Хочу детей от друга

***

— Господи, Юнги, что ты… что ты делаешь? Локоть омеги прикрыл глаза, а Юнги… он бесстыдно размазывал свою сперму по омежьему бедру, находясь между стройных ног друга. Омега парой минут ранее заодно с ним тоже кончил, и старший семя омеги на плоском животе не оставил без внимания, пальцами поднося ко рту и пробуя на вкус. Чимин просто-напросто не выдерживает. — Помечаю тебя, — альфа возвращается к чужому лицу и мокро целует. — Сейчас ты только мой. Омега тихо пищит в подушку от неловких воспоминаний, что были позапрошлой ночью. Друг его пометил и прямо заявил об этом. Юнги не ставил долгосрочных меток, которые способны были доказать всем незнакомцам, что омега уже занят. Пару дней это всем будет очевидно, что Пак провёл ночь с альфой из-за прущего во всю звериного феромона. Но на то, что сделал хён, даже недели не хватит, чтобы полностью выветриться. Своеобразная метка от друга с помощью семени. Поразительно и неловко. Юнги за эти дни и ночи с ним вытворял многое. Стол на кухне подвергся неприличной сцене. А Чимин, только и всего, хотел быстро перекусить, перед тем, как вернуться в руки альфы. Однако Юнги не дождался, а широкие ладони сами нашли и обвили его разморенное тело. Деревянная поверхность послужила хорошей опорой. Следующей была ванная, там, скорее всего, оказалось более опасно. И та же самая причина — человеческие потребности Чимина. Он планировал принять быстрый душ, смыть липкий пот и все телесные жидкости, ведь кожу это стягивало весьма неприятно. Юнги снова его нашёл и был заметно недоволен. Старший не хотел, чтобы тот смывал его запах. Мин инстинктивно желал и дальше ощущать Чимина своим, как никогда. Но тёмноволосый убедил хёна, что омеге это требуется, нормы гигиены, как никак, не стоит вычёркивать. Однако закончилось это уже очевидно чем. Вот пол в их списке необычных мест для секса был самым неудобным. Омега даже сам не знает, как оно так вышло, помнит только одно — слишком некомфортно и прохладно, а жара тела альфы было недостаточно. К тому же, за это время гона Чимин научился глубокому минету. Ужасно стыдно всё это вспоминать, но эти ощущения… они такие сладкие и желанные, будто он до сих пор помнит каждый момент и касания друга к своей чувствительной коже. Чужую хватку в собственных волосах, когда он принимал член хёна во рту. Горло всё ещё саднит, не то от громких стонов, не то от члена альфы. Но оно того, определённо, стоило, ведь Юнги в благодарность урчал совсем довольно и счастливо, пока губы усердно работали между юновских ног. А теперь всё закончилось. В последний раз, в самый финал гона, они повязались, и узел сцепил их едва ли не на целый час, во время которого Юнги не переставал шептать омеге в скулу всякие милости и мягко чмокать щёки и устало прикрытые веки. Сознание Юнги медленно возвращало свою ясную трезвость, а Чимин с облегчением выдохнул, на тот момент ощущая себя безумно заполненным. Тело не слушалось, а сам разум лавировал на грани того, чтобы не уснуть, будучи снова испачканным альфой. Друг тихо сопит напротив, и Чимин переводит на него своё внимание. Мин спит больше десяти часов, полностью лишенный ментальных сил, не говоря уже о физическом состоянии. Хён выглядит поистине сладко и беззаботно до волнения в животе у омеги. Словно он большой ребёнок. Хочется зацеловать чужие губы и погладить по светлой макушке. Волосы растрёпаны и топорщатся во все стороны. Они немного жирноваты, так как у Юнги не было достаточно времени и желания их помыть. Доступное тело омеги, благородно принимающего его каждый раз, было в стократ важнее. Чимин только после спада узла спохватился найти в себе хоть крупицу энергии самому помыться и обтереть влажным полотенцем потную кожу своего уже сонного друга. Всё оказалось не так плохо, как предполагал и боялся сам альфа. Впрочем, оно никак по-другому не должно быть. Чимин доверился другу, как делал это всегда, совсем не раздумывая. И Юнги справился. Не покалечил и не оскорбил своим чрезмерным доминированием. Тушка подле омеги зашевелилась и интуитивно притулилась к хрупкой чиминовой фигуре. С затаённым дыханием Пак старался не разбудить Юнги, а только сам осторожно прижимался в хёновские объятья. Ему в шею замурчали, а чужой нос потёрся о душистую кожу. — Чимин-а…? Омега опешил, забеспокоившись. Хриплость в тоне друга вызвала мурашки, пробежавшиеся вдоль рёбер. Даже сейчас младший оказался на грани от подобных незамысловатых действий со стороны Мина. И он не знает, что с этим делать. Остаётся подчиняться чувствам, молчаливо наслаждаясь ими. — Ох, хён, прости. Я не хотел тебя будить. Поспи ещё чуть-чуть. Слова действуют на Юнги с точностью да наоборот. Его голова приподнялась, а веки захлопали, в попытках смахнуть сонную вялость. Теперь же во вселенски добрых глазах не сверкает волчье безумие. Только ясность и нотка растерянности. Чимин вопросительно приподнимает бровь. — Что-то случилось? — альфа молчит, однако смотрит на парня перед собой неотрывно и напугано. Его взгляд беспокойно-оценивающий. И внимание Мина вдруг стало обращено на шею омеги. А потом до младшего внезапно доходит. Слова Хосока запоздало пролетают в воспоминаниях. Это объясняет поведение друга. Чимин уже предвкушает, что последует дальше. — Я… Мой маленький, — хён сглатывает, а его взгляд скользит к груди Пака и дальше всё ниже к самым бёдрам, где красные пятна, граничащие с синим цветом, расцветали на нежной коже. Чувство вины накатывает с удвоенной силой, а омега любопытно наблюдает. На самом деле, не так оно всё и плохо, Мин просто драматизирует. — Прости, пожалуйста, хорошо? Я не хотел, правда. Он забавно засуетился, что кажется даже слишком трогательным. И Чимин внезапно ярко заулыбался. Альфа зависает, глядя на младшего. Лучи солнца никогда не сравнятся с тем светом, что излучает его маленький друг. Но омега не выглядит обиженным, только сильнее ластится к старшему, касаясь губами щёк хёна. — Я в порядке. Правда. — Но по твоему телу так не скажешь, — виновато бурчит он за чужим ухом. — Знай, Юнги, ты был потрясающим, — Чимин почему-то считает правильным его утешить. — Мне ничуть не было больно, а то, что ты видишь, мелочи, которые мне безумно нравятся. Альфа молчит какое-то время и вслушивается в паковское сердцебиение. — Допустим, верю. — Ну вот и славно. А теперь дуй в душ. Чимин хихикает, когда чужие руки обнимают его крепче. До него доносится недовольное мычание альфы. — Я скоро вернусь, — Юнги нехотя встал с постели. Нагота его никак не смущает, в отличие от Чимина, который успел засмущаться. Он уговаривает себя не глазеть на юновские ноги. — Но всё же, у тебя точно ничего не болит? Омега с улыбкой на губах отрицательно качает головой. Юнги очарователен, когда беспокоится о нём. После гона старший стал чувствительнее, как оно обычно и должно быть у большинства альф. На данный момент оберегать свою пару — главная его обязанность. — Может обезболивающее дать? — Боже, хён, не нужно. Юнги ненадолго замолкает, не прекращая глазеть на омегу. — Или комнату проветрить? Мне кажется, тут слишком душно, вдруг у тебя голова заболит и… — Так, — притворно строго начал брюнет. — Если в течение десяти минут ты не вернёшься ко мне чистым, то в этот день мы обойдёмся без объятий. Юнги поджал тонкие губы, глядя в глаза напротив, а потом обиженно отвернулся и послушно зашагал в ванную комнату. Младший проследил за ним, а после счастливо завалился в душистую постель. Этой ночью он сумел её сменить. Тревожных мыслей в чиминовой голове не было с тех пор, как альфа поддался страстному желанию овладеть им. Просто не думал ни о чём. Это было бы совсем лишним и бессмысленным, а беззаботность всё упрощала. Даже сейчас, слыша звук воды в ванной, он радуется, что там моется его близкий друг, который вот-вот вернётся к нему вновь. Ему это так же нужно, как и чересчур заботливому альфе, и сейчас Чимин свидетель подобного состояния у Мина. Щелчок от двери заставил повернуть голову в сторону звука. С полотенцем на бёдрах Юнги, который, как понял Пак, оказывается, ещё даже не приступил принимать душ, торопливо вышел и направился к окну. Тонкие шторы лениво затанцевали от несильного дуновения свежего ветра, что робко проскользнул в нагретое помещение. Чимин продолжал умиляться, наблюдая, как хён стал рыться в шкафчике. С омежьих уст вырвался заливистый хохот. Прохладные пальцы Юнги молчаливо обхватили щиколотки своего друга в попытках натянуть носки. Волнение, что Чимин простынет, пока проветривается комната, никуда не денется. Мин не успокоится, пока не увидит, что парнишка в его постели надёжно греется в одежде. В его одежде. Безумно хочется, чтобы Чимин сохранял аромат альфы и дальше на нежной коже. Ему просто-напросто мало омеги. Юнги не может это контролировать. — Надень это, ладно? — А время-то идёт. Юнги, опомнившись, подпрыгивает и под смех Чимина скрывается в ванной. Задавать кучу глупых вопросов было фишкой до этого момента омеги. Теперь же он махнулся местом с хёном, который не упускал секунды, чтобы не поинтересоваться о чиминовом самочувствии. Но младший не думал злиться. Единственное, щёки ноют от непрерывной улыбки, когда альфа очередной раз губами прижимался к его лбу, проверяя на жар, которого, к слову, нет и не будет. Не упускал возможности поправить воздушное одеяло, закутанное вокруг Чимина коконом. По правде говоря, тёмноволосому становится душновато. И он об этом не умалчивает. Руки поставили чашку риса, заботливо приготовленного хёном, на тумбочку, а сам он вылез из-под вороха постельного белья. Юнги заволновался. — Плохо? Тебя тошнит? — Да уймись ты уже, — по-доброму шепчет омега, а сам нагло закарабкивается на чужие колени. — Всё прекраснее некуда. Спасибо тебе. Руки светловолосого парня бережно обняли за талию. Чимин густо пахнет им, его горько-сладким ароматом и уютом. Волк альфы, наконец-таки, полностью удовлетворён. — Кто кого ещё благодарить должен. Ты что-то попутал, малыш. — Кстати, об этом, — хитро улыбается омега. Зная младшего с самого детства, когда они ещё губами пускали слюнявые пузыри, этот тон Юнги помнит. Он уже готов к тому, что выкинет на этот раз его мелкий друг. — Ты никогда не говорил, что хочешь детей. Мин удивлённо отстранился от чужой шеи. Ладно, к этому он наверняка готов не был. Пак продолжает давить подозрительную улыбку на счастливой моське. — Именно, я и не говорил такого. Сердце по непонятным причинам приступило отчаянно колотиться. Страшно предположить, откуда у друга такие доводы, почему у того возник подобный вопрос к нему. Только вот догадки так и норовят его разорвать в компании с невозмутимым смущением. В бреду он мог ляпнуть многого. — Не помнишь? — голос парня в его руках стал томным, словно бархатным, вызывающим неуловимую волну тепла в животе. — Ты так отчаянно просил выносить тебе щенков, — Паку самому волнительно вспоминать такое, да так, что зябкие мурашки пробежались вдоль спины. Или тому причиной лёгкий сквозняк, он не знает. — Сказать честно, я удивился твоей просьбе. И это слово — "щенки". Тебе не кажется, что это звучит как-то... м-м... дико? — Чимин откровенно играет с парнем, а его губы невесомо касались юновского уха, обдавая прерывистым шёпотом. Юнги шумно задышал. — Но, представляешь, я был готов согласиться ради тебя. Омеге бы прекратить для своего же блага. Но так интригующе. Ему так самому этого хочется. Неизвестно только чего именно — распалять альфу дальше или воплотить свои слова в реальность. Это уже перешло все рамки дружеских забав. — Чимин… — Ты всё ещё хотел бы этого? — в ход пошли плавные покачивания бёдер омеги. Футболка хёна едва прикрывала его обнажённые ягодицы, на которых бесстыдно уместились чужие ладони. — Или это были всего лишь твои инстинкты? Резкая смена позы вызвала приятное головокружение у Чимина. Лежать под хёном всё так же опьяняюще приятно, а хриплый стон сверху окончательно рассеивает здравомыслие и воспламеняет возбуждение. — Пожалуйста… Не стоит так шутить. Я ведь, правда, сделаю тебя своим. И вдруг омега теряет весь настрой, видя в любимых глазах друга некую обиду. Но на что? Или кого? — Эй, Юнги… — ему не дают договорить. — Пойми, малыш, ты тот омега, с которым мне поистине хочется семьи, — вот так неожиданно выпаливает Мин. Чимин от чужих слов вздрогнул и напрягся. — С тобой мне никогда не было плохо или одиноко. Одна мысль о тебе позволяет мне чувствовать себя живым. И ты прекрасно знаешь же, что для меня ты всё — самое ценное, что имеется. Я не раз говорил тебе об этом, — он улыбнулся, глянув на дрожащие чиминовы губы. Тот под ним часто заморгал, а старший им налюбоваться не может. Всю жизнь не мог. — Поэтому ты прав, да, детей я давно хочу. Но только от тебя. Что-то чиминова шутка зашла очень далеко, он даже не думал о таком исходе событий. Да только кому он врать пытается. Конечно, думал, мечтал, но не ожидал, что сейчас так жалко разноется от слов родного друга, который теперь, кажется, больше, чем просто друг. Ему всего двадцать, можно подумать, какие, к чёрту, дети, кроме того, от самого Юнги, одного из близких ему людей, оберегающего его всё то время, что он себя помнит. Но Чимин Чимином не будет, если не согласится. Руки обхватили щёки альфы и притянули к себе, чтобы, наконец, влажно поцеловать. — Да… Как скажешь… Я тоже не против, тоже хочу… Когда приступим? — от сильного волнения сердце спустилось в пляс, из-за чего его речь становится торопливой. — Во время твоего гона я противозачаточные принимал, поэтому в этот раз ничего не выйдет. Придётся… — Погоди, погоди, — Юнги поражённо раскрыл свои лисьи глаза, смотря на младшего, что невинно захлопал ресницами. Он знает про эти препараты, тот во время течки их принимал, но этот факт, что Чимин так неожиданно торопится, удивляет. — Мы только что превратили нашу пятнадцатилетнюю дружбу в отношения, а ты уже сейчас собрался мне детей дарить, — он мягко целует того в лоб. — Не стоит спешить, — Чимин послушно кивает и смущённо поджимает губы. — Мы всё успеем — от нашего первого свидания до самого замужества. Чимин срывается на мелодичный хохот, который, заполнив счастьем комнату альфы, также внезапно замолк, когда Юнги прижался к манящим губам. Они так просто сделали это. Не чувствуя напряжения и страха, они по-дружески договорились быть вместе, но уже не как друзья. Необычно звучит, но оно ведь так и есть. Оба догадывались, чем всё обернётся, и оба наивно надеялись на лучшее. Чимин где-то слышал, что отношения с лучшим другом могут оказаться самыми надёжными, вероятнее всего, даже долговременными. Он хочет в это верить. Походу, обычной дружбы между альфой и омегой и вправду нет. По крайней мере, не в их случае уж точно.

***

— Ну, что? — радуется альфа, обращаясь к Чимину. — Говорил же, что во время гона Юнги мило кончает. — Чонгук, твою мать, — на этот раз Хосок сил в подзатыльнике не жалеет.