Побудешь со мной?

2 мая 2001 года

      Гермиона не могла унять волнение, когда шла к могиле Фреда. Столько раз за год она прокручивала в своей голове последнюю встречу с Джорджем, обдумывая что скажет ему на следующей. Стоит ли вести себя так, словно не произошло ничего выходящего за рамки дружеской беседы, или всё же стоит поднять эту тему... Она боялась показаться глупой (да-да, она и глупой), нафантазировав себе невесть что. А ещё за всеми этими странными мыслями, она всё меньше думала о Фреде. Ей было стыдно, что желание помнить о нём, а потом помочь его брату, отступило на задний план. Поэтому прошедший год был полон ещё и самоедства.       То, что первые дни после встречи с Джорджем, Гермиона стала какой-то излишне задумчивой и витающей в облаках, не укрылось от Рона. Он, понаблюдав за ней какое-то время, не выдержал и устроил ей грандиозный скандал, заявив, что она ему изменяет и в День памяти встречалась со своим любовником и теперь постоянно о нём думает. Гермиона не знала что хуже: то, что она действительно целовалась с другим, или то, что она даже не знала является тот поцелуй изменой. Но худшим было то, что их отношения на скорости неслись прямо в пропасть, и девушка не чувствовала в себе желания что-то исправлять. После ссоры, она собрала вещи и уехала в дом своих родителей. Гермиона смогла вернуть им память, но Грейнджерам так полюбилась Австралия, что они решили остаться там. Впервые девушка была рада оказаться вдали от родителей, потому что им бы пришлось объяснять причины своего бегства.       Сейчас они с Роном снова просто друзья. Это был долгий путь длинной в полгода. Не без помощи Гарри и Джинни, естественно. В итоге они пришли к тому, что у них ничего не клеилось с самого начала, а ценность их дружбы перевешивает всё остальное. Гермиона почувствовала небывалое облегчение, когда наконец снова смогла нормально общаться с друзьями, а в Норе её всегда ждали в гости. Переезжать обратно она уже не стала, а Молли не так сильно на этом настаивала, ведь была полностью поглощена предстоящей свадьбой своей дочери в конце июня. Мероприятие должно было пройти в Норе, а масштаб события в разы превышал торжество Билла и Флёр, ведь пара была знаменита во всём Волшебном мире и успела обзавестись большим количеством друзей, хороших знакомых и коллег. Так что Молли было чем заняться, и её лицо всё чаще имело отстранённое выражение, и она то и дело, вздрагивая от очередного озарения, добавляла новые пункты в список предсвадебных дел.       Гермиона всё больше посвящала себя работе, и, если будущая чета Поттеров почти силой не выдёргивали её развеяться, то могла остаться на рабочем месте до поздней ночи, чем не раз пугала охранников Министерства до чёртиков. Кингсли уже два раза отчитал её за переработки, уповая на то, что она должна отдыхать. Ещё он намекнул, что давно повысил бы её из младших помощников, но по политическим причинам не может сделать это так скоро, так что если она переживает, что её не повышают, и поэтому перерабатывает, то ей не стоит этого делать. Гермиона заверила Министра магии, что дело совершенно не в этом, но почувствовала облегчение. Девушка действительно перерабатывала не ради повышения, но испытавала некоторую досаду, видя, что её старшие коллеги не выкладываются так хорошо, как она. Ещё и поэтому в её монотонной жизни очередная встреча с Джорджем выделялась огромным ярким пятном.       Он уже был там. Ладони предательски увлажнились, поэтому она активно вытирала их о свои джинсы, пока шла к нему. Она видела его один раз за этот год, но то было трудно назвать полноценной встречей. Гермионе стоило больших усилий убедить семейство не бежать сломя голову во вновь открывшийся магазин Вредилок. Она раз за разом вкладывала в их головы идею, что ему и так сложно, и он неспроста попросил их подождать. Но больше подействовало на всех то, что они могут ещё больше отдалить его от себя, если будут слишком настойчивы. Поэтому Уизли и Гарри довольствовались лишь двумя статьями в газете, где говорилось о возобновлении работы магазина Всевозможных волшебных вредилок. В одной из них, автором которой естественно была Рита Скитер, слишком много места было отведено смерти Фреда, описыванию "душераздирающего" вида Джорджа, и в целом статья была нацелена на то, чтобы вызвать у читателя слёзы и жалость. Но не для семьи Уизли. Все были готовы разорвать её на клочья, ведь подобная писанина вызывала только боль, ярость, и снова боль. В чистые помыслы Скитер никто бы не поверил. Эта беспринципная дамочка просто использовала слезливую историю в своих целях. Гермиона подумала о том, что у неё нашлась бы лишняя пустая банка. А если бы вдруг Живоглот нечаянно съел бы какого-то жучка, выползшего из неё... Но это было слишком для Гермионы, поэтому она остановила себя на мыслях о поимке, без продолжения.       Было Рождество. Гермиона как обычно праздновала его в Норе. Все носились по дому, развешивая последние украшения, а Молли ворковала над плитой весь день. Она не давала никому себе помочь, особенно Гермионе. Девушка неплохо готовила, но маггловским способом, что приравнивалось миссис Уизли к полному отсутствию поварских навыков. Поэтому она с помощью палочки развешивала гирлянды, работающие от волшебства, на заднем дворе вместе с Роном, когда тот внезапно сказал: - Сегодня могла быть наша годовщина.       Гермиона с удивлением воззрилась на своего друга. Она считала, что они уже перевернули эту страницу в своих отношениях, но Рон только что дал ей понять, что с его стороны это не так. Девушку спасла от ответа Джинни, окликнувшая их из дома. Чарли, последний кого они ожидали сегодня, только что прибыл домой по каминной сети, и она звала их в дом к столу. Переглянувшись, они направились внутрь. Рон – неохотно, а Гермиона разве что не бежала. В столовой все рассаживались по своим местам, а Молли и Джинни перемещали блюда из кухни. Тарелки так и грозили попасть кому-нибудь по макушке, если тот зазевается и вовремя не успеет увернуться. Миссис Уизли во время застолий всегда ставила дополнительные две тарелки на стол – для близнецов, а их привычные места никто не занимал. Нет-нет, а кто-нибудь бросал взгляд на пустые стулья и сразу становился грустным. Джорджа пригласили все: каждый в своей рождественской открытке упомянул, что будет рад видеть его в этот день в Норе. Гермиона долго думала написать ли что-то более личное, но остановилась на нейтральном поздравлении.       Когда близнец не появился к назначенному времени, все принялись раскладывать себе вкусности по тарелкам. Молли, казалось, каждый раз пытается переплюнуть саму себя в разнообразии блюд на столе. Внезапно послышался шум у входной двери, а потом сам его источник вошёл в столовую. Это был Джордж, нервно переминающийся с ноги на ногу. Он смотрел в пол, а в руках у него был огромный пакет. - Сынок, ты пришёл! – воскликнула миссис Уизли и дернулась к нему, но Джордж резко вскинул руку перед собой, останавливая её. Он поднял на неё взгляд, а потом обвёл глазами всех присутствующих. Когда он увидел два пустых сервированных места, то его глаза расширились, а в нём самом словно что-то надломилось. Он опустил руку и попятился к выходу: - П-простите, я-я не могу, - Джордж поставил пакет на пол и бросился прочь из Норы.       Билл и Чарли вскочили и побежали вслед за ним, а Молли рухнула на своё место и отчаянно разрыдалась. Когда старшие Уизли вернулись без Джорджа, женщина впала в истерику, и Гермиона отправила ошарашенную Джинни поискать успокоительное зелье на кухне. Артур и Гермиона влили его в рот дрожащей от плача женщины, и мистер Уизли, пребывавший в не менее подавленном состоянии, что и его жена, но что есть силы держащий себя в руках ради неё, отнёс обмякшую Молли в спальню. Все оставшиеся в гостиной в ступоре смотрели перед собой, полностью потеряв аппетит и праздничное веселье. Все, кроме Перси. Он как ни в чём не бывало поглощал содержимое своей тарелки и непонимающе спрашивал, почему никто не ест и с чего это мать так разрыдалась. Гермиона прочитала парочку маггловских книг по психологии, в основном из-за Джорджа. Исходя из прочитанного, она всерьёз раздумывала о том, что у третьего Уизли могло быть какое-то расстройство, ведь в нём напрочь отсутствовала эмпатия.       Девушка поравнялась с Джорджем и взглянула на его профиль. Он немного набрал в весе, а стрижка больше напоминала ту, что они раньше носили с братом. Никаких лысых голов и впалых глаз. А когда девушка услышала «Привет, мисс веснушка», то захотела прыгать от радости. Джордж снова шутит! Она побоялась слишком бурно реагировать, помятуя прошлую негативную реакцию парня, поэтому сдержанно выдала: - И тебе привет, мистер Вредилкин.       Она едва успела договорить, как была смята в его объятьях и, уткнувшись в грудь парня, позволила себе улыбнуться. Тело предательски трепетало в его руках, поэтому девушка была рада, что Джордж не видит, как её лицо заливает краска. - Как поживает самая умная ведьма столетия? – спросил парень после пары минут крепких объятий, назвав её в стиле газетных писак. Гермиона поморщилась, но ответила: - Дом – работа – дом. Иногда твоя энергичная сестрица вытаскивает меня куда-нибудь, а так живу скучной жизнью, - с досадой закончила девушка. Она сама в последнее время всё больше злилась на себя за то, что свела свою жизнь к работе, где её не очень то и ценили. Джордж отодвинулся от неё так, чтобы, не выпуская из своих рук, мог видеть её лицо. - А как же свидания с моим братом? – шутливо спросил парень. - Ну… - Гермиона замялась. – Мы расстались, - Джордж вопросительно посмотрел на девушку. - Но общаемся сейчас. Было тяжело, но уже всё нормально, - Гермиона слегка лукавила, ведь они с Роном больше никогда не общались тет-а-тет, а фраза, брошенная им на Рождество, так и повисла в воздухе. - И почему ты решила с ним расстаться? – Джордж звучал подозрительно сурово и выпустил её из своих рук. - А с чего ты решил, что это была я? – Гермиона попыталась отшутиться. - То есть, это он? – теперь уже сердито спросил парень. – Да я его опять слизней есть заставлю! - Нет-нет! – девушка поняла, что шутка вышла неудачной. – Я пошутила. Мы приняли обоюдное решение. Наши отношения сразу не заладились, и мы оба решили, что дружба важнее. Джордж с прищуром смотрел на неё, подозревая, что она покрывает Рона. - А у тебя как прошёл год? – Гермиона попыталась ненавязчиво опустить эту тему, но по лицу Джорджа поняла, что он догадался о её намерении, но не стал мучить девушку дальше, выдохнул и ответил: - Сначала было очень тяжело. Не с самим магазином, а именно решиться его открыть. Нужно было купить рекламу в Пророке, написать, что мы открылись и всё такое, но я откладывал это раз за разом. В итоге решился просто начать работать, поменяв табличку на двери с «закрыто» на «открыто». В первый день посетители пришли только за час до закрытия, потому что их привлёк свет в окнах, которые обычно были тёмными. Все, похоже, привыкли, что магазин закрыт. В последующие дни люди начали пребывать, в том числе и журналисты, - Джордж стиснул челюсть, что-то вспоминая, и Гермиона могла бы поспорить, что думал он о статье Скитер. - Когда поток любопытных иссяк, стало лучше, ну, морально. Покупатели прибавлялись, мне пришлось нанять помощника. Всё-таки раньше нас было двое, - опять пауза. – И потом ещё Анджелина начала заходить помогать по вечерам… - Джонсон? – выпалила Гермиона, ощущая, как в районе груди что-то начинает натягиваться, усложняя дыхание. - Да. Знаешь, они с Фредом встречались недолго, - смущённо пробормотал Джордж. – Было тяжело обсуждать его с кем-то, но оказалось, что иногда говорить о нём, вспоминать какие-то моменты, особенно смешные… Это лечит… И именно Анджелина уговорила меня сходить тогда на Рождество в Нору… Не знаю, ты была там? – Гермиона быстро кивнула. – Прости, я когда увидел родителей и пустые места, где раньше сидели мы с Фредом… Всё поплыло перед глазами и я попросту сбежал. Наверное, сошёл бы потом с ума, если б Анджелина не зашла узнать, как всё прошло… Гермиона продолжала кивать, как болванчик, но последующие слова парня доходили до неё словно издалека. Она чувствовала себя… глупо. Глупой. В какой-то момент Джордж решил довериться ей, как кому-то знакомому, но недостаточно близкому. Однако теперь она явно была не нужна… Была ли вообще нужна? Но глупой она чувствовала себя потому, что придумала себе что-то… Даже, ей-Мерлин, начала надеяться? И ведь повод был – один нелепый чмок. А она… Девушка почувствовала, как ком поднимается от груди к горлу, а в глазах защипало от подступающих слёз. Пусть она глупая, но позориться ещё больше не станет. - Джордж, - парень остановился на полуслове, когда она его позвала, - прости, мне срочно нужно уйти. Прости ещё раз. Щелчок аппарации и Джордж остался один, недоумённо всматриваясь в место, где только что была Гермиона Грейнджер. - Я что-то не то сказал? – вопрос в пустоту.