Побудешь со мной?

      Он бесцельно бродил по парку, который в это время года, скорее всего, был куда менее популярным, чем обычно. Путешествуя на другой континент в июле, он совершенно не учёл, что где в Англии лето, то в Австралии – разгар зимы. Конечно, тут было теплее, чем в его родных краях зимой, но почти вся одежда и обувь, валяющаяся в чемодане, ни разу не пригодилась.       Он уже не помнил, какой это по счёту город. Точно были Сидней, Мельбурн, Аделаида, Перт. Положа руку на сердце, он вообще не знал правильно ли проводит поиски. Зацепок не было. Отклика с другой стороны не было, кроме общей рассылки для всех друзей. Всё, что он знал – Гермиона в Австралии.

* * *

      Джордж трепетал каждый раз, когда прикасался к ней. Началось это сразу или в какой-то особый момент – он не помнил. Жизнь вообще стала одним чёрным пятном и только она раскрашивала его в другие цвета и… Стоп, лучше давайте вернёмся к самому началу.       Джордж не знал, что Фреду нравится Гермиона, пока сам своими глазами не увидел их вместе. Он не мог не признать, что девушка уже тогда была довольно привлекательна. И на этом всё. Про её ум и другие человеческие качества можно долго рассуждать. Кто знает Гермиону Грейнджер, тот поймёт.       «Да, в неё определённо можно было влюбиться», - думал Джордж, когда исподтишка рассматривал девушку после той ночи. Ему почему-то важно было разобраться с тем, что чувствовал брат. Другие его увлечения он мог понять. Они часто обсуждали девушек и сохраняли негласное соглашение – что первый застолбил, туда второй не суётся. Но с Гермионой было иначе: в ходе своих наблюдений Джордж осознал, что тоже стал ей интересоваться.       Потом они сбежали. Потом война. Потом не стало Фреда, и мир погрузился во мрак. Хотя, нет, Джордж был во мраке, а мир существовал как раньше. Он больше не думал о ней. Совсем. Думать вообще стало тяжело. Каждая мысль – вспышка боли. Он не знал, как пережил первый год. Не знал, как смог в нужный день найти силы дойти до кладбища. Он не следил за происходящим вокруг.       И тут он увидел её, стоящую у могилы Фреда. И в этот самый момент Джордж почувствовал жадность. Ему захотелось, чтобы в его мраке и безысходности было что-то ещё. Джордж не был удивлён, что она согласилась на его просьбу, ведь он вполне подходил сейчас под какого-нибудь несчастного эльфа. Раб боли, раб отчаяния. Так легко было выложить ей, как на духу, всё, о чём болело, что так мучило его. Так сладко и спокойно было в её объятьях. Так хотелось не выпускать её.       Фред считал, что недостоин Гермионы. Не ему, Джорджу, судить. Про себя-то он точно знал, что недостоин. Как минимум по тому, что сломлен. Зачем ей обуза, которая тянула бы её назад. Тормозила, как минимум. Но он уже говорил, что был жадным. Однако она встречалась с Роном, так что он не стал бы вмешиваться, сдержал бы себя. Но когда она сказала, что они расстались… Как же тяжело было не закричать от восторга! В голове появилось столько… вдохновения, желания, жизни. Да, очень захотелось снова жить. Но Гермиона сбежала. Просто улизнула от него, оставив в полной растерянности. Но он - Джордж Уизли. Жадный Джордж, который больше не мог жить в темноте и хотел себе единственный источник света в этом мире.       Он понимал, что им нужно встретиться вне условленного места. Джордж не был готов ждать ещё целый год. И вдруг она больше не придёт? Когда пришло приглашение на свадьбу сестры, он понял, что это идеальный вариант. И работа закипела. Он нанял ещё работника в магазин. Ему нужно было освободить время для их будущих свиданий. Она ведь пойдёт с ним на свидание? Ещё он занялся генеральной уборкой квартиры. Она ведь будет приходить к нему? Обязательно будет. Он сделает всё, чтобы она была с ним.       И вот день Х. Джордж еле сдерживался, чтобы не выложить всё, как есть, и умолять быть с ним. Унизительно? Да. Но важен был результат. И тут как удар под дых – «уезжаю в другую страну». Это что вообще такое? Он думал, что сможет её переубедить. Думал, что поймал, когда стиснул в объятьях. Думал, что если он поцелует её со всей своей страстью, на какую только мог быть способен, она останется. Но чертовка опять сбежала от него, пальнув оглушающим, как только они разорвали поцелуй. Отлевитировала его на тот самый диван, где он подслушал их с Фредом когда-то. И что же она тогда сказала? «Прости, Джордж. Я не готова. Я не хочу делать тебе больно. Не могу больше здесь оставаться. Прощай». Да, что-то вроде этого. Ещё и со слезами на глазах. А он лежал и хлопал своими, и смотрел на её удаляющуюся спину, на захлопнувшуюся дверь и кипел внутри!       Прошла вечность, когда миссис Уизли зашла за чем-то в Нору и увидела его. Она сняла заклинание, и он тут же набросился на неё, спрашивая видела ли она Гермиону. Когда получил отрицательный ответ – даже слушать не стал, что она ему говорила, и побежал искать её дальше. Он перебаломутил всех гостей. Потом очень долго извинялся перед сестрой, Гарри и всеми остальными. Но тогда ему было не до этого. Никто не знал, где находится дом её родителей, куда она съехала из Норы. Гарри предположил, что Гермиона могла воспользоваться самолётом. Но куда она вообще уезжает? Никто, чёрт возьми, не знал, куда она могла бы уехать. Он правдами и неправдами добрался до аэропорта Хитроу. Пальцем в море, конечно. Кто сказал, что она воспользуется маггловским транспортом. И Гарри сказал, что есть ещё аэропорт…       Он слонялся несколько часов по огромному странному зданию, но безрезультатно. Либо он её упустил, потому что там какой-то, что б его, контроль, либо её здесь и не было. Хотелось заколдовать всех этих магглов вокруг, чтобы обыскать каждый миллиметр здания, но нельзя было пороть горячку. Из Азкабана он точно не найдёт её.       Через три ужасно длинных дня пришли письма. Теперь он хотя бы знал, что она в Австралии. Один континент – не весь мир. Джинни сказала, что там её родители, которым она стёрла, а потом вернула память. Скорее всего она переехала к ним, и это могло стать проблемой. Мир волшебный намного меньше, чем мир магглов. Но ничего, Джордж верил, что справится. Пришлось задержаться на две недели, чтобы окончательно наладить работу в магазине. Семья пообещала, что будет присматривать за работниками в его отсутствие. Было здорово вновь быть с ними. Ситуация с Гермионой вернула его к жизни. Да, болело всё также сильно, но теперь он мог говорить о Фреде. Мог двигаться дальше. У него не было чувства вины, что брата нет, а он хочет заполучить его девушку. Нет. Он делает это за него и за себя. Он точно знал, что Фред был бы рад и благословил бы их. И это давало ещё больше веры в то, что у него всё получится.

* * *

      Он попал в австралийские газеты. Где-то в четвёртом городе его начали узнавать. Кто-то сделал его фото, а на визитках, что он всем раздавал, значилось имя. «Британец Джордж Уизли разыскивает загадочную Гермиону Грейнджер по всей Австралии». «Вы видели эту девушку? Поможем влюблённому найти её». «Найдёт ли Джордж Гермиону? Британца заметили в Сиднее», - малая часть заголовков, которые появлялись в местных магических газетах. Удивительно, как оказывается легко стать известным здесь. Но ему это было на руку, ведь фото Гермионы тоже было опубликовано в изданиях, что увеличивало его шансы на успех.       Вот только он не был уверен, что она появлялась в магической части Австралии. Она казалась уставшей от всего, что происходило с ней на родине. И если она с родителями, то могла вообще не появляться среди волшебников… Что же делать? Что ему делать?       Он шёл, куда глаза глядят, когда наткнулся на какой-то парк. Брисбен был интересным городом. Джордж вообще был поражён миром магглов, и если бы у него не было цели, то бесконечно восхищался бы всем вокруг. Но он здесь не в отпуске, так что никакие красоты не могли его воодушевить.       Рядом с Парком Южного Берега, как значилось на табличке, было колесо обозрения. Он хоть и не доверял магглам на все сто процентов - высоты не боялся и решил прокатиться. Вдруг, с такой высоты сможет увидеть её. Глупо? Безусловно. Но он уже отчаялся.       Когда Джордж поднялся где-то до середины высоты колеса, ему померещилось, что он заметил знакомые буйные кудряшки рядом с океаническим бассейном. Некая девушка, очень похожая на ту, что он искал, сидела на лавочке около него и читала. Сердце забилось чаще, а губы произносили «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста» умоляя девушку никуда не уходить, пока этот чертов механизм не выпустит его на свободу. И чтобы это была та самая девушка. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».

* * *

      На новом месте Гермиона дала себе месяц. Она не рассылала резюме, не думала о будущем, попросила родителей пока не задавать ей вопросов. Ей нужна была перезагрузка. Очистить свой разум от всего и, в частности, не думать об одном человеке. Каждый раз сердце сжималось и тоненький голосок в голове шептал ей, что нужно было остаться. Что она зря сбежала. Но нет, она просто не могла. Гермиона точно знала, что не пережила бы, если бы у неё с Джорджем ничего не получилось. Она бы просто взорвалась бы от внутренней Бомбарды. Лучше было ничего не начинать.       И вот месяц подходит к концу, и Гермиона всё чаще посещает чувство растерянности. Ей определённо нравится Австралия. Она хотела бы здесь жить. Но как же было одиноко! На родине она тоже часто бывала одна, но настолько брошенной себя не чувствовала никогда. Родители были счастливы её приезду, старались проводить с ней всё свободное время, иногда даже становились чересчур назойливыми. Но это всё не то. Их любовь и забота не справлялись с пустотой внутри девушки.       В последний отведённый на свободное плаванье день, Гермиона решила прогуляться. Она зашла в книжный и купила какой-то любовный роман. На обложке значилось, что это бестселлер. Девушка не была ярым фанатом такой литературы, но способ отвлечься неплохой. Она дошла до ближайшего парка и уселась на лавочку. Внутри было странное предчувствие, но девушка старалась отогнать от себя эти мысли и увлечься наконец сюжетом. - Гермиона? – знакомый запыхавшийся голос донёсся позади неё. Она развернулась, чтобы посмотреть на его хозяина, но не успела, потому что на её губы уже обрушились с поцелуем, а саму её сжали в объятьях.

* * *

      Полгода Джордж жил на две страны. Рон согласился стать директором магазина Вредилок Уизли, и Джордж передавал ему дела. Сам он был занят открытием небольшого магазина в Австралии. Джордж не собирался делать из их предприятия франшизу, но теперь они с Гермионой жили в Брисбене, а бросать своё дело он не хотел. Джордж будет отвечать за разработки новых товаров для обоих магазинов, и управлять брисбенским филиалом.       Гермиону пригласили на работу в местное Министерство магии, когда она отправила туда резюме. Их впечатлило её прошлое, отзывы Британского Министра магии о ней, как об отличном профессионале, и её имя было у всех на устах. Так что ей сразу предложили высокую должность – заместитель главы Отдела магического правопорядка. Обещали, что через два года её начальник уйдёт на пенсию, и должность главы будет её, если она хорошо справится со своей работой. О чём ещё можно мечтать? Но Гермиона отказалась. Она почувствовала, что шла не в том направлении. Их отношения с Джорджем наполняли её, и она осознала, что больше не хочет ничего и никому доказывать. Гермиона хотела быть счастливой, по-своему, и для этого не обязательно было завоевывать весь мир.       С продажи английского дома Грейнджеров Гермиона смогла купить помещение в магической части Брисбена. Там она обустроила книжный магазин. И это было прекрасно! Она была в своей стихии. Она могла часами разговаривать с покупателями, коих было немало. Ох и досталось Джорджу, когда она узнала о шумихе вокруг них двоих. Девушка хотела быть никем в новой стране, строя жизнь заново. Но журналисты быстро раскопали, кем она была в Британии, а их история любви почему-то вскружила всем головы.       Магазин Гермионы часто посещали молодые девушки, с восхищением смотревшие на неё, и постоянно подчищающие запасы маггловских любовных романов. Девушка решила продавать книги из обоих миров и была удивлена, что маггловские книги пользуются большим спросом. Ещё ей так часто приходилось рассказывать о своём прошлом всё тем же любителям романтики, что она написала небольшую книгу, где была отдельная глава от лица Джорджа, в которой он рассказывал, как оббегал буквально все волшебные магазины, кафе, служебные здания, был в австралийской школе магии, приставал к прохожим, пока искал её. Визитки, который раздавал Джордж в то время, стали чем-то вроде карточек из шоколадных лягушек. Он решил сменить их дизайн на новый, чтобы те клочки бумаги действительно оставались чем-то уникальным, напоминанием о прошлом. Гермиона не знала, чем так тронула австралийцев их история, но в какой-то момент смирилась. Пусть все знают, что она счастлива и любима. Пусть знают, через что они прошли и кем стали.       Первенца они не сговариваясь назвали Фредом. После рождения второго ребёнка, девочки Салли-Энн, Гермионе сказали, что она больше не сможет иметь детей. Они с Джорджем не сильно опечалились, ведь у них уже было двое малышей, один из которых уже постоянно пытался что-то сжечь или взорвать, а у Салли-Энн уже с года начались стихийные выбросы магии. Ей прочили великое будущее, а Гермиона лишь хотела, чтобы та была счастлива. Чтобы оба её ребёнка были счастливы и не знали боли, войны, жили в терпимом обществе и строили новый чудесный мир. И они с Джорджем сделают всё для этого.

Эпилог

      Гермиона пережила Джорджа на пять лет. Она продолжала управлять своим книжным магазином и параллельно писала книги. Миссис Грейнджер (девушка оставила себе свою фамилию, и Джордж не был против) под псевдонимом писала детские сказки. Гермиона использовала сказкотерапию, о которой много читала в маггловской литературе по психологии. Она использовала детские страхи, превращая всех тех монстров, что так боялись малыши, в милых личностей. Или же на примере героев книг позволяла читателю прожить неприятные ситуации вместе с ним, уча выходить из них правильно. Таких книг было немало написано для маггловских детей, она же адаптировала их для маленьких волшебников.       Когда Гермиона писала свои книги, то не рассчитывала на большой успех. Её целью было помочь хотя бы одному ребёнку. Но книги стали очень популярны, и ей было так странно еженедельно заказывать новую партию у самой же себя. Неожиданностью стало то, что её работы читали и взрослые, и они помогали им тоже, ведь те всё равно оставались глубоко в душе такими же травмированными детьми, как были раньше, и нуждались в проработке своих страхов. В итоге, Гермиона смогла зачеркнуть пунктик, где хотела добиться чего-то в жизни только сама. О том, что именно она была автором всех тех книг, общественность узнала только после её смерти. Так завещала сама Гермиона.       Фред, когда окончил школу и вдоволь попутешествовал по миру, начал работать в магазине отца. Когда и Рон, и Джордж, состарились, их сыновья приняли на себя полное управление своими филиалами. Совместно с Мари-Виктуар, дочерью Билла, которая возглавила парижский филиал Вредилок Уизли, они расширили сеть до трёх магазинов. Семья Уизли стала уважаемой в магическом сообществе.       Салли-Энн действительно ждало большое будущее. Окончив школу с наивысшими баллами, как и её мама, она углубилась в науку. На протяжении жизни ею было создано множество полезных заклинаний и зелий, но главной заслугой стало контрзаклятье для Авады Кедавры. Она совершила невозможное, ведь это было единственное заклинание, от которого нельзя было защититься, и навсегда вошла в Историю Магии.       Для Гермионы это решение далось непросто: она похоронила Джорджа рядом с его братом. С самого отъезда ещё юной девушкой, она больше не была в Британии и ступила на родную землю уже будучи семидесятилетней. Следующие пять лет она дважды в год приезжала на их могилу: в дни памяти Фреда и Джорджа. Если бы не дети, магазин, книги и колоссальная поддержка окружающих её людей, она сломалась бы без мужа. Он стал главной любовью всей её жизни. Её опорой. Её душой. Она чувствовала, что они скоро встретятся, поэтому старалась запомнить как можно больше всего из этого мира, чтобы было о чём рассказать ему при встрече. Гермиона представляла, что как обычно он растянется на диване, а она втиснется между ним и грядушкой с очередной книжкой, и будет делать вид, что читает, хотя на самом деле, просто наслаждается его поглаживаниями на своём теле. Они всегда были сначала лёгкие, почти невесомые, а потом переходили во что-то большее, и парочка перебиралась в спальню, а там… Что было там, вам знать не обязательно, любопытные мои.              В тот день Гермиона как обычно прилегла подремать на том самом любимом ими диване. На губах играла лёгкая улыбка, ведь в мыслях она снова была со своим любимым. Внезапно Грейнджер почувствовала, что её гладят по руке, и открыв глаза увидела своего Джорджа. На вид ему было тридцать, и улыбался он той самой озорной улыбкой, которая никогда не могла оставить её равнодушной. - Это сон? – с грустью спросила она, замечая, что её ладонь в его руке была молодой, без паутинок морщин. - Нет, дорогая, - он помог ей подняться и кивнул на диван. Гермиона увидела там своё тело, и всё поняла: - Я умерла, да? - Да, - он поцеловал её руку. – Мне жаль, но я уже так тебя заждался, дорогая. Так по тебе скучал, - Джордж заключил её в объятья, приподнял над полом и кружил, кружил... Девушка беззаботно смеялась в его руках. - Мы… ведь больше не расстанемся? Там? – этот вопрос очень волновал её. - Теперь мы всегда будем вместе, любимая, - с мягкой улыбкой ответил ей Джордж. – Пойдём, там все тебя очень ждут. - И Фред? – Гермиона оживилась, предвкушая встречу со всеми, кого они потеряли. - Нет, Фред не стал оставаться. Он вернулся, - со странным выражением лица ответил Джордж. - Не понимаю… - Наш сын – это Фред, - Гермиона ахнула, осознавая, что их сын действительно был похож на своего дядю. Не столько внешне, а именно характером, увлечениями, целями. Она думала, что это просто семейная черта, а оказалось... - Пойдём? – Джордж взял её под локоть, но, сделав всего пару шагов, не удержался и поцеловал её как тогда, в Норе. - Мисс Веснушка, - он ущипнул её за нос, когда разорвал поцелуй. - Миссис, вообще-то, - она ответила ему щипком за бок. – Мистер Вредилкин? Джордж хмыкнул и подвёл её к двери, которой точно не было раньше в их доме. - Готова? – и получив кивок, он распахнул дверь, из которой теперь лился свет чистейшего белого цвета, но при этом на него не было больно смотреть. – Я люблю тебя, Гермиона, - шепнул ей на ухо муж. - А я тебя, Джордж. Очень-очень, - они вместе сделали шаг и растворились в свете.

Конец.