Непримечательные обстоятельства моего бессмертия

      Смирившись с неизбежной встречей с Реддлом, да и вообще, рано или поздно мы бы встретились, я решилась пойти на завтрак.       Большой Зал был все также украшен (Рождество все же): разноцветные ленты обвивали колонны или просто висели в воздухе, огромная елка стояла посредине так называемой «сцены». Правда учеников было в три раза меньше, чем вчера — большинство уехали домой.       Подойдя к слизеринскому столу, я попыталась разыскать Реддла. Его не было. Неужели он решил пропустить завтрак? Или уехал? Хотя, утром он же забегал ко мне… Черт! Зачем я это вспомнила?       Я села в самом конце стола, подальше от оставшейся массы слизеринцев и принялась за еду. Конечно, было как-то непривычно есть в одиночестве, так как я привыкла к вечно болтающей Мэри, которая уехала домой с большинством учеников. Ну, может, если ее нет — так даже и лучше.       Том Реддл все еще не появился. Интересно, почему? Может, он сам не может отойти от вчерашнего… Но он сам напоролся! И почему это он решил всунуть мне (или, вернее сказать, в меня) какую-то таблетку, да еще и таким способом? Чего он хотел добиться? И как он ее добыл? Разглядывая преподавательский стол, мой взгляд остановился на Горации Слизнорте. По-моему, он должен неплохо разбираться в свойствах всяких препаратов, возможно, у него самого есть таблетки, которые впихнул мне Реддл. Не удивлюсь, если Том добыл их у Горация. Или же у кого-то из преподавателей. Например, у Дамблдора… Хотя нет, Альбус не такой доверчивый, как Слизнорт. Короче, надо все разведать.       После завтрака я решила посетить кабинет Слизнорта. Нужно же было хоть у кого-то узнать о параше, что подсунул мне Реддл! — Помните, Вы задавали написать нам доклад про зелья? — начала я. — Да, помню. И что же Вас интересует? Или Вы хотите, чтобы я написал доклад за Вас? — усмехнулся профессор, расслабившись в кресле. — Вовсе нет, сэр. Понимаете, я решила выбрать сонные зелья, и мне просто интересно… есть ли среди них те, которые позволяют проникать в сон другого человека?       Профессор удивленно приподнял брови и вскрикнул, что я слегка вздрогнула: — Надо же! А я думал, мой предмет Вам вовсе неинтересен. — Вовсе, нет, сэр, — вру я, — Наоборот, я интересуюсь зельеварением. — Что ж, ну раз так, тогда я отвечу на Ваш вопрос, — профессор с деловым видом опустил очки со лба на нос и взял книгу, лежащую на столе, — Да, такие зелья есть. Но они очень редкие, их трудно сделать и раздобыть. Не думаю, что у Вас получится его приготовить, так как единственное, что вы сможете добыть из ингредиентов этого зелья — частичку себя, если именно Вы хотите попасть в чей-то сон. — В смысле? — Ну, в приготовлении должна использоваться либо кровь, либо волос или еще что-то от лица, кто хочет попасть в чей-то сон.       Ага. То есть, проще говоря, ДНК. — А есть аналог этому зелью в виде таблеток или капсул? — Да, но совсем недавно их выпуск прекратился, так как они были очень дорогими и непопулярными, да и подсунуть их другому человеку не так просто — таблетка должна содержать слюну попадающего в сон. Но, к счастью, мне удалось добыть последний экземпляр!       Сомнений не осталось. Том добыл таблетки у Горация. Но профессор сам дал их или же Реддл украл? — А Вы можете мне их дать? — спросила я, — Мне нужно для доклада… — Никак нет! — вскрикнул профессор, — Ученикам… нельзя их давать! — И Вы их никому не давали!       Слизнорт отвел взгляд и громко ответил: — Не имею права! И если у Вас вопросов нет, то…       Так грубо за дверь меня еще никто не выставлял!       Но все же для меня оставалось загадкой, почему мне приснилось прошлое Реддла.       Возможно, это из-за заклинания, которое наложил Дамблдор, блокирующее мои воспоминания. Видимо, оно создало такой отражающий эффект, что во сне я попала в прошлое Реддла, а не он в мои сны (которые состоят из моего прошлого)… Ну, по крайней мере, эта теория кажется более резонной. Иначе я не знаю, как объяснить такой поворот событий.       Я шла в свою комнату в надежде, что проведу в ней весь день, от обеда до завтрака, от звонка до звонка… Но и этим планам не суждено было сбыться. В голове раздался резкий звонкий звук, оглушивший меня. Я остановилась и оперлась о холодную каменную стену рукой, стараясь удержать равновесие. Я приподняла голову и посмотрела прямо перед собой. Все расплывалось. Спустя секунды все слилось воедино. Я упала в чьи-то руки…       Черт! Как же сильно болит голова… Не просто болит, а изнывает. Возможно, благодаря боли я и очнулась. Руки и ноги совсем замерзли, будто я три дня в сугробе валялась. Черт возьми, да где же я?       Тело совсем не слушалось, и единственной частью тела, какой я могла пошевелить, была голова. Медленно поворачивая, тщательно разглядывая каждую стену, каждый камень, я пыталась сориентироваться, где нахожусь. Комната была полупустой. Хотя нет, ее можно считать полностью пустой, если не учесть то, на чем я лежу — то ли каменная койка, то ли обычный камень. Не знаю, не могу сказать точно, но моя «подстилка» точно не мягкая и не теплая. Свечи, красовавшиеся на голых стенах, тускло освещали помещение и казалось, что они вот-вот потухнут и вся комната погрузится во мрак. Всюду царила тишина.       Вдруг послышалось некое шевеление. Я начала искать глазами его источник и нашла. В углу. Да, в углу явно кто-то был. Я попыталась заговорить: — Кто…       Голос вышел охриплым, будто у вечно голодающего бедняка, просящего на хлеб. Только сейчас я поняла, насколько хотела пить.       В углу неведомое мне резко дернулось и замерло в испуге. Я не могла видеть его лицо, не видела, как вбивался он в угол, но я чувствовала его страх. Сама атмосфера комнаты говорила об этом.       Я снова попыталась заговорить, но ничего не вышло. Я и прохрипеть не смогла. — Быстро же ты оклемалась, грязнокровка.       Это был голос Реддла. Даже и оборачиваться не нужно, чтобы понять, что он находится в другом конце комнаты. Я слышу его медленные шаги, приближающиеся ко мне. Только сейчас я обернулась.       Надо же! Какие люди передо мной стоят! По его дурацкой физиономии видно, что он все это устроил. Вот только зачем ему устраивать весь этот цирк с отключкой сознания и похищением? Так хотелось задать много вопросов, так хотелось его ударить, но, черт, сил совсем нет. — Как же мне нравится, когда ты такая покорная, — Реддл проводит рукой по моей щеке, берет за подбородок и грубо тянет к себе, — Такая немощная, жалкая. Ну, какого это, без волшебной палочки и сил?       Внешняя оболочка меня показывала, что мне все равно, но внутренняя негодовала. Очень сильно негодовала. И Том это знал. Его лицо исказилось в садистской улыбке. — Я знаю, как ты бесишься, Дарк. Бесишься от своего собственного бессилия.       Черт возьми, что тебе от меня опять надо? — Я уверен, ты задаешься вопросом, что мне от тебя надо.       Вау, да ты экстрасенс! Десять очков Слизерину за интуицию! — На самом деле — ничего, — все также держа меня за подбородок, другой рукой он подставил палочку к моему лбу, — Просто я не люблю, когда от меня что-то скрывают мои подданные.       Головная боль резко усилилась. Так вот что происходит во время чтения мыслей… Эта боль заставляет зажмуриться, и я уверена, сейчас я выгляжу смешно с таким лицом. По крайней мере, Реддл усмехнулся. Но его насмехательство надо мной резко испарилось, так как в моих воспоминаниях он нашел абсолютное ничего. — Думаешь, я поверю, что у тебя амнезия? — Реддл схватил меня за рубашку и начал трясти, — Говори, как ты скрыла воспоминания! Не может быть, что ты окклюмент!       Идиот! Думаешь, в таком состоянии я тебе что-нибудь отвечу? Особенно, когда так телепаюсь, как сосиска. — Ты… Идиот…       Что ж. Я рада, что у меня хватило сил это сказать. Теперь и помереть можно. — Думаешь, раз являешься моим крестражем, можно всячески меня оскорблять? — он отбросил меня так, что мой затылок благополучно поцеловался с камнем.       Чувствую, что снова потеряю сознание, и я уже готова была с радостью погрузиться в эту прекрасную тьму, но тут мои губы встречаются с чем-то мокрым. Открываю глаза и вижу перед собой бутылку воды, прижатую к губам. Реддл приподнял мою голову и держал бутылку так, чтобы я могла попить.       Надо же! С чего такая неожиданная щедрость?       У меня не остается выбора, как принять «дар богов» и сделать глоток. Но выпить достаточно мне не дали, так как Реддл отобрал бутылку. — Мне важно, чтобы ты говорила. Пока что для тебя воды хватит.       Серьезно? А до этого я должна была типа молчать? — Зачем, — спрашиваю я и смотрю на него равнодушным взглядом. — Что «зачем», грязнокровка?       Том отходит от меня и медленно приближается к тому углу, где кто-то сидел. — Зачем тебе биполярное расстройство?       Реддл оглянулся, но не сказал ни слова. Я продолжала: — То ты ко всему равнодушный, а потом бесишься из-за всякой мелочи. То ты сначала ведешь себя, как приличный парень, а потом мудак… В чем твоя логика, Реддл?       Том останавливается возле человека в углу. Он берет его за шиворот и швыряет из угла в сторону. Я приподнимаюсь и принимаю на каменной кладке сидячее положение. Теперь мне было видно лицо этого человека. Такое худое, бледное, истощенное, будто его здесь держали не первый день. На нем была потрепанная форма Когтеврана. Когтевран… Ах, какая ностальгия! Когда-то и я носила такую же форму… Но из воспоминаний меня вырывает протяжный стон этого мальчика. Я снова фокусирую свое внимание на нем и вспоминаю еще кое-что… Пропажи. Точно! Из факультета Когтевран пропал мальчик, об этом же объявляли два дня назад! — Он магглорожденный? — спрашиваю я у Реддла, но смотрю все еще на мальчика. — Верно, — отвечает Том, — Я не знаю, как его зовут, но он провинился передо мной и моими друзьями. — Вау, у тебя есть друзья, — говорю я холодно и равнодушно, подчеркивая свой сарказм. Реддл ответил на это лишь взглядом, приподняв бровь, а затем продолжил: — Причину тебе знать не обязательно. Так вот, он мне удачно подвернулся. Ты же любишь себе подобных, верно? Если хочешь спасти его, то ты откроешь для меня свои воспо… — Убивай, — твердо произношу я, не дав ему договорить.       Мальчик вздрогнул, а Том снова одарил меня удивленным взглядом. — С чего ты взял, что я милосердная? Думаешь, раз я недолюбливаю чистокровных, то обожаю, как ты говоришь, «себе подобных». Ошибаешься. Единственный человек, которого я обожаю — и есть я сама. Мне никто и никогда не помогал выкручиваться. И я не собираюсь помогать другим, тем более таким слабакам, как он, — я киваю в сторону мальчика.       На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Реддл хоть и смотрел в сторону мальчика, но было понятно, что на самом деле он глядел в никуда. Я сидела молча, следя за действиями Тома. Мальчик валялся в ногах Реддла, дожидаясь своего приговора. — Хорошо, — наконец-то произносит Реддл, — Я понял тебя, — он направляет волшебную палочку на меня, — Империо!       Необъяснимая легкость охватила все мое тело, все мысли будто бы исчезли сами собой. Эффект заклинания сравним с действием наркотиков. — Ты будешь смотреть, — сказал Реддл, — Будешь смотреть на его смерть. От начала до конца.       Он направил палочку на когтевранца. Я не слышала заклинаний, произносимых Реддлом. Точнее, мой разум не зацикливался на них. Все внимание забирало то ужасающее зрелище, происходящее перед моими глазами… Бьющееся в конвульсиях маленькое тело. Безумные глаза, смотрящие на меня, вот-вот выскочат из глазниц, охриплые, невыносимые крики боли, заставляющие сердце замирать с каждой долей секунды. Кровь ручьем вытекала из носа, мальчик захлебывался кровью, заполняющая глотку. Он пытался сплевывать ее, но новый поток заклинаний не давал ему это сделать. Я заметила, как его фаланги пальцев начали гнить… Он просто начал разлагаться вживую! Слезы, молившие о пощаде… И мне было его не жаль. Ничуть. Но и его наступающая смерть не вызывала восторга.       Совсем скоро его крик перерос в хрип, а потом и он вовсе стих, так как его силы были на исходе. Еще немного, и он перестанет биться в конвульсиях, и запах гнили и крови заполнит всю комнату. Тошнота подкатывала к моему горлу, но я не могла оторвать глаз от пытки. Я смотрела, пока когтевранец совсем не сгнил.       Действие Империуса закончилось. Теперь тошнота стала действительной и, не сдержавшись, я упала на колени, после чего меня вырвало. Противный гнилостный запах выбивал из колеи, поэтому я старалась взять все свои силы в кулак, чтобы не упасть в свои же рвотные массы. Приподнявшись, я рукой оперлась о каменную кладь, на которой лежала и положила на нее голову. Еще чуть-чуть и я отключусь совсем. — Не думал, что ты слабонервная.       Краем глаза вижу, как Реддл обходит труп и становится рядом со мной. — Не люблю долгие… смерти, — отвечаю я и проваливаюсь в пучину темноты…