Сердцебиение

Стоя на крыше больницы откуда открывался вид на весь Хитерфилд Корнелия ловила ртом ледяной воздух, пытаясь восстановить ровное и спокойное дыхание. Она не курила, но сейчас не отказалась бы от сигареты. Хотелось срочно выпустить всю свою желчь, злость, обиду, отчаяние, безысходность, которые накопились в ней за все эти годы. Конечно, она рассчитывала на встречу с Томасом Хармоном, иначе зачем бы она ехала в Хитерфилд, но все попытки самовнушения о спокойствии и холодном расчете (как она сама себя убеждала) оказались мыльным пузырем, который только что лопнул. Томас Хармон одним своим видом снова окунал ее в прошлое и она опять чувствовала себя тем самым уязвимым подростком, которому сообщили о смерти единственного близкого родственника. Хейл попыталась унять дрожь в пальцах, запрокинула голову назад позволяя холодному ветру трепать ее длинные волосы и прикрыла глаза, мысленно переносясь в прошлое.

Двенадцать лет назад.

Во дворе матери соседский загорелый мальчишка лет двенадцати старательно стриг траву с помощью газонокосилки. Завидев выходящую из машины женщину он на мгновение остановился и приветливо махнул рукой: -Здраствуйте миссис Хейл! -Здраствуй, Карл, -приветливо откликнулась она, закрывая за собой дверцу автомобиля. Мальчуган снова вернулся к своему занятию. Элизабет перевела взгляд на дом. Аккуратный двухэтажный обшитый светлым сайдингом точно такой же как и остальные дома в округе. Рядом с росли пышные кусты роз. Мать стояла на веранде с радушной улыбкой нетерпеливо ожидая гостей. Как всегда выглядела она безупречно, наверное, эта черта передалась и Корнелии. Кстати, о птичках... - А где Корнелия?, - спросила Грейс , когда Элизабет принялась доставать из багажника огромный красный чемодан с вещами дочери. До этого она через тонированные стекла пыталась разглядеть внучку внутри салона старательно вытягивая шею. Наверное, думала, что та упрямится и не желает покидать машину. -Мы поругались, и она выпрыгнула из машины, - невозмутимо ответила Элизабет, ставя черную сумку рядом с чемоданом на пыльную дорогу неподалеку от коротко стриженного газона. -И ты оставила её одну на автотрассе?! Она же, наверное, даже адреса моего не знает! ,-всплеснула руками пожилая женщина, -Отличный поступок для того, у кого есть ребёнок. Последнюю фразу она произнесла с укором и неодобрительно взглянула на дочь. -Поверь, она не пропадёт. Если Корнелия захочет, то найдёт дом. Может хоть чему-то это её научит, -Элизабет захлопнула багажник и невозмутимо взяв вещи дочери отворила скрипучую калитку и двинулась к дому. -Неудивительно, что ты с ней не справляешься, -хмыкнула мать, когда она поднялась на веранду. -Поэтому я и привезла её к тебе. Подумала, может ты на неё как-то сможешь повлиять, да и другая обстановка, подальше от дурной компании. Она злится на меня. -Девочка потеряла отца. - А я потеряла мужа. Дело не в этом. Поверь, Корнелия не так безобидна, как кажется на первый взгляд. Ты в этом скоро сама убедишься. -Как Лилиан? ,- уже более бодро спросила Грейс, когда они наконец вошли в дом. -Нормально, я попросила Сьюзен Вэндом присмотреть за ней, -Элизабет поставила чемодан и сумку в прихожей переводя дух и бегло осмотрела обстановку, мысленно подмечая что все так как она и думала: ничего здесь за годы так и не изменилось. Как будто и не уезжала никуда от сюда. В доме царили идеальная чистота и порядок. -Есть будешь?, -послышался голос матери из кухни, которая уже гремела посудой. -Нет, пожалуй что вернусь в город. Не хочу оставлять Лилиан надолго одну, -откликнулась Элизабет задерживая взгляд на старых часах с кукушкой, на которых беззвучно двигалась секундная стрелка. -Приехала к матери и сразу же уезжаешь, даже не пообедав, - Грейс тут же материализовалась в прихожей,- Какой пример ты подаешь дочерям! -Мама, не начинай, - Элизабет устало потерла указательным пальцем переносицу. -Если Корнелия к вечеру не объявится, позвони - мой номер у тебя есть. Мать лишь укоризненно покачала головой, сдерживая рвущееся наружу недовольство. - Ты оставила ребенка посреди дороги, бросила ее вещи, словно избавиться от них хотела, и тут же спешишь назад. Хочешь ехать назад, хорошо езжай, я тебя задерживать не буду,- укоряюще проронила мать и снова скрылась на кухне. Элизабет устало прикрыла глаза и тяжело выдохнула. Затем последовала вслед за матерью в небольшую кухню. Грейс сидела за круглым столом, который стоял в центре развернувшись в профиль и задумчиво молчала. -Не возражаешь, если я закурю?,- неожиданно спросила она и махнула красно-белой пачкой Malboro. -Кури,- Элизабет пожала плечами и обняла себя руками прислонившись виском к дверному косяку и молча смотрела на мать. Грейс изящным движением вытащила из пачки сигарету зажав ее между средним и указательным пальцем, свободной рукой нашарила в кармане летних брюк блестящую металлическую зажигалку. Щелкнула ей поджигая фитиль и прикурила. -Последняя сигарета, перед приездом Корнелии,- с улыбкой пояснила она. Какое-то время они сидели вот так молча. Грейс затягивалась никотином и выпускала сизое облако дыма, вторая рука лежала на спинке стула сжимая в кулаке зажигалку. -В моем возрасте довольно не просто себя менять,-вновь заговорила она. - Я знаю, -кивнула Элизабет. -Но я стараюсь. Ради Корнелии. Элизабет перевела взгляд на окно. Видно было как во дворе соседского дома напротив играют три девочки судя по всему ровесницы Лилиан. Одна из них старательно причесывала белокурую куклу, другая отчитывала плюшевого мишку, а третья катала игрушечную коляску с пупсом. Напоминание о дочке что-то шевельнуло в душе Элизабет. Корнелия ведь тоже когда-то была такой милой белокурой девочкой. Нет, это было уже совсем невыносимо. Элизабет принялась покопаться в своей сумочке, чтобы перевести тему и достала от туда белый конверт, который положила на стол перед матерью. Грейс проследила за этим действом не проронив ни слова. -Это на первое время. Если не хватит позвони, я пришлю еще, -пояснила она. На мгновение Элизабет Хейл ощутила гадкое липкое чувство. Будто она сейчас пытается откупиться от дочери. И как бы она себя не убеждала в обратном - это не помогало. Грейс все так же молча слушала и курила, стряхивая с сигареты пепел в стеклянную пепельницу. -Да, вот еще что. Здесь ее личное дело и справка из предыдущей школы, -она выложила прозрачную папку с бумагами,- Страховка, и все остальные необходимые документы. -И ты думаешь этим от нее откупиться?, - заговорила наконец Грейс кивнув на конверт с деньгами, когда Элизабет замолкла . Она цепким взглядом всматривалась в лицо дочери, словно у нее крупными буквами был написан ответ на этот вопрос. Будто бы Грейс видела насквозь все те мысли и чувства, что крутились в голове Элизабет несколько мгновений назад. -Это не откуп, а финансовая поддержка. И это все, что я могу сделать для Корнелии в данный момент, извини. Грейс невесело усмехнулась и затушила окурок. -Элизабет, я тебя умоляю, думаешь, она от тебя этого ждет? Денег? Все что ей нужно - это, чтобы ее поняли и поддержали. -Тебе легко говорить,-Элизабет покачала головой и отвернулась в сторону,- Я пыталась поговорить с ней, но Корнелия совершенно не хочет ничего слушать. После смерти Гарольда ее как будто подменили. Я сначала не хотела ее привозить сюда. Но потом вспомнила, про то письмо, где ты писала, что сможешь о ней позаботится и дать ей больше чем мне в свое время. Подумала, что может у тебя получится... справиться с ней. Грейс кивнула. -Не переживай, я позабочусь о ней как следует, -пообещала она. Затем перевела взгляд на пачку Malboro и швырнула ее в мусорку.

***

К дому бабушки Корнелия добралась лишь ближе к ночи. Совершенно измотанная и опустошенная морально и физически. Желудок изнывал от голода, и кажется начинал переваривать сам себя. За целый день она так ничего и не сьела. Корнелия чувствовала сильную усталость в ногах, все чего она желала это принять горячий душ и лечь так, чтобы устроить ноги повыше. Наверняка еще натерла пару мозолей из-за гадского песка попавшего в кроссовки, который она несколько раз пыталась безуспешно вытряхнуть. По дороге Корнелия пыталась поймать попутку, но водители большегрузов ехали не останавливаясь, а к сомнительным улюлюкающим ей в след типам на ультрамариновой хонде сесть в машину она не рискнула. К счастью, все обошлось без приключений, и наконец цель была достигнута. Она остановилась у выкрашенного в белый цвет забора и согнувшись попалам, уперев ладони в колени устало перевела дух. -Добро пожаловать, Корнелия,- послышался откуда-то из темноты мягкий старческий голос. Корнелия выпрямилась и обернулась в сторону откуда исходил звук: бабушка встречала ее на веранде. Лицо женщины мягко освещал белый свет зажженных навесных фонарей. Приглядевшись со своего места повнимательнее Корнелия поймала себя на мысли, что назвать эту женщину бабушкой у нее не поворачивается язык. Волосы выкрашены в светло-пепельный цвет и аккуратно уложены в прическу словно из 70-х годов. Она была одета в белоснежную блузку, где из под треугольного выреза торчала нить крупного перламутрового жемчуга, и свободного кроя бежевые штаны. На плечи она накинула серую вязанную шаль. Не мудрено вечером в этих краях было достаточно прохладно. Больше всего Корнелию впечатлило не то как пожилая женщина одета и как выглядела, а то, что не смотря на возраст ее лицо словно источало притягательный свет, а в глазах застыло то самое завораживающее сияние юности. Не смотря на добродушие в ней все равно чувствовался твердый характер и стальной стержень. Корнелия на минуту напрягла память вспоминая имя бабушки. Грейс. Кажется так ее звали. О бабуле по материнской линии она знала не много. Только то, что та была актрисой в молодости, но встретив деда -военного офицера она без раздумий отправилась следом за ним, и бросив жизнь в шумном большом городе и театр обосновались здесь в этом небольшом провинциальном городишке. Мать вспоминала о бабушке редко, и в отличии от бабули по папиной линии Грейс никогда не приезжала к ним в гости на выходные или праздники, они никогда не созванивались, не обменивались поздравительными открытками к Рождеству как это обычно принято у родственников, живущих на расстоянии. Корнелия не слишком задумывалась о специфике чужих отношений, но ей не составляло труда чтобы сложить два плюс два и понять: отношения у мамы с собственной матерью были напряженные. -А ты не стерва,-хмыкнула Корнелия, внимательно рассматривая чужую совершенно незнакомую женщину, которая бог знает по какой причуде судьбы являлась ее кровной родственницей. -Косметика помогает, -добродушно отшутилась Грейс, -Уже поздно, идем в дом. Корнелия двинулась к дому, прошагав по усыпанной гравием дорожке. Через несколько минут, умывшись и переодевшись Корнелия уже сидела на небольшой кухне за столом и с жадностью уплетала горячий луковый суп, чего ранее с ней не случалось, словно бежала с голодного острова. -Городок у нас небольшой, поэтому много не болтай,- давала наставления Грейс, поставив перед ней на клетчатую скатерть румяный брусничный пирог только что вытащенный из духовки. -Не знаю, что у вас там произошло, но я тебя не выгоню, чтобы ты здесь не натворила. Так что не говори, что уйдешь. -Боюсь, что мама бы с тобой не согласилась,-фыркнула Корнелия. -В убийстве не участвую. Только в спасении, -полушутя полусерьезно отозвалась бабушка и звякнув серебристыми столовыми приборами села за стол. Она ласково смотрела на Корнелию, которая продолжала поглощать пищу, словно оценивая насколько сильно та повзрослела и выросла за то время, что они не виделись. -Я рада, что ты приехала, - уже мягче добавила бабушка и посмотрела ей в глаза, накрыв руку Корнелии своей морщинистой ладонью. Она говорила искренне. Хоть кто-то ей был рад. Корнелия ничего не ответила и опустила взгляд в тарелку.