Witchraven

Когда-то давно на Земле жили люди. Но среди них были те, кто выделялся рядами особенностей. Они умели делать то, что не мог совершить простой человек. Их называли волхвами или на наш современный слог колдунами. Только им позволялось постигнуть все тайны природы и неведомых сил, уметь управлять стихиями и творить добро во благо всем. Также были и те, кто тоже не входил в разряд людей, но и особыми магическими способностями не обладали. Это были люди-оборотни, принимающие облик животного, птицы или предмета. Между оборотнями и магами всегда был мир и покой, пока внезапно не вспыхнула жестокая, кровавая война. Два народа, так похожие и в то же время отличные, навек стали заклятыми врагами и в каждом клане была клятва: во что бы то ни стало стереть противника с лица земли. Каждая из битв отличалась особой жестокостью и ненавистью, смертностью и потерями. Но однажды, когда армия оборотней была полностью разбита, маги установили свое главенство над человеческим миром. Верховная Тройка, самое высшее правительство волшебников, создала нерушимый закон: все виды оборотней, вне зависимости от возраста, ранга и рода, становились слугами ведьм и магов и служили им до конца жизни. Ведьмы и маги ни за что и ни при каких обстоятельствах не должны иметь дружеских или романтических отношений с «третьесортными» существами, иначе это считалось позором и предательством. Никто не смел роптать против правительства. Если кто-то попытается поднять бунт и обратить его против власти, он быстро подавлялся, а соучастников и их семьи вели на костер. Оборотни не имели прав и жили хуже, чем лесные волхвы, они потеряли себе цену. В их душах поселился животный страх, который никогда не покидал их разум. Маги отвернулись от человечества и применяли магию только для создания хаоса и контроля над людьми. Казалось, что, когда оборотни будут полностью подавлены, на их смену придут люди, и тогда наступит конец света. Но, знаете, если есть Зло, ему на противовес идет Свет, даже если оно очень маленькое. Ночь окутывала лес в плотное одеяло, усыпанное мелкими звездами. Ветер, носящий запах поздней осени и легкого дыма, вилял среди высоких и мрачных деревьев. Их ветви походили на длинные корявые руки с заостренными пальцами, и они будто были готовы схватить любого, кто окажется ближе к ним. Любой человек не выдержал бы давления, ведь этот лес не был обычным. Здесь жила сама настороженность и недоверие. Но маленькую девочку это не пугало. Она беззаботно прыгала в листве, пиная ее на ходу. Позади нее шла высокая тень, облаченная в утонченный плащ, и несла в худощавой руке масляную лампу. Зрение у них, скажем так, острое в темноте, но фонарь служил сигналом для того, кто ждал вдалеке, скрывшись в густом тумане. Среди деревьев было сложно увидеть свет, льющийся из мутных окон хижины. С каждым шагом деревья расступались перед ними, будто безмолвно поклонялись двум колдуньям, чей род уходил глубоко в древность, род, который считался почтенным среди волхвов. По крайней мере, это твердо знала мать девочки. Она была уверена, что настоящая колдунья должна быть сдержанной и строгой, всегда скрывать свои эмоции, чтобы недоброжелатели не осмеяли ее, чтить свой род и чистую кровь. Как бы она не учила свою дочь, строго, как и ее мать, девочка оставалась той же проказницей и энергичной ведьмой. Ей всего 57, но дочка еще так мала… Они вышли на еле видную тропу, терявшуюся в жухлой траве. Воздух дрожал и сжимался, тяжело пробираясь в легкие. Атмосфера этого места, больше похожего на болото, нагнетала не на шутку. Маленькая девочка остановилась и последовала за матерью, которая гордо и величественно шагала по узенькой полоске, петлявшей до самой двери домика. На прогнивших ступеньках кто-то сидел, и этот кто-то давно ждал ночных покупателей. Старик с грязной, торчащей во все стороны, бородой, мутными глазами и в изрядно изношенной и заплатанной одежде сосредоточенно перебирал сети, доставая мелкий сор. Он тут же отвлекся от кропотливого дела, как только перед ним выросла статная фигура ведьмы – члена Верховной Тройки, следящего за правопорядком среди волхвов и оборотней. Она никак не отреагировала на внешний вид старика-браконьера, лишь дернув бровью. Ссохшаяся фигура с кряхтеньем выпрямилась и попыталась поклониться, но вместо этого она чуть ли не поцеловала гнилые ступеньки. ‒ Все в срок? – только бросила ведьма. Старик утробно не то кашлянул, не то промычал, кивая женщине. Он быстро прошел мимо них и повел к задней стороне хижины. Девочка с не скрытой неприязнью смотрела на хромающего старика. «Садист», ‒ хмыкнула она, сморщив нос в отвращении к этому типу. Сколько раз ей доводилось видеть, как он вылавливает мелких птиц и животных, потроша и создавая из них чучела. Это казалось девочке куда страшнее, чем использование конечностей в качестве ингредиентов в зельях и микстурах. Масляная лампа мало что освещала, но ведьмы в ней не нуждались. Они зорко наблюдали за стариком, который поспешно спустился в погреб и с трудом вытащил наверх на сгорбленной спине груз. Он ужасно кряхтел, плевался и как только старик переступил порог, с облегчением сбросил тяжелый мешок, в котором что-то яростно зашевелилось. Старшая ведьма взглядом приказала развязать трепещущийся мешок, и старик бросился на узел. Девочка почувствовала биение сотни маленьких сердец, напуганных до смерти и жмущиеся к углам, чтобы скрыться от монстров, скалящих зубы. Ей стало жарко до дурноты, словно все эти жизни объединились в ней и движутся в крови, неугомонно качая ее по телу с молниеносной скоростью. Она едва не потеряла равновесие, но успела схватиться за подол матери и устоять на ногах. Частое дыхание вылетало и тут же заходило в легкие. ‒ Вот, прошу, госпожа, ‒ проскрипел старик, открывая мешок. В нем копошились всякого рода птицы, спутанные в сетях и грузах. Ведьма вскользь посмотрела внутрь и обратилась к старику. ‒ В наличии есть? – спросила она, на что получила безоговорочное мотание головой. Рука нырнула в пищащий и копошащийся мешок и вытащила добрый моток сетей с живностью. Как только свежий воздух ударил им в головы, птицы забили крыльями и с рвением задергались в путах, рискуя выломать себе крылья и лапы. Видя это, девочке стало не по себе. Но как только взгляд ведьмы замер на клубке, птицы смолкли. Они прижались друг к другу, ища защиты от мрачного, колдовского взгляда. Он был страшнее этого старика, страшнее самой смерти, которая прямо сейчас дышала им в спины. Ведьма недолго выбирала нужный товар и, указав на трех птиц, старик бросился аккуратно распутывать их. Девочка, смотря на все это, была ни жива ни мертва. Она смертельно побледнела, но глаза зелёными молниями горели в темноте, показывая клокочущую злость и желание восстановить справедливость. Ее маленькие кулачки сжимались и разжимались, нервно дергая подол платья. В голове бился новый план, точнее, тот же, но уже обновленная версия, который обязательно пойдет в ход. Вдруг ее глаза остановились на что-то маленьком. Приглядевшись, ей не стоило труда понять, что это птенец ворона, только-только научившийся летать. Он прятал черные глаза-бусины, боясь пересекаться с ней взглядом, и отползал назад. Тонкие нити впивались в крылья и грудь, а при любом движении сети ворон начинал жалобно, болезненно пищать и слабо дергаться. Девочка прищурилась и попыталась поймать скользящие глаза ворона и как только сделала это, установила с ним контакт. Она слышала его сердцебиение, нервное и испуганное дыхание. Он остолбенел. Девочке хватило пару секунд, чтобы понять одну вещь: этот ворон не так прост на вид. «Не бойся меня», – сказала она, дружелюбно улыбнувшись, но птенец ещё сильнее сдался и затрясся. Девочка выпрямилась, тряхнула головой и, включив ту способность, которая присуща всем детям мира, состроила жалобные глазки маме. ‒ Мама, я хочу эту птичку! – потребовала она, тыкая пальцем на ворона. Ведьма закатила глаза. – Вивиан, у тебя и так много зверья дома, зачем тебе ещё этот полудохлый ворон? Уж лучше он пойдет на чучело, которое изготовит Лавр Меркурьевич, чем тебе в игрушки! – Но я хочу птичку! – топнув ножкой, настояла она на своем. Вивиан знала, что рано или поздно мать не выдержит и уступит ей. – У меня никогда не было ворона! ‒ Куда он годен? – мать критично посмотрела на птенца и рефлекторно скривилась. – «Оборотень! Да еще калека». – подумала она, скрывая свое отвращение. Дочь продолжала смотреть на нее умоляющим взглядом. В таком возрасте каждая ведьма может определить, перед ней оборотень или птица, и Вивиан скрывала тот факт, что знает об этом. ‒ Помнишь, я читала тебе, что они умны и могут быть очень полезны в ритуалах? Так почему бы не обзавестись им пораньше? «Впрочем, в скором времени ей понадобится слуга, ‒ ее озарила мысль. – Тогда этот ворон просто обязан служить ей». Единственная радость в этом огромном мире заключалась в ее ребенке, и она сделает все, чтобы у нее была хорошая и безоблачная жизнь. И сейчас, когда на нее смотрит зеленоглазое чудо с искривленными в полумесяц губами, колдунья добровольно сдается в короткой схватке. ‒ Лавр Меркурьевич, ‒ она указала пальцем на сжавшегося птенца. Тот скользнул по птице голодным взглядом, но послушался приказа колдуньи. Женщина знала, что он еще тот любитель эдакого, но вороны в качестве еды… Что только голод не делает с людьми. Вивиан триумфально затопала ножками, едва сдерживая волнение и торжество. Один есть! Остались остальные, и она обязательно поможет им, только тогда, когда все уляжется. Когда мать и слуги в родовом особняке будут отдыхать, а этот пройдоха уйдет на новую охоту. Ей приходилось каждую ночь выходить, портить сети и спасать зверей от смерти. Сколько она уже выходила покалеченных бедолаг, скрывая это от мамы. Вивиан всегда находилась на грани риска, но мечта, ставшая самой заветной, самой искренней, какой только бывают все детские мечты, продолжала двигать ее и спасать новые, невинные жизни. Вивиан хотела обеспечить защиту всему живому в этом мире, потому что она чувствовала, что с каждым днем в нем становилось холодно и тоскливо. Когда в ее руках оказался птенец, внутри нее что-то произошло. Глаза, такие чистые, черные, смотрели ей в душу. Она видела себя в них, как в зеркале, и у нее захватывал дух. Ворон без боязни смотрел немигающим взглядом, изучая девочку. Он неожиданно почувствовал, что не боится ее, как ту высокую ведьму, что в ее руках спокойно и тепло, как в родном гнезде. После того, как анализ каждого прошел без сбоев и с успешным окончанием, оба поняли, что один спас другого, а другой запомнил этот день, как свой второй день Рождения.

***

Когда Вивиан закончила с гипсом на крыле страдальца, она положила на ранее подготовленное место, чтобы ворон хорошенько выспался. Он был худым, слабым и еще толком не умел летать. Она знала, что это оборотень, и пообещала ему, что он сможет вернуться домой, когда выздоровеет. Ворон ничего на это не ответил, оставшись безучастным к голосу девочки. В доме было тихо, жизнь замерла. Только двое не были на своих местах и не собирались. Вивиан как можно тише ступала по комнате, быстро одеваясь и вооружаясь ножом, который стащила из лаборатории матери. Он был остро заточен, что играло значительную роль в вылазках. Девочка не забыла прихватить с собой наплечную сумку и проверила ее содержимое. Оставшись довольной, она вытащила из-под кровати моток крепкой веревки и, привязав к тяжелой ножки кровати с балдахином, выбросила ее в распахнутое окно. Проверив на прочность, Вивиан перелезла через подоконник, схватилась за веревку и привычными движениями слезла вниз. За всем этим процессом наблюдали глаза ворона, который чувствовал в этом что-то неладное. Эта девчонка решительно настроена сбежать из своего особняка, но ради чего? Что такого важного есть на улице в позднее время? Кто их знает, этих ведьм, мальчику доводилось видеть редко, а вблизи – тем более. Но эта ведьма разительно отличалась от остальных. В ней было что-то другое, что-то светлое… Он с трудом выпрыгнул из сооруженного теплого гнезда и, перепрыгивая с предмета на предмет, оказался на широком подоконнике. Ворон выглянул в окно и смог поймать лишь исчезающий силуэт в темном лесу, который был готов поглотить беззащитную жертву. Сердце тревожно сжалось в щипцах, птенец с волнением заскакал, не зная, что предпринять. Он не мог просто наблюдать, как та ведьма убегает на этот раз опасную вылазку. Но Вивиан об этом знала, потому что каждая вылазка могла стать последней в ее жизни. Если мать узнает об этом… Ей несдобровать. Но даже если так, ничто не уничтожит ее мечту. Даже этот лес, который тянулся и подступал к ней, протягивая ручища и хватая за плащ. Она игнорировала их, петляя среди стволов по известной схеме. На этот раз все должно получиться. Зрение никогда не подводило ее и на этот раз тоже осталось верным ей. Вдалеке она увидела что-то едва светлое, серебристое. Вивиан специально замедлилась, ступая тише по шуршащей листве. Ее слух обострился в несколько раз, и в ушах появился шум и далекие шаги, тяжелое дыхание и крик испуганных птиц, попавших в новую ловушку. Стоит поторопиться, уже перевалило за два часа, времени не так уж и много. Один взмах – и сеть была разрезана. Еще пара ударов – она больше не была пригодной в качестве ловушки. Вивиан открыла сумку и быстро стала доставать птиц из пут. Когда какая-то из зверушек появлялась в ее руках, она замирала, не вырывалась, погружаясь в некий сон. Эта странная особенность открылась в ней с самого рождения, она помнила это странное ощущение. Ощущения покоя. Когда все птицы были выпутаны из сетей, Вивиан поднялась и бросила истерзанную сеть на земле, поспешив в другую сторону, где доносилось копошение и сердцебиение птиц. Колдунье предстояла трудная и кропотливая работа, к которой была готова. Но сама того не ведая за ней следила пара черных глаз. Силуэт скользил от дерева к дереву, едва касаясь земли и не вызывая подозрительного шума. Если это было надо, он мог быть бесшумным. Так и все было. Маленькая колдунья уверенно перебегала с одного места на другое, после каждой остановки сумка становилась тяжелее, но это только заставляло Вивиан действовать быстрее и осторожнее. Она забыла про страх. Как и в силуэте, наблюдавшим за ней. Час протекал за часом, небо медленно, но верно светлело, сообщая о конце ночи. Работа почти закончена, осталось только проверить северную часть и на этом можно заканчивать. Вивиан перепортила сети и спасла жизни снова, впрочем, как и всегда, уже на протяжении пяти лет. Лавру не удавалось поймать ее, и не поймает никогда, ведь он так и не смог вычислить вредителя. Но, когда она станет старше и займет пост в министерстве ведьм и колдунов, девочка лично займется этим делом. Подозрительный шорох заставил Вивиан обернуться. Глаза с подозрением и легким испугом остановились на дереве, он которого пришел странный звук. Девочка не могла стоять посреди леса, ей уже надо быть дома, потому что в такой час все жители дома начинали просыпаться, а если они заметят ее отсутствие, поднимется паника в особняке. Только одна сеть осталась, чего уж там! Она оставила дерево в покое и устремилась в другую сторону, где пульсировали жизни. За считанные секунды девочка снова замерла, только уже не из-за наблюдения. Местность, оказывается, не совсем безопасная. В воздухе стоял запах настороженности и металла. Приглядевшись, ведьма обомлела. Сеть была с новинкой… Она сделана из тонкой стали, на которой были навешаны мелкие, с наперсток, щипцы, похожие на капканы. Биение сердец утихало, жизнь из многих существ вытекала стремительно, обагряя путы и землю своей кровью. Такого она не ожидала. Ладно, капканы на животных это да, ей доводилось такое встречать и немало открывать, а потом уничтожать их, но это… Не хватало слов, чтобы описать это. Извращенный разум у этого старикашки! В ее венах загорелась магия, что синие вены набухли и засияли красно-оранжевым светом. Тут нож мало поможет, придется поступить иначе. Вивиан с опаской осмотрелась по сторонам, убедившись, что за ней нет наблюдения, и на цыпочках ринулась к сети. Что-то говорило ей замедлиться и посмотреть себе под ноги, но спешка заставляла ее на быстрые действия. Нет времени! Но когда до ее оставалось буквально еще один шаг, что-то резкое, свистящее ударило по ноге, чуть выше ступни. Ее поразила жгучая, адская, боль, что из глаз брызнули горячие слезы. Еще живые птицы испуганно забились ослабевшими крыльями, пища. Она клацнула зубами, неистово морщась и изнывая от сводившей боли. Вивиан с трудом опустилась и увидела то, о чем подозревала: капкан. Хорошо, что не медвежий, иначе выбраться из него самому фактически невозможно, а кровью истечь успеешь в два счета. Вивиан, пересиливая себя, схватилась руками за одну скобяную пружину, а свободной ногой попыталась нащупать вторую, но сводившая боль высасывала все силы. Ослабевшие руки не могли отогнуть пружину, ее нешуточно колотило, сердце забилось в панике. Как выбраться? Ответа не находилось. Девушка остолбенела, услышав приближающийся топот по листве. Ее сердце камнем упало в пятки. Все, это конец. Ее поймали. Она даже не хочет думать, что будет дальше. Как мама сдаст ее в школу для невоспитанных ведьм, где проведет очень долгий срок в каторге. Ну что ж, Вивиан успела спасти много жизней, выходить и подпортить Лавру нервишки и репутацию, чтобы, наконец, он перестал заниматься этим. Из деревьев выскочила фигура, которая со всех ног рванула к ней. Это не Лавр и не мама, они разительно отличались от нее, но тогда кто? Вивиан даже повернуться не могла от сковывающей боли, в глазах вспыхивал сноп искр при малейшем движении. Может, это помощник того старикашки? Она не могла рассмотреть лица из-за пелены слез, но запах птицы сразу ударил в нос, протрезвив разум. Погодите, но как? Он же не мог перевоплотиться, так ведь? Юноша без промедления сунул рычаг в капкан, а ногой уперся на пружину и без особых усилий раскрыл ловушку. Он делал это быстро, уверенно, и как только покончил с этим, подхватил девчонку и унес подальше от сети. Ему не понадобилось прилагать много усилий, чтобы нести ее. На вид она похожа на шестилетку, к тому же была легкой. Откуда в такой мелочи столько отваги и безрассудства? Они некоторое время бежали в молчании, пока девочка не подала первая голос. Юноша, осмотревшись, нашел укромное место под широкой елью, где устроился на привал. Он положил Вивиан на мягкую подстилку из еловых иголок и собирался осмотреть поврежденное место, но девчонка не дала к себе прикоснуться. Она возмущенно отбила его руку и, следя за ним одним глазом, полезла в сумку, доставая всякие мази и бинты. Парень лишь наблюдал, как ведьма обрабатывала себя. ‒ Зачем ты ушла? – хриплым голосом спросил он. Девочка оторвалась от бинтовки и посмотрела на него хмурым взглядом. ‒ А тебе какое дело? ‒ Ну… ‒ юноша помялся. Только сейчас она могла разглядеть его внешность. Бледный, худой, что слышно трение костей, с черными волосами и большими глазами. Одежда не отличалась изысканностью, но для частых путешествий сгодится, чтобы не замерзнуть на улице. Очень изношенная, видно, что она принадлежала кому-то до него. – Не знаю, что у вас в головах, но это опасно ходить по лесу. ‒ Ты хочешь сказать, что я сумасшедшая? – уже хотела взвиться Вивиан, но взяла себя в руки и, покончив с бинтами и спрятав лечебные мази в сумку, попыталась подняться. – Ну-ну, если ты такой умный, то чего сам вылез из гнезда и поплелся за мной? Он ничего не ответил. Ведьма вздохнула и кое-как поднялась на ноги, но зашаталась и чуть ли не повалилась на спину. Юноша подхватил ее под руки и держал ее до тех пор, пока она не начала возмущенно пыхтеть и морщить нос. Она забавная, злится мило, как ежонок. ‒ Пусти! Я сама могу! – вырывалась она, но вдруг обмякла, когда оказалась у него на руках. Точнее, в одной руке. На свой вид и не скажешь, что он силен. – Да как ты смеешь?! ‒ Ты моя госпожа, я должен помогать и защищать тебя, ‒ проговорил он и понес ее обратно к особняку. А она еще та протестантка! Вырывается, ты глянь! Та недоуменно посмотрела на него, еще сильнее морща нос. ‒ Я не делала тебя своей слугой, ‒ отрезала она, скрестив руки на груди. Ворон моргнул черными глазами. – Я спасла тебя и все, ты можешь возвращаться обратно к своей семье. Мне не нужны слуги. ‒ Оу, ‒ он помялся. Парень впервые слышал такое и несказанно удивился. Его семья всегда говорила, что ведьмы – самый худший и безжалостный народ, от которого можно ожидать что угодно. Эта ведьма еще сама не ведает, что говорит. Птенец, что еще сказать. – Как-то глупо получилось… Они неловко замолчали на некоторое время. За ними не было погони, что несказанно обрадовало их. Небо серело, лес становился четче, но к нему подступал туман, окутывая его таинственной дымкой. Вивиан снова заговорила. ‒ Но мы можем дружить, ‒ предложила она. Юноша округлил глаза. ‒ Как? Мы же враги и должны друг друга, наоборот, ненавидеть! ‒ А кто сказал, что мы будем дружить на виду у всех? – Вивиан хитро усмехнулась, что оборотень немного посветлел в лице, слабо улыбнувшись ей. – Это будет тайная дружба, о которой будем знать только мы. Об этом нигде не написано в правилах, так что мы не нарушаем закон. ‒ А та женщина как отнесется к этому? – спросил предусмотрительный ворон. Вивиан сразу нашла ответ. ‒А мы будем перед ней притворяться, что ты мой слуга, а я твоя госпожа, а так будем вести себя как друзья. У меня их все равно нет, так что мне куда важнее друг, чем прислуга, которая только заставляет есть горькую овсянку и постоянно носить узкие платья! Юноша хохотнул, что из горла вырвался хохот, похожий на воронье карканье. Девочка, услышав необычный смех, сама того не ведая рассмеялась. ‒ Как тебя зовут? – спросила она, подавив хохот. ‒ Рэйвен, ‒ представился он. Она сделала задумчивое личико, что юноша на секунду засмотрелся на нее. ‒ Интересное имя, ‒ кивнула колдунья и посмотрела ему в глаза. – И глаза у тебя интересные. Он снова фыркнул. ‒ А что в них особенного? ‒ Они похожи на два больших зеркала, ‒ просто сказала она и замолкла. Рэйвен лишь усмехнулся на детские суждения и продолжил идти. Осталось еще недолго, только как им взобраться наверх обратно уже вопрос посложнее. Но он думал, что самый надежный план тот, который придумается уже на месте. Вот так все и началось. Два враждующих рода, которые стремились истребить друг друга на протяжении веков, вдруг нашли в себе тех, кто решил обмануть всех и пойти другим путем. Простые дети, не знающие, чем все это может закончиться, начали игру, которая станет в будущем делом между оборотнем и ведьмой. Но сейчас они только думали, как ловко обманули весь мир. Ведь что такого может быть в дружбе, тем более, если она построена на взаимопомощи? Судьба не просто так сводит нас с теми, кто будет в наших жизнях играть важную роль.