел перед собой герцогиню.       — Мадам, в холле никого нет. Я всех их разогнал. Вы можете спокойно пройти в свою комнату, — он почтительно поклонился ей.       — Значит, ты догадался, — улыбнулась она. — И давно?       — В первый же день.       — А ты — молодец, умеешь хранить тайны.       — Доверие монсеньора — большая честь для меня. Я всячески стараюсь доказать ему, что он не ошибся во мне.       — Спасибо, Сезар. — Анна протянула руку, которую Сезар почтительно поцеловал. — Спасибо, прежде всего, за преданность и заботу о нём.       — Мадам, я за Его Светлость жизнь отдам, если понадобится.       — Я знаю. Проводи меня. Мне надо переодеться к завтраку.       Сезар подошёл к двери, выглянул в холл.       — Пусто. Можно идти.       Анна-Женевьева улыбнулась и, чувствуя себя заговорщицей, вышла из спальни Рене. Уже в своей комнате она, не сдержавшись, рассмеялась. Теперь у них с Рене появился союзник и в какой-то степени охранник — точнее хранитель их тайны.       За завтраком Сезар стоял за спинкой стула Рене с таким спокойным и непроницаемым выражением лица, словно это не он полчаса назад разгонял слуг в холле, а потом следил, чтобы никто не видел, как из спальни монсеньора выходит женщина. Анна-Женевьева и Рене переглядывались, не в силах сдержать улыбки.       Рене уже собирался встать из-за стола, когда в дверях появился посыльный с конвертом в руках. Сезар тут же подошел к нему и забрал конверт. Посмотрев на него, перевёл взгляд на хозяина. Рене кивнул: «Давай». Если посыльный входит, не дожидаясь, когда хозяин выйдет, значит, там что-то срочное. Сезар подошёл и протянул письмо. Рене вскрыл конверт тут же.       Анна-Женевьева следила за выражением его лица, пока он читал письмо. Вроде бы ни один мускул не дрогнул, не напрягся, но как раз это её не успокоило. Анна знала, как хорошо Рене умеет маскировать свои эмоции, тем более в её присутствии.       — Прошу меня простить, — он встал из-за стола.       — Рене, что-то случилось? — Анна-Женевьева напряглась, нехороший холодок пробежал по сердцу.       — Ничего особенного, дорогая герцогиня, — улыбнулся ей Рене. — Обычные дела, которые требуют внимания. Ещё раз прошу меня простить.       Он вышел из столовой, Сезар молча проследовал следом за ним.       — Матушка, не знаю, как вы, а я почему-то не верю, что ничего особенного не произошло, — тихо сказал Анри.       Анна-Женевьева посмотрела на сына и кивнула головой. Она тоже не поверила.       

***

      Рене поднялся в кабинет. Едва Сезар закрыл за собой дверь, как Рене протянул ему письмо:       — Читай, — а сам сел в кресло у камина.       — Нужно показать это Хуану, — сказал Сезар, закончив читать.       — Думаешь, это серьёзно?       — Монсеньор, Иларио не стал бы писать, если бы не был уверен.       — Ты прав.       Рене задумчиво откинулся в кресле. Новая проблема. Ах, как же это всё не вовремя! Хотя, для кого-то как раз вовремя. Решили воспользоваться моментом, чтобы попытаться…       — Вас хотят убить. Иларио прямо говорит об этом. Ваши враги в Ордене, которых мы пока не знаем, послали кого-то во Францию, чтобы совершить покушение. — Сезар был спокоен, но в голосе явственно слышались тревожные нотки.       — Они выбрали удачный момент, — кивнул, всё же соглашаясь, Рене. — С одной стороны, у меня переговоры с Людовиком, с другой — прощупывание позиции Кольбера. Плюс ко всему проблема мисс Грефтон, в которой невольно оказался замешан Анри.       — Я покажу это письмо Хуану. Он должен знать. И с этой минуты вы не покинете дом без усиленной охраны.       — Сезар, ты уже начал командовать мной? Я не собираюсь окружать себя живым щитом.       — Монсеньор, речь идёт о вашей жизни и безопасности. Это наша с Хуаном работа. Мы привыкли, что вы не любите, когда вокруг много охраны. Но прошу вас, сейчас не время для геройства.       — Хорошо, — сдался Рене. В конце концов, это, и правда, их работа. — И постарайся, чтобы герцогиня и Анри не узнали о содержании этого письма. Ступай.       Сезар поклонился и вышел. Рене нахмурился. Чёрт! Как не вовремя! Кто же копает под него в Мадриде, пока он отсутствует?       

***

             Анна-Женевьева нервно ходила по холлу. Да, Рене был спокоен, но именно это его спокойствие ей и не понравилось. Подойдя к окну, она увидела Сезара и Хуана, что-то сосредоточенно обсуждающих на улице. Разговор был короткий. Едва Сезар вошёл в дом, как Хуан подозвал к себе кого-то из подчинённых и, судя по всему, отдал приказ. Через какое-то время Анна-Женевьева заметила, как у входов на виллу возникли дополнительные посты охраны.       — Сезар, что происходит? — она перехватила секретаря в холле. — Ты не уйдёшь, пока мне всё не расскажешь. Что было в том письме? — Сезар молчал. — Рене угрожает опасность? Почему усилили охрану?       — Мадам, в Париже участились случаи…       — Сезар… — она укоризненно посмотрела на него.       — Мадам, я не могу вам больше ничего сказать. Простите.       — Я понимаю. Сезар, прошу тебя, будь рядом с ним, не оставляй его одного.       — Обещаю вам, мадам, — он почтительно поклонился ей и скрылся в направлении кабинета.       Что же было в том письме? Спрашивать Рене было бесполезно — не скажет. Не захочет её волновать, да и не вправе. Но теперь она точно не уедет. Она нужна ему, она должна быть рядом с ним.