Непримечательные обстоятельства моего бессмертия

      Перед Рождественским балом можно было выпросить разрешение пойти в Хогсмид ради покупки наряда. — Вау, здесь столько платьев! Аж глаза разбегаются!       Мэри перебегала от одного манекена к другому, разглядывая разноцветные платья с различными побрякушками, то и дело визжа от восторга. Я лишь следовала за ней. — Мерлин, это мой первый бал! Я думала, не доживу до этого. Кстати, Лина, поможешь мне выбрать платье? Просто я в этом не очень разбираюсь…       Ха! Будто я лучше. Я безразлично хмыкнула. — Примерь вон то, — я указываю в сторону платья, стоящего возле окна. Оно было нежно-лилового цвета, украшенное узорами в виде белых роз, — Думаю, оно будет тебе к лицу. — Правда? А мне больше вот это зеленое нравится.       Я пожала плечами. Пусть мерит то, что хочет.       В итоге, Мэри набрала платьев, наверное, штук с десяток, если не больше, и мы направились в примерочную. Там пришлось проторчать около двух часов, выслушивая лепетания продавщицы и нытье Мэри, которой нравились все платья, и она не могла определиться, какое ей взять. Я старалась сдерживать порыв дать ей подзатыльник, но мое терпение заканчивалось. — Боже, да возьми ты уже что-нибудь! Мы торчим здесь два гребаных часа, а все из-за чего? Из-за дурацкого платья! — Но я правда не знаю, какое… — Бери то желтое, и сваливаем! — Думаешь, оно мне идет больше, чем… — Более чем! — я схватила это желтое платье и всунула продавщице, — Упакуйте.       Выйдя из магазина, я была вся на нервах. Единственное, что сейчас мне хотелось — это оказаться в мягкой теплой постели, а не шляться по дикому холоду по магазинам. — Лина, подожди!       Мэри плелась за мной следом, прижимая пакет с платьем к груди. — А как же твое платье? Ты же не выбрала еще? — Я не собираюсь идти на бал.       Третьекурсница остановилась. Ее изумрудные глаза заметно округлились от услышанной новости. — Что? Но почему? Разве Реддл тебя не приглашал? — Реддл сам не пойдет.       Вроде бы все знают, что он недолюбливает такие мероприятия. Просто он ходит только на «дела не бессмысленные», и поэтому сейчас он протирает свой зад в Хогвартсе, а не «шатается где попало». Вообще, он пытался заставить меня остаться тоже, но, как видите, попытка не удалась. Хотя, на самом деле, мы долго с ним препирались. Поверьте мне, не легко получить его «делай что хочешь». — Вы поссорились? — Мэри все также не отставала и докучала вопросами о Реддле. Она, конечно, была удивлена о наших с ним «отношениях», но, по-моему, была единственной, кто искренне этому был рад и поэтому беспокоилась, вдруг что случится между нами и мы убьем друг друга. — С чего ты взяла? — спросила я, сбавив темп шагов. — Ну, вы с утра не разговариваете… Да еще вы все время вместе, а тут его нет. — А, он еле меня отпустил в Хогсмид. Хотел увязаться за мной или запереть в комнате, но я настояла на своем. — А-а, так ты хочешь купить ему подарок, поэтому ты пошла без него. Я поняла.       Нет, ни черта ты не поняла. Я просто хотела оказаться подальше от его компании. — А что ты ему подаришь?       Вот теперь надо думать, что ему дарить, и потратить на этот подарок деньги, иначе Мария не отстанет! — Книгу, — сухо отвечаю я после недолгих раздумий, — Он любит читать. — Фе, ну книги — это та-ак скучно, — Мэри сделала театральный зев и недовольное лицо. — А что еще дарить этому пи… парню? — А что ты хотела сказать вместо «парня»? — вдруг раздался сзади голос.       Я вздрогнула от неожиданности. Резко обернувшись на голос, я столкнулась с чьим-то черным пальто. Приподняв голову, я увидела лицо Реддла, явно довольного своей выходкой. — Придурок, зачем так подкрадываться? — я оттолкнула его, но сама пошатываясь отошла от него, а он и с места не сдвинулся. — Что, Дарк, силенок нет толкнуть меня?       Я проигнорировала его колкость и задала вопрос: — Почему ты не в Хогвартсе? — М-м, вопросом отвечать на вопрос… — Твой вопрос был риторическим. Так что отвечай. — Ну, скоро же Рождество, а я все еще не купил подарок своей дорогой девушке.       Я не могла не ответить на это писклявым голосом: — Боже, как это мило. И что же мне подарит мой любимый парень? — А это секрет, — таким же писклявым голосом ответил он, — А ты что мне подаришь? — Книгу. — О, так меня еще никто не оскорблял. Считаешь, что я тупой? — Считаю, что ты идиот, которому не хватает манер нормально здороваться, а не подкрадываться сзади. — Ой, да кто ты такая, чтобы я с тобой здоровался? — Знаешь, что? Иди куда шел.       Этот бессмысленный разговор все больше и больше меня раздражал. И его тоже. — Не указывай мне, куда идти.       Реддл развернулся и пошел прочь.       Мэри, наблюдавшая за этой сценой, стояла в стороне с печальным лицом и испуганными глазами. Я подошла к ней и потянула за руку в сторону Хогвартса. — Пошли в школу, — сказала я. — А… а как же подарок? — невнятно пробурчала Мария. — Да этому подонку не книги подавай, а соску с пеленками. Ведет себя, как ребенок! — А по-моему, вы очень даже похожи.       От этого заявления теперь я была с округлившимися глазами. Я повернулась к Мэри и спросила: — Интересно, чем?       Мэри попятилась назад, испугавшись моего оскала. — Ну… Вы оба талантливые волшебники, оба не похожи на других. Вы как из одного теста слеплены. — «Как из одного теста», говоришь…       Я отпустила руку Марии и задумалась. Задумалась о смерти. Что, если мне предначертано судьбой закончить свою жизнь также, как и Волан-де-Морту? — Нет… — бормочу я — Я не буду похожей на него.       Взгляд Мэри изменился с испуганного на ласковый, она взяла меня за руку и сказала: — Знаешь… Может все-таки купить книгу? Подарки становятся ценней, если дарят их дорогой сердцу человек, а для Реддла ты — все. Это видно. Так что если ты все еще хочешь подарить книгу, пошли в книжный?       Я лишь молча кивнула.       Идиотка. У Реддла нет сердца.       Сегодня — Рождественский бал. На который я все равно не собиралась идти. Я ждала следующего дня — Рождества. Не потому, что я любила этот праздник, а потому, что большинство учеников разъедутся по домам на зимние каникулы и можно было насладиться тишиной и жизнью «без мух» в виде соседок по комнате.       Розье и остальные уже давно спустились, оставив после себя невыносимый цветочный запах духов. Я лежа на кровати пыталась делать домашнюю работу, которую задали на каникулы, но это у меня плохо выходило, так как мысли были заняты другим. Снами. Чуть ли не каждую ночь мне снятся мои же воспоминания далеких лет: о родителях, о школе, одноклассниках… Но недавно они прекратились, и это казалось мне странным, не знаю почему.       От размышлений меня отвлек стук в дверь. Открыв, я увидела Нотта. Не дожидаясь, что он скажет, я крикнула: — Передай Реддлу что бы шел… — Это тебе, — перебил Нотт и всунул мне коробку.        Я, не скрывая удивления, посмотрела на коробку, затем хотела глянуть на Нотта и спросить у него, бомба ли там, но он внезапно исчез. Вот же иллюзионист проклятый!       Захлопнув дверь, я положила коробку на кровать и сразу же кинулась распаковывать. Там лежало платье, туфли, сережки и записка. От Реддла. Я схватила палочку и уже готова была все это сжечь (кроме сережек — их можно заложить в ломбард), как в дверь снова постучали. На этот раз за дверью оказалась Мэри. Она была одета в то однотонное желтое платье из магазина, которое мы выбрали. Оно было свободного кроя и доходило до колен, а на талии завязано зеленым поясом.       Мэри робко поздоровалась и попросилась зайти. — Да, проходи, — закрыв дверь, я спросила: — Зачем пришла? — Помочь тебе с прической. — Но я же говорила, что не иду на бал. — А Реддл сказал обратное.       И только в этот момент я бросила взгляд на записку, лежавшую в коробке. Взяв ее в руки, я принялась читать. Красивым каллиграфическим почерком было написано:

«Можешь не благодарить меня, грязнокровка. Прическу сделает тебе твоя подружка. Жду тебя через полчаса в вестибюле. P.S.: И только попробуй не придти.»

      Мерлин, да после этих слов мне реально захотелось не пойти! Я сжала в руках записку и бросила взгляд на Мэри. Она все еще смотрела на меня, а ее глаза выдавали: «Он меня убьет, если ты не придешь».       Тяжело вздохнув я принялась доставать остальное содержимое коробки… — Надо же, если бы не это платье, я бы никогда не узнала, что у тебя волосы синего оттенка, — ворковала Мэри, закончив укладывать волосы, — А так смотришь — они черные!       Что ж, должна признать, Реддл угадал с моими предпочтениями. С виду платье из коробки было простым и безвкусно украшенным кружевами, но на теле оно смотрелось просто восхитительно. Корсет хоть и был затянут слегка, но уже подчеркивал талию, пышная юбка шла вниз до самого пола, шея и руки были полностью закрыты полупрозрачной черной тканью с узорами. Когда я смотрела на себя в зеркало, мне казалось, будто я сошла с обложки какого-то новомодного журнала. Да и Мария с прической постаралась, убрав волосы назад, оставив небольшие вьющиеся пряди свисать около лица. — Бог ты мой, какие у тебя скулы, — продолжала пищать Мэри, — Вот сейчас увидит тебя Друэлла — точно обзавидуется! Ой, а сережки прям под цвет глаз! — Может хватит смотреть на меня, как на витрину? Пошли давай.       Вестибюль был полон народу. Спускаясь по лестнице, я ловила на себе взгляды не только парней, но и девушек. Кто-то смотрел на меня с заинтересованностью и восхищением (в основном это были парни), кто-то — с завистью, например, Друэлла. — О, да к нам снизошла сама Дарк, — саркастично сказала она, подняв бровь, — Думаешь, если нацепила на себя красивое платье и украшения, скроешь так всю свою грязь и вонь, что исходит от тебя?       Сигнус подошел к ней и взял за руку: — Дорогая, не обращай на нее внимания… Ты же знаешь, что… — Том Марволо Реддл этого не оценит? — Розье развернулась к нему, — Сигнус Блэк, ты что, боишься его? Какого-то полукровку?       В толпе послышался смешок, а затем голос: — А ты совсем страх потеряла?       Я не успела развернуться, как почувствовала прикосновение к плечу. Приподняв голову, я столкнулась с подбородком Тома. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к Друэлле. Теперь, после его появления, та стояла, прижавшись к плечу Блэка. Эта картина мне напоминала детскую игру «Кошки-мышки» — «мышь» должна убегать при виде «кота». Так и Розье хочется убежать при виде Тома. — Что ж, я рад, что все уладилось, — с улыбкой сказал Реддл, обращаясь ко всем, но по прежнему холодно смотря на Друэллу, — А теперь все парами заходим в Большой зал!       Все заметались и выстраивались в ряд. Реддл молча протянул мне руку. Я также молча накрыла его ладонь своей и мы пошли к нашему факультету.       Первыми заходили семикурсники. Когда они проходили мимо нас, один из парней-семикурсников посмотрел на меня и слегка улыбнулся. Я также одарила его улыбкой, но, почувствовав сильное сжатие руки, резко повернулась к Реддлу. Он не смотрел в мою сторону, но сильно сжимал руку, будто ревновав. Ага, Реддл ревнует! Да в эту чушь никто не поверит! — В чем дело? — недоуменно спросила я.       И лишь только сейчас он удосужился посмотреть на меня! — Не смей улыбаться кому попадя, — тихо сказал он, почти прошипев. — Что хочу, то и буду делать. Не смей мне указывать!       Он хотел уже было что-то сказать, но настал наш черед заходить в Зал. — Я надеюсь, ты умеешь танцевать хотя бы вальс. Иначе, позора нам не избежать. — Откуда мне уметь танцевать вальс, если мы ни черта его не репетировали? — огрызнулась я.       Реддл удивленно посмотрел на меня, но быстро скрыл свое удивление равнодушием и сказал: — Что ж, тогда просто следуй за мной.       Да я никогда в жизни не последовала бы за тобой добровольно! Да и тем более как можно танцевать вальс, не зная движений, а просто следуя за партнером?       За дверью слышалась музыка, на фоне которой раздавался гомон учеников и преподавателей. Чувствую, что начинаю волноваться и сама сильнее сжимаю руку Тома. Ведь как только мы переступим порог Большого зала, нужно сразу же начать вальсировать.       Мы подошли к двери. Совсем скоро наша очередь. — Не делай глупостей, и все будет нормально, — прошептал Реддл перед выходом. От раздражения я цокнула языком и косо глянула на него. Он сделал вид, что не заметил. Но он точно заметил!       Как только мы вышли в Зал, Реддл встал передо мной и положил одну руку мне на талию, а второй взял мою руку и тихо прошептал: — Положи руку мне на плечо.       Я послушалась его. Придвинув меня ближе к себе и также тихо сказал: — Иди на меня с левой ноги.       Я снова послушалась. Как только я сделала шаг и придвинула правую ногу к левой, Том сильнее прижал меня к себе и повернул. — Теперь левой шаг назад.       Я сделала шаг назад. И он также прижав меня к себе повернул в нужное направление. — Прислушивайся к музыке и двигайся в такт.       Музыка была местами динамичной, мне казалось, она совсем не подходила для вальса и под ее темп трудно подстроиться, а сам танец требовал плавных движений, которые я, как почетное бревно, делать не могла. Но через несколько мгновений я поняла его принцип. Правда это стоило ног Реддла, но он старался терпеть боль, хотя его лицо выдавало желание выбить мне челюсть или сломать нос. Да и мои движения оставались такими же ломанными.       Мы кружили в центре Зала. Может быть, были и те, кто танцевал лучше нас, и они были совсем рядом, но до них мне не было никакого дела. Сейчас меня волновали мои движения и терпение партнера, которое вот-вот лопнет от моих выходок. — А ты быстро учишься, я впечатлен, — сказал Реддл, продолжая вальсировать. Теперь он не так сильно прижимал меня к себе и я дышала спокойней, — Кстати, прекрасно выглядишь.       С чего же это ему приспичило сделать комплимент? — Не могу сказать того же про тебя, — ответила я, оглядывая его, — Нарядился как на похороны.       Но правда ведь, он реально был одет как на похороны. Черный пиджак, черная рубашка, черные штаны. Все остальные были одеты в разные цветные тона, и Реддл как-то не вписывался в эту цветочную клумбу. Вот сразу видно, кто был рад празднику, а кто нет! Хотя мое платье и было такого же черного цвета, и в нем можно также придти не только на праздник, но и на могилу. — Эй, я вообще-то комплимент пытаюсь сделать. — Самому себе? Ведь ты же прислал это платье.       Реддл поднял руку, чтобы я покружилась. — А я не про платье, — он снова придвинул меня к себе, — я про тебя. Ты выглядишь прекрасно.       Черт! А он умеет смущать! Будь я дурой, поверила бы в искренность этих слов, но зная Реддла… — Кто тебя учил заигрывать? — Лестрейндж, — без колебаний ответил он.       Как он может говорить это так просто и спокойно? Я наступила ему на ногу. На этот раз не случайно. Лицо Реддла исказилось от боли, но он быстро взял себя в руки и со злостью посмотрел на меня. — Дарк, больше так не делай. — Ты тоже. Не смей меня кадрить, как пятилетку. — «Кадрить»? Что это за слово такое?       К моему счастью вальс закончился и мне не пришлось отвечать на этот вопрос. Чувствую облегчение от того, что не придется снова танцевать с этим напыщенным индюком! — Надо же, ты вся покраснела. Смущаешься? — это было первое, что сказал мне Том после танца. Он все также держал меня за руку и это как-то напрягало.       Придя в себя после всей этой «беготни», которую называют «вальсом», я пригляделась к Реддлу и не смогла сдержать смех. Передо мной стоял растрепанный, с порозовевшими щеками парниша. По другому его никак не назвать. Сколько же минут мы танцевали, что довели себя до такого состояния? — Ты себя видел? — сказала я ему, не сдерживая смех, — С какой грядки ты сбежал, помидор?       Реддл нахмурил брови, будто я его задела за живое, но слегка улыбнулся. Поверьте мне, его улыбка — это нечто! Я бы век любовалась, но мне надо было как-нибудь удрать.       Я сделала виноватый вид и, уставившись в пол, сказала: — Ну, приятно было потанцевать, а теперь — пока, — я сделала реверанс Реддлу и уже собиралась свалить в комнату, как вдруг он схватил меня за руку. — Уже уходишь?       Мимо нас проскочила парочка, громко хохоча. Слух уловил лишь обрывок разговора: — Знаешь, самая преступная вещь, какую я совершил — научился идеально танцевать танго. Поэтому приглашаю Вас, мисс…       Снова заиграла музыка, заглушая голоса. Началась новая партия танцев. — Ну, здесь мне делать больше нечего, — ответила я Реддлу, стараясь говорить так, чтобы он меня услышал. — Вообще-то, есть, — Том наклонился к моему уху и перешел на шепот, — Жду тебя на собрании.       Вот же гад! Завтра же Рождество, а он все разрабатывает свои злодейские планы!       Испытав сильное разочарование, что не могу так просто уйти, я отошла к окну, а Реддл, взяв напиток, подошел ко мне. Что ж, мне смотреть на его морду и вовсе не хотелось, поэтому я просто смотрела в окно на падающий снег и думала о всякой чепухе, которая лезла в мою голову. Я чувствовала на себе холодный взгляд темных глаз, что находились рядом со мной. И долго он будет на меня пялиться? Уже хотела предъявить, но как только повернулась… Я почувствовала во рту что-то горячее, обжигающее. Пытаюсь вытолкнуть это, но в ответ напор делается все сильнее и что-то мелкое пропихивается в глотку. И только потом до меня доходит, что это был поцелуй. Поцелуй, мать его, с языком!!! Как только я это поняла, со всей силы отталкиваю Реддла. Он только что поцеловал меня при всех! Как он мог? А как же его идеальная репутация? Поспешно оглядываюсь, и еще больше удивляюсь от окружения. Они будто не замечают… — Не переживай, никто этого не видел, — сказал он, усмехнувшись с моего лица.       Теперь мое удивление сменялось злостью. Он ведь не просто так меня поцеловал! Да еще и… Что он пропихнул туда? — Что ты мне всунул? — я старалась сдержать крик, ведь его уж точно могут услышать, поэтому мой голос казался хриплым. — О, ты скоро узнаешь. После собрания, разумеется.       Он повернулся ко мне спиной, и ушел в другой конец Зала, где его ждали Мальсибер и Нотт.

***

      Что? Где я? Я вроде бы сплю, но это место… кажется мне знакомым. Но я уверена, что никогда его не видела.       Я подошла к забору и прочитала название: «Приют Вула». Никогда не слышала о таком. — Девушка, Вы либо уходите, либо проходите.       Я обернулась и увидела перед собой женщину, небольшого роста, она была почти карликом. Уступив ей дорогу, я сама вошла туда. Уж больно мне было интересно, что это за место.       Зайдя в помещение, я быстро осмотрелась. Тут было полно детей, все они обуты-одеты — не скажешь, что они сироты. А также они почему-то не замечали меня. Да и в принципе, здесь никто не замечал меня, что кажется странным, ведь та женщина как-то меня заметила.       Вдруг раздался крик и звук падения. Со второго этажа бежали дети, что-то крича. Они кидались к юбкам работниц и визжали, они были чем-то напуганы. Но, видимо, работницы сами боялись подниматься наверх проверять, что там случилось.       Снова посмотрев на лестницу, ведущую на второй этаж, я почувствовала внутри себя накатывающий страх. Но все же любопытство одержало над ним вверх, и, сжав кулаки, я решила подняться на второй этаж.       Там была открыта только одна дверь, я заглянула туда и увидела маленького мальчика, стоявшего посреди комнаты и глядевшего на потолок. Я тоже посмотрела туда и увидела… повешенного кролика.       Сначала я сильно удивилась и испытала что-то на подобие отвращения от увиденного, но потом в мою грешную головушку пришла шутка, что об этом кролике так хорошо заботился хозяин, раз он решился совершить суицид. Я даже посмеялась про себя, пусть это и не удачная шутка. Но все-таки, кому в голову пришло бы повесить кролика на потолок? Мой взгляд снова столкнулся с мальчиком, все еще смотрящим на потолок и… Он улыбался. — Больше твой хозяин никогда не скажет про меня гадости, — говорил мальчик, — Никогда не побьет меня. Никогда…       Теперь я смотрела на него с изумлением. Я чувствовала, что он не так прост. Он волшебник. Его магия словно охватывает меня и то, что называется душой, отзывается болью. Сомнений не осталось — это он повесил кролика. Но почему-то я не испытываю презрения и недоумения к этому мальчику. Скорее, я испытываю сожаление и понимание. Верно. Он не виноват, что он не такой, как все, не виноват, что обладает такой силой! Он ни в чем не виноват!       Я подхожу к нему ближе и, присев на корточки обнимаю его. Может, он и не увидит меня и не почувствует моего прикосновения, но я хочу выразить все сожаление и боль, которые испытываю сейчас. Ведь наверное его никто здесь не любит, он даже и не знает такого чувства! Если бы я здесь существовала — забрала бы к себе. — Я хотела бы показать тебе этот мир, но, увы, я сплю, а ты — иллюзия моего сознания, — говорю я вслух и отстраняюсь.       И тут я замечаю его взгляд. Я подумала, что мне показалось, но, проморгавшись, решила, что нет. Он точно смотрит на меня… Странно. Почему эти глаза кажутся мне знакомыми? — Ты… Ты видишь меня? — решила удостовериться я в своих догадках.       Мальчик кивнул. — Н-но как?       Послышались шаги. Я повернулась в сторону двери, а затем снова в сторону мальчика. Его темные глаза наблюдали за мной. Я хотела крикнуть «Давай убежим», но…

***

      …Но я проснулась.       Этот сон оставил после себя смешанные чувства. Как по мне, он был очень странным.       Раздался стук в дверь. Наверное, это письмо кому-то из моих соседок. Но никто дверь не открывал, а стук становился все громче и чаще. Я уже хотела крикнуть, чтобы открыли ее, но, подняв голову, увидела, что никого нет. Я посмотрела на время. Было десять часов утра. В это время все, кто хотел, уехали по домам. Значит, стучали все-таки мне. Пришлось вставать и открыть самой.       В комнату влетела птица. Это была сова, ее перья были насыщенно черными, лишь местами промелькивал синий цвет. Сделав несколько кругов по комнате, она подлетела к тумбочке и уселась, предварительно скинув все с поверхности. — Ах ты ж наглая! — пискнула я.       Я слегка дотронулась до совы, а после кисть моей руки полностью погрузилась в перья. — Какая ты пушистая, — обращалась я к ней, поглаживая.       Она вытянула лапку и я заметила на ней записку. Я взяла ее и развернула.

«С Рождеством тебя, грязнокровка!»

      Что ж, Том Реддл подарил мне сову. Наверное, он убил продавца, так как сама сова на вид была дорогой (она просто очень красивая, с необычной окраской, поэтому я сомневаюсь, что она продавалась бы подешевле), и вряд ли бы у него нашлись такие «лишние» деньги. Ну, с одной стороны, это даже романтично, когда убивают ради тебя. — Ну и как мне тебя назвать?       Я, наверное, правда схожу с ума, раз обращаюсь к сове. Та посмотрела на меня красными глазами, затем перелетела с тумбочки на шкаф, также предварительно свалив на пол все, что там лежало.       В этот момент в комнату врывается Реддл. От неожиданности я вздрагиваю. — Тебя стучаться не учили?! — крикнула я ему. — Ты…       Он смотрел на меня безумными глазами, полными удивления. Поначалу я решила, будто он лишился рассудка но, поймав его взгляд, осознала кое-что другое. Теперь я вместе с ним стояла удивленная. У того мальчишки были похожие глаза! Но не может же быть он Томом! Не может!       Заметив мое резко появившееся удивление, Реддл выпрямился и засунул свои эмоции куда подальше. — Нет, ничего, — поспешил сказать он, затем перевел взгляд на сову, — Тебе понравился мой подарок? — Д-да, — заикаясь ответила я, — Кстати…       Я подошла к тумбочки и достала книгу, завернутую в подарочную упаковку, и протянула Реддлу. — Это тебе.       Он взял подарок и усмехнувшись сказал: — Книга? — Да, — ответила я.       Он снова посмотрел на меня и мне показалось, будто в его взгляде что-то поменялось. Ему что, понравилась книга, хотя он даже ее не видел? — Спасибо, — Том смотрел сначала на мой подарок, а затем перевел взгляд на сову, — Знаешь, почему я подарил тебе именно ее?       Я пожала плечами. Меня это мало интересовало. Реддл все также смотрел на сову, а затем произнес: — Она мне чем-то напомнила тебя.       Чувствую, как кровь приливает к щекам и яростно смотрю на Тома. Он это специально делает? Я же просила не испытывать на мне мастерство пикапа! Но он, словно не замечая моего взгляда, развернулся и направился к выходу.       Фух, слава Мерлину, он сваливает. А все-таки у него с тем мальчиком был похожий взгляд. Ну, мой сон — это сон, и, скорее всего, того мальчика не суще… — Хотя я бы предпочел в подарок, чтобы ты «показала мне этот мир», — Реддл остановился в дверном проеме и оглянулся.       Нет… Этого просто не может быть! Это был всего лишь сон, тот мальчик — это не он, он не мог знать!..       Видимо, увидев мое недоумение, он тихо засмеялся и ушел.       Та таблетка… Точно. Это было ее действие.