Бумажные надежды

По окончанию одиннадцатого класса мама с папой решили переехать из Токио в Нагою. Передо мной стояла непростая задача – попрощаться с девушкой и лучшим другом. В тот день, перед отъездом, мы решили посидеть в кафе, втроем, часто так собирались, обсуждая все, что в голову взбредет. Я любил это место, в начале лета был прекрасный вид на зеленые деревья и уже давно цветущие яблони. Их розовые цветки просто чудесны, они плавно кружились в небе, гонимые легким ветерком. — Значит, уезжаешь? — Кёнсу смотрела куда-то в сторону двери и неразборчиво напевала какую-то мелодию. Я слабо кивнул и в упор посмотрел на Лино. Он не знал, чем себя занять, куда деть руки и взгляд, стоит ли говорить или лучше молчать. Он стучал кроссовками по полу и пальцами по столу. Как же сильно он терялся в этой непонятной обстановке! — Я буду скучать. — Я тоже. Врать – очень плохо, я почти никогда этого не делаю. Но в тот самый момент я знал, что просто обязан ей так сказать. Так все говорят, когда прощаются. — Как доберешься, позвони. Мне будет тебя не хватать, твоих дурацких и несмешных шуток и вкусных панкейков с шоколадной пастой, которые ты готовишь, — он тяжело вздохнул. Наверное, пытался вспомнить, как можно больше хорошего, что нас связывало, — вечерних прогулок, когда ты почти всегда засыпаешь на ходу, твоего смеха, который намного смешнее шуток, потому что ты хрюкаешь и начинаешь икать. Лино замолк секунд на 40. Это кажется маленьким промежутком времени, но если считать про себя, то очень даже большим. — Черт, я так сильно тебя люблю, дружище. Два шага, и я уже нахожусь в лисьих объятиях Лино, который совсем не стеснялся плакать в мою рубашку. — Эй, ну перестань, мы будем видеться, я тебе обещаю. — Обещаешь? — Обещаю. Это была моя вторая ложь за вечер, только я не сразу узнал, что обманываю, это случилось спустя какое-то время. Мы поехали на машине, пять с половиной часов показались мне слишком ничтожными. Я смотрел в окно, прослеживая удаляющиеся деревья и холмы, которые, я, возможно, больше никогда не увижу, потому что не люблю возвращаться туда, откуда все-таки решил уехать. Старался запомнить каждую маленькую деталь той окружающей меня обстановки, что мирно существовала за окнами автомобиля. Перистые облака, закрывающие лучи солнца, алое небо, предвещающее наступление вечера, высокие кроны деревьев, что колыхались под порывом ветра – это я запомню на всю свою жизнь. Тогда, именно в тот день, какая-то часть моей души так и осталась сидеть в кафе, в ожидании своего кофе. Она по-прежнему очень привязана к Лино и не хочет его отпускать, но главная её составляющая не думает об этом, лишь принимает реальность такой, какая она есть. Со временем я привыкну жить без общения, поначалу всегда тяжело и очень грустно. Мне будет не хватать этих людей, потому что я стану заезженной пластинкой, которую включали сотню раз подряд. Люди привыкают к общению также быстро, как и отвыкают от него совсем. Новых знакомых заводить не хотелось, поэтому я ограничился разговорами с родителями. Этого хватало на первое время, а потом такая потребность просто исчезла, будто ее никогда не было. Только мне одному казалось, что она исчезла, но на самом же деле она просто заснула.

***

Как обычно, уходя на работу, я проверил почтовый ящик. В нем снова было письмо, и я уверен, все от того же человека. Окончив с работой, я пришел домой, заварил черного чая с мелиссой и внимательно вчитался в неровно выведенные иероглифы. «Здравствуй, Хару. Возможно, сейчас ты попытаешься понять, зачем я это пишу, и какую хронологическую последовательность пытаюсь тебе показать, но даже не пытайся. В том, что я пишу, нет смысла и последовательности, я говорю с тобой через листок бумаги по мере наступления своих мыслей и переживаний. Я хочу, чтобы какое-то время ты побыл моим личным ящиком, в котором я буду хранить свои воспоминания. Все эти письма и ты – часть моего эксперимента. Каждый день я думаю об одном и том же, в страхе выхожу на улицу только по вечерам, понимаешь? Я настолько устал от реальности, что не знаю, как с этим бороться. Живу один, как принцесса в заточении. Только есть одна проблема – спасать меня не от кого, меня нужно спасти от себя самого. Я просто хочу хотя бы день пожить в чужом теле, в чужой реальности. Я просто хочу пожить в сказке. Мне не нужны горы сокровищ, только теплый плед и человек, которому я буду безоговорочно доверять, который будет читать мне книжки на ночь, и укладывать, как маленького ребенка. Я не прошу многого, но и этого у меня нет...»

«L. O. V. (e).»

Я почувствовал сильную усталость и раздражение. Этот парень наглый, очень наглый. Я свернул письмо в маленький квадратик и забросил в ящик с пустыми бумажками. Было очень поздно, на улице уже включили фонари, и блеклый свет отражался в лужах после недавнего дождя. Я все никак не мог уснуть и просто сидел на кровати, завернутый в одеяло и думал: «За что мне такое счастье – быть ящиком, в котором хранят чужие воспоминания?» Что именно так его тяготит? Что он наблюдает за незнакомым человеком, который живет с ним в одном подъезде? И поэтому пишет письма с таким сумбурным содержанием? У человека с полноценной жизнью и общением такого не будет, я уверен. Но что именно с ним не так? Последние строчки его письма глубоко засели в голове и до сих пор глухо отдавались в ушах. «Я не прошу многого, но и этого у меня нет...»