Любовь, безусловно, оправдывает всё

      После долгих раздумий Дин решил, что поджигать Сэма всё-таки не будет. Но был прям вот на грани. Лёжа на соседней кровати, прислушиваясь к тихим похрапываниям брата, Дин понимал, что предпринимать что-то, пока тот спит… В стенах мотеля это просто неосуществимо. Сэм глубоко засыпал, лишь когда они ехали в «Импале», и только тогда Дин мог с ним позабавиться. А когда вокруг ни звука — оба просыпались от малейшего шороха. Дин всё больше злился, лёжа в темноте: никак ему не засыпалось. Ёбаный Сэм. Последний его прикол… просто на грани дозволенного. Как теперь трахаться, когда на заднице вытатуировано имя этого мудозвона? Ну дождётся он у него. Большую часть ночи Дин крутил в голове планы мести, потом наконец уснул ближе к пяти.       Он точно, стопроцентно спал, потому что Сэм голым лежал на нём, вминая в матрас. Губы грубо пощипывали беззащитное Диново горло, огромные ладони жарко оглаживали тело. Дин стонал, извиваясь под ласками, пойманный в сонную ловушку, когда тебе всё равно, что и с кем происходит.       — Дин, — прошептал Сэм.       Он ощутил, как твёрдый член вжимается в живот.       — Сэм… Сэмми, бля, — низко и хрипло пробормотал Дин в ответ.       Руки Сэма скользнули под спину, притягивая ближе — грудь к груди, — потом опустились на его задницу, сжимая.       — Мой, — сказал Сэм, прикусывая его мочку.       Дин задохнулся, отчаянно желая большего, пытаясь нормально вдохнуть. Он дёрнул бёдрами, стараясь прижаться ближе, пальцами путаясь в Сэмовых волосах.       — Да… Сэм, прошу…       — Дин!       — Дин! Проснись, — гаркнул Сэм, тяжёлая рука опустилась на плечо и немного встряхнула. Дин распахнул глаза, в ужасе уставившись на брата; дёрнулся и слетел с кровати, больно приземлившись на зад. — Прости… Тебе, кажется, кошмар снился. Ты звал меня. Всё нормально?       Дин подавился слюной, закашлявшись, и отчаянно пытался отдышаться. Сэм тут же подошёл сзади, осторожно сжимая плечо. Дин дёрнулся, вырываясь. В глазах Сэма мелькнула обида.       — Просто… хуёвый сон. Очень плохой, — выдохнул Дин вместо извинений. Сэм кивнул.       — Хочешь обсудить?       — Нет, я в порядке, — сказал Дин.       Он не стал сопротивляться, когда Сэм помог подняться на ноги, изо всех сил пытаясь не обращать внимания на ощущение его дурацких гигантских мозолистых рук. И как только выпрямился, моментально отстранился, заработав ответный грустный щенячий взгляд. Если б он только знал, о чём думал Дин, то не выглядел бы таким расстроенным.       — Я в порядке, — повторил он, больше для себя. Сэм медленно кивнул, пока Дин пытался прикрыть стояк. — Нашёл что-нибудь вчера? Или всё время только дрочке посвятил?       — Кто бы говорил про дрочку, — пробормотал Сэм. — Я проглядел парочку книг. Пока что тварь может быть чем угодно. То есть единственные улики — мёртвая девушка и изувеченный скот. Ни фото, ни описаний. Предлагаю сначала навестить фермера, расспросить, знает ли он что-нибудь.       — Не копов?       Сэм нахмурился.       — Дин… Если судить по газетным статьям, похоже, что они что-то скрывают. То есть описание тела, да тот же самый изувеченный скот — тут точно что-то не то творится. Зато мы точно знаем, что это Джонс сообщил о животных. С него лучше и начнём, подумай сам.       — Ладно. Как ФБР?       Сэм вздохнул.       — Да, наверное, лучше притвориться агентами.

~

      — Доброе утречко, — сказал Дин, сверкнув в сторону мужика улыбкой, синхронно с Сэмом показывая жетон. — Я агент Бэкингем. Это агент МакВи. Мы расследуем смерть Веры Блэквуд и хотим задать вам пару вопросов.       Мужик кивнул, крепко скрестив на груди руки:       — Без проблем. Хорошо, что кто-то этим занялся. Я расскажу всё, что знаю. Проходите.       В гостиной стояло кресло, на котором устроился хозяин, махнув в сторону крохотного дивана напротив. Дин остался стоять, пока не получил от мужичка вопросительный взгляд. Деваться некуда — пришлось втиснуться рядом с Сэмом, остро осознавая, как крепко их бёдра и руки прижались друг к другу.       — В полицейском отчёте указано, что ваш скот пострадал, — начал Сэм, сочувственно улыбаясь мужику. — Можете рассказать подробнее?       Мужчина нахмурился.       — Ёбаные нацисты всему виной. Сначала я думал на детей, но, после того как нашёл Веру… понял, что тут явно орудуют сраные расисты. Убивают коров, вырезают сердца и свастики на шкурах. И девчонку забили, как корову. Копы пытались это замять. Не хотят, чтоб люди знали, что в городе развелись расисты.       — Мы так и предполагали, — соврал Дин. — Ранее нам уже доводилось с подобным сталкиваться. Не могли бы вы описать, как именно были вырваны сердца? Можно ли сказать, что виноват дикий зверь или?..       — Точно нет. Их определённо вырезали. Не то чтоб чем-то острым, но… знаете. Характерные надрезы от тупого ножа и свастики вокруг. Этот мудак — прошу прощения за свой французский, агенты, — так и оставил их в сарае. И девчонку туда же приволок. Голой её видел только я и офицер Борджиа, ну и следователь, наверное.       — Где располагались свастики? — спросил Дин, чуть склонившись вперёд. — На каких частях её тела?       — Вокруг сердца… Ну, там, где оно было. Три штуки. То же и с коровами. Вот ёбаный мудак, — повторил мужик, покачав головой.       — Когда вы её нашли?       — Через неделю после того, как обнаружил первую корову. Девчонка была третьей. Жертвой. Я нашёл их утром. Просто жуть какая-то, — он едва кивнул, когда Сэм с Дином поднялись с дивана, прощаясь.       Как только дверь закрылась за их спинами, Сэм повернулся к Дину:       — Что думаешь? Оборотни?       — Оборотни-нацисты? Вряд ли. Да и до полнолуния ещё неделя. Но, чувак, угондошить оборотня-нациста — просто новая охуенная жизненная цель.       — Ну, а кто ещё жрёт сердца?       — Мы ведь не знаем точно, что их едят. Пока их только пиздят. Может, снова ведьмы? Творят всякую символическую херотень с телами, забирают сердца. Возможно, стоит связаться с феей Бобби, она подскажет?       — Ведьмы, — задумчиво повторил Сэм, усаживаясь на пассажирское. — Может, и они. Но опять же: зачем тогда начинать с коров и заканчивать человеком?       — Последняя именно так и делала.       — Нет, последней нужны были части коровьих туш. Увечья были не целенаправленными. А тут… бессмыслица какая-то.       Дин громко застонал.       — Чёрт возьми, если не оборотни и не ведьмы, то что? Придётся пошерстить.       — Да… Проверю в книгах, спрошу у Бобби. А ты иди к копу… Которого упомянул Джонс.       — Борджиа. Очешуенно. Заодно проверю, похоронили ли уже ту девчонку, — может, удастся взглянуть на труп. Подвезу тебя до мотеля, встретимся ближе к обеду в кафе?       Сэм кивнул, выглядя по-прежнему задумчиво.       — Дин… О чём был твой кошмар? — спросил он.       Дин прямо-таки ощутил, как запылали щёки.       — А что тебя вдруг это так заботит?       — Просто… Понимаешь, мне тоже кое-что снилось, когда всё только началось. Да и ты, кажется, сильно распсиховался. Так что я подумал, если там происходило нечто, связанное со мной…       — Нет, — отрезал Дин. — Нет, такого с тобой точно не случится. Ты ведь Супермен, Сэмми. Отставить панику.       — Ну… просто на случай, если в твоём кошмаре…       — Забей уже, Сэм, боже. — Брат одарил его своим дурацким щенячьим взглядом, заставив нахмуриться в ответ и резко свернуть к мотелю. — Не хочу я это обсуждать. И это… не связано с тем, что происходит, понял?       — Почему ты так психуешь? — с подозрением спросил Сэм.       Дин вцепился в руль ещё крепче, костяшки уже совсем побелели, особенно на фоне чёрной кожи.       — Сам ты психуешь, чё пристал?       — Это потому, что кошмар обо мне? Я там был злой или…       — Сэм, если ты не съебёшься сейчас же из машины, клянусь богом…       Сэм одарил его дебильным уязвлённым взором и выскочил на улицу.       — В полдень в кафе?       — Если будешь вести себя адекватно — я подумаю, — пробормотал Дин.       Сэм заиграл желваками и яростно зашагал прочь. Дин смотрел ему вслед, ощущая подкатывающую к горлу тошноту. Нужно взять своё идиотское сознание под контроль, пока Сэм ни о чём не догадался. Мотнув головой, пытаясь таким образом вытряхнуть лишние мысли, он направился в полицейский участок.

~

      Борджиа оказался толстым парнем средних лет с унылой причёской, полностью соответствующей нынешнему состоянию Дина. Он выглядел, как стереотипный коп, разве что пончик в руках не держал, хмуро глядя на поддельный жетон Дина.       — Зачем федералу проделывать такой путь ради одной-единственной девчонки? У вас чё, дел поважнее не нашлось?       Дин спокойно оглядел офицера.       — Обычно мы вмешиваемся, если вопрос касается расовой дискриминации, чтобы ничего не вышло из-под контроля.       — Расовой… Девчонка белая! И коровы тоже! — выплюнул парень, сжав кулаки.       Дин как можно спокойнее кивнул.       — Точно, но метки на них… Свастики?       Борджиа побледнел.       — Как вы узнали?       — У нас свои методы. Слушайте… Мне нужны фотографии с места преступления, чтобы…       — У нас нет никаких фотографий. В этот день не работали камеры.       — Неужели. Ни одна камера не работала во всём участке, — саркастично сказал Дин, вызвав у копа багровение лица. — Слушайте, её уже похоронили? Чем скорее вы поможете мне, тем быстрее я уйду и дело закроют. Мне бы не хотелось, чтобы новость о том, что ваш город кишит расистами, просочилась в СМИ. Легче просто мне помочь. И меньше юридических проблем для вас.       — Юридических, — рявкнул коп, багровея ещё сильнее. — Она в морге. Похороны завтра.       — Очешуенно. Найдётся адресок?

~

      — Ну, свастик я не видел, — сообщил Дин, садясь за стол напротив Сэма. — Явно не расистская херня, по крайней мере на первый взгляд. Больше похоже на спирали с прямыми концами и точки между некоторыми. А ещё девчонка была беременна, так что занеси этот факт в свою… мозговую картотеку. — Он передал телефон Сэму, демонстрируя фото, на что тот нахмурился. — Коп тоже подозрительный. Надо к нему присмотреться. А ты что-нибудь нашёл?       — Пока немного, но должно помочь. Отправь фото Бобби. Что насчёт Джонса — причастен, на твой взгляд?       Дин нахмурился.       — Это же его коровы, чувак. Сомневаюсь. Плюс… Ну не производит он впечатление способного на такое. Думаю, всё только началось. Значит, должен быть кто-то, кто только-только переехал в город либо вернулся. Прогресс убийства от животного к человеку — на этом стоит сосредоточиться.       — Хорошая мысль.       Еду принесли быстро. Дин широко улыбнулся официантке, пожалуй, чересчур сердечно её благодаря. Сэм хмуро уставился в суп.       — Чё ты такой серьёзный? — спросил Дин, вгрызаясь в бургер. Неплохо.       Сэм покачал головой.       — Просто… Всё очень странно. Тебе так не кажется? Я о таком раньше вообще не слышал.       — Ну… О большинстве хуйни, с которой нам приходится иметь дело, мы не слышали раньше.       — Я хочу сказать, что коп, покрывающий преступления, и сердца коров… Не знаю, чувак, у меня плохое предчувствие.       — «У меня плохое предчувствие», — повторил Дин, старательно имитируя интонацию Харрисона Форда. Но Сэмми даже не улыбнулся, явно крепко задумавшись о чём-то, может быть, даже не касающемся дела. Бедолаге и так забот хватало, уж Дин-то знал. Он потянулся к его запястью, осторожно сжав. — Всё прояснится. Мы раскроем дело, как всегда. Не волнуйся, Сэмми.       Сэм одарил его лёгкой улыбкой, потом угрюмо уставился в салат. Телефон Дина завибрировал.       — Привет, Бобби, — поднял он трубку. Бобби фыркнул в ответ.       — Это же Дин, да? Никаких больше обменов телами туда-обратно?       — Да, это Дин.       — Отлично. Нашёл кое-что об этих символах. Похоже на древний самоанский диалект. Переводится как «половина». Не уверен, как это относится к мёртвым коровам. И девчонке.       — Странно. Ладно, будем искать дальше. Спасибо, Бобби.       — Не влезайте в неприятности и прекращайте со своими идьётскими приколами. Оба.       — Конечно, но начал не я, — и повесил трубку, пока Бобби не сказал ещё что-то. Вздохнув, Дин воззрился на Сэма. — Щас я тебя взбодрю. Время покопаться в книгах.

~

      Дин прилежно вчитывался в самоанскую и филиппинскую мифологию. Он правда очень старался вникнуть. Но было неебически скучно, поэтому вскоре он принялся расхаживать по номеру, тыча в Сэма пальцем, периодически проверяя телефон и жонглируя гостиничными кофейными пакетиками.       — Эй, Сэм, — позвал он, ухмыляясь. — Сэм, погляди-ка сюда. Я могу удержать один на носу целых десять секунд. Смотри.       — Круто, Дин, — пробормотал Сэм, не поднимая глаз.       Дин вздохнул и уселся рядом, занимая как можно больше пространства на кровати, разваливаясь и устраиваясь ногами на Сэмовых. Брат одарил его раздражённым взглядом.       — Нашёл что-нибудь?       — Вообще-то… Да. Думаю, нашёл. Слушай… Мананангал иногда охотится на беременных женщин и ест их сердца.       — Чё за хуёвое имя такое — мананангал?       — Означает: «Тот, кто разделяет». Это что-то типа… вампира, который может разделяться пополам и летать вокруг в поисках жертв. Их могут вызвать с помощью символа… как раз такой вот «свастикой» брошенные женщины. Похоже, что главная цель — беременные и те, кто измучен… любовью?       — Постой… Они разделяются пополам? — переспросил Дин. Сэм передал ему книгу, и глазам предстала иллюстрация крылатой женщины, чьи внутренности свисали из дыры, образовавшейся из-за отсутствия нижней половины туловища. — Чувак. Фу.       — Да уж. Похоже, поначалу они пробуют кровь жертвы, — Сэм скривился. — Погружая ей в горло длинный тонкий язык.       — Сексуальненько.       — Угумс. А потом, если им понравился вкус крови, они приходят на вторую ночь и вырезают сердце. — Дин неосознанно сжал на груди футболку, словно чтобы убедиться, что всё осталось на своих местах. — Наверное, призвали существо на коровах, а девушка стала первой жертвой. Но мананангал будет искать и других.       — Так… Как его убить?       Сэм пролистал книгу.       — Их нельзя убить, когда тело целое, — только когда они разделяются пополам. Похоже, чтобы убить существо, придётся отыскать нижнюю часть туловища и… натереть её солью. Соль поможет уничтожить одну половину, а когда прилетит верхняя часть — отрезать голову.       Дин со стоном откинулся на подушки.       — Ну, бля, это просто отвратительно. Что ж, по крайней мере, мы знаем, как действовать. Осталось найти её жопу.       Сэм лёг рядом, потирая лоб.       — Надо отыскать брошенных женщин. Эй, у тебя это неплохо выходит.       — Не думаю, что флирт тут сильно поможет. — Сэм заёрзал, прижимаясь к его руке своей. Обычно — и Дину пришлось себе об этом напомнить — это нихуя не значило. Не было ничего страшного в прикосновениях, в лежании рядом, но сейчас… Он слегка вздрогнул, пытаясь взять волю в кулак и заставить себя отодвинуться. Однако не мог. Сегодня он не хотел в очередной раз становиться причиной обиженного щенячьего взгляда. — Насколько же надо себя чувствовать наёбанным, чтобы вызвать подобное чудовище?       — Не знаю. Сдаётся мне, что ты был на грани этого чувства, когда думал, что татушка постоянная. — Сэм лёг на бок, и Дин отзеркалил его позу, внезапно остро чувствуя отсутствие контакта между ними.       — Не, монстры мне не нужны. Я бы тебя сам порвал на кусочки голыми руками. Так веселее, — сказал Дин, вызвав у Сэма усмешку.       Он потянулся к нему, проводя ладонью по едва отросшему ёжику волос, и Дин прильнул к этому прикосновению. Всё было в порядке вещей. Ничего необычного: братские касания, знакомые и безопасные. Всё абсолютно нормально. Сэм принялся потирать его голову своей гигантской ручищей.       — Быстро они отросли.       — На твоё счастье, — проворчал Дин, прикрывая глаза.       Сэм продолжал касаться, зажигая искорки удовольствия по всей коже.       — Эх, но менее красивым ты всё равно не стал. Девчонку вчерашнюю закадрил-таки.       Пальцы Сэма ощущались такими приятными. Пожалуй, ему даже нравилась столь короткая стрижка. По крайней мере, это лучше, чем быть совершенно лысым.       — Да, закадрил, пока она не заметила на моей жопе клеймо, намекающее, что я принадлежу некоему мудаку Сэму.       Дин почувствовал, как затрясся от смеха Сэм, и эти мягкие волны вибрации передавались и ему. Пока Дин не открывал глаз, всё было в порядке.       — Они так щекочут ладонь, я прям не могу перестать трогать.       — Странное ощущение, когда ты их трогаешь.       Сэм вновь засмеялся, теперь массируя сильными пальцами голову. Дин удовлетворённо вздохнул.       — Ты как собака — любишь поглаживания.       — Отъебись, Сэмми, — ответил Дин.       Он всё ещё не шевелился. Будто кто-то проник в их комнату и навёл на него парализующие чары. Он так себя и оправдывал. Не его вина, что он никак не мог начать контролировать собственное тело, а Сэм к этому вообще никакого отношения не имел.       — Прости, что приставал днём с разговорами, — тихо сказал Сэм, по-прежнему осторожно массируя его голову. Дин замычал. — Если не хочешь что-то обсуждать, ты не обязан.       — Чертовски верно, — сказал Дин.       Сэм перестал массировать, ладонь теперь тяжело лежала на его голове. Дин разлепил веки, уставившись в добрые карие глаза брата всего в нескольких сантиметрах от себя. Тело отяжелело, зажглось. В комнате пахло порохом и старыми книгами. Сэм нежно, медленно провёл большим пальцем по его щеке, и Дин в который раз задался вопросом, что за выражение появилось на Сэмовом лице. Он сдержал комментарий о сопливо-розовом моменте, не желая крепко задумываться о том, что происходит, не желая разрушить повисшую между ними атмосферу, — что бы то ни было, редкий момент братской привязанности или что-то ещё. Дин замер, концентрируясь на ощущении Сэмовой ладони на лице, на его странном взгляде. Сэм отстранился первым, нахмурившись.       — Пойдём. Надо ехать в центр — может, удастся найти подсказки, кто вызвал это существо.       — Да, — вздохнул Дин, по-прежнему чувствуя призрачное прикосновение Сэмовых пальцев на щеке.       Тяжело сглотнув, он отогнал ощущение вместе с другими бесполезными чувствами, которые у него возникли. Не помогло? Ну и срать, он просто не будет об этом думать. Лучше сосредоточиться на мыслях о чудовище. И чем больше он будет о нём думать, тем дольше всё будет под контролем.