Тень Дракона

Пятнышко спал. Он висел вниз головой, зацепившись хвостом за старую балку под самой крышей ангара — поза, которую находил почему-то самой уютной. Тело расслабилось, крылья сложились, укрывая его от сквозняков, гуляющих по пустому помещению. Вокруг было тихо, только где-то в углу мерно капала вода, да ветер посвистывал в щелях. Прошло пять дней с тех пор, как он сбежал из деревни. Пять дней одиночества, пять ночей беспокойного сна. Ему часто снилась Эмили — её улыбка, её тёплые руки, её голос, зовущий: «Пятнышко!». Он просыпался с колотящимся сердцем и долго смотрел в темноту, пытаясь понять, почему внутри так ноет. «Я хотел свободы, — думал он. — Я её получил. Так почему же мне так паршиво?» Ответа не было. В эту ночь ему снова снилась Эмили. Она кормила его рыбой, гладила по голове и улыбалась той самой улыбкой, от которой внутри всё сжималось в тугой комок. А потом её лицо начало таять, расплываться, превращаться в чёрную дымку, и Пятнышко почувствовал, что просыпается. Не от шума. От тишины. Слишком внезапной, слишком настороженной. Он приоткрыл один глаз. Сквозь щель в стене ангара пробивался утренний свет, расчерчивая пыльный воздух золотистыми полосами. Внизу было пусто. Но слух, обострённый годами одиночества, уловил то, что глаза не видели — где-то снаружи, совсем рядом, кто-то был. Голоса. Два голоса. Один — низкий, наглый, пропитанный самоуверенностью. Второй — женский, резкий, полный гнева. Пятнышко бесшумно развернул кокон крыльев, перевернулся и приземлился на балку, выглядывая в щель. То, что он увидел, заставило его кровь закипеть. На поляне перед ангаром стояла самка. Чёрная, с голубыми, как морская вода, глазами. Ночная фурия — настоящая, чистокровная. Она была прижата к скале, а перед ней, нависая всей своей массивной тушей, стоял Марс. — Ну, привет, — мурлыкал тот, и в его голосе слышались нотки, от которых у Пятнышка внутри всё переворачивалось. — А если я ослушаюсь? Накажешь меня? Самка оскалилась, но отступать было некуда. Пятнышко смотрел и чувствовал, как внутри закипает глухая, тяжёлая ярость. Он знал этот взгляд. Эту манеру нависать, давить, не оставлять выбора. Знал — и ненавидел. Всей своей шкурой, каждым нервом, каждой клеточкой тела, которая когда-то замирала от чужого превосходства. Самка огрызалась, шипела, но Пятнышко видел: ей страшно. Она не показывала этого, но он видел. Потому что сам научился прятать страх давно и надёжно. — А если я ослушаюсь? Накажешь меня? — снова мурлыкнул Марс, делая ещё шаг вперёд. Пятнышко стиснул когти. Он не знал эту самку. Он не знал, кто она, откуда, чего хочет. Но он знал одно: сейчас происходит то, что не должно происходить. Ни с кем. Инстинкты кричали: «Не лезь! Не твоё дело! Ты чужой здесь!» Но был другой голос. Тот, что не позволял просто стоять и смотреть. Тот, что говорил: «Если ты не вмешаешься, ты никогда себе этого не простишь». Пятнышко спрыгнул с балки. Он приземлился бесшумно, как тень, и через мгновение уже стоял между Марсом и незнакомкой. — Не тронь её, — прорычал он, и в голосе его звенела сталь, которой он сам от себя не ожидал.       Сначала ничего не понимая, Марс поднял взгляд на непрошеного гостя.       — Ха! Держись от меня подальше, тряпка! — прорычал самец, внаглую прислонив свою морду к щекам самки и дыхнув на неё горячим воздухом.       Пятнышко этого не стерпел и быстро накинулся на Марса. Пинок, и двое разъярённых дракона огромным комком из крыльев и хвостов покатились от самки.       — Да, как ты смеешь?! — громко прокричал Пятнышко, уже готовый выстрелить зарядом плазмы, даже находясь близко к обидчику, а тот в свою очередь пытался хоть как-то сбросить с себя тело противника, что ему не очень-то удавалось.       Самка в это время поднялась с земли, подняв в воздух придавленную Марсом правую переднюю лапу. Прямо сейчас перед ней разразилась драка двух сильных драконов, и это выглядело весьма страшно.       Замах, свист воздуха, и Марс смог нанести удар по груди Пятнышка, оставив неглубокую, но крупную рану.       Кровь потекла ручейками по мускулистому телу и закапала на зелёную траву. Черносвет отшатнулся и, воспользовавшись этим, ночной откинул раненого в сторону.       — То-то! Будешь знать, как лезть ко мне! — злобно, с нотками удовольствия и гордости прохрипел Марс. — Не смей вставать у меня на пути, слабак! — добавил он и медленно стал подходить к окровавленному телу своего противника.       Вдруг зазвучал взрыв, капля крови упала на землю. Сгусток плазмы, что называется залпом, попал по фурии и сбил с лап. Да ещё вдобавок и поранить смог. Пятнышко собрал все силы, чтобы выстрелить в Марса, и у него это получилось.       — Хах! Это ты лучше не лезь! — уверенно произнес черносвет, вставая на лапы и пытаясь удержать равновесие. Он ожидал, что враг будет сильным, и Марс в самом деле поднялся на лапы. Оба окровавленных, уже выбившихся из сил самца всё-таки твердо и уверенно стояли на лапах, готовые продолжать битву за самку.       Но вдруг произошло неожиданное и, казалось бы, совершенно невозможное: черносвет, которому по драконьим меркам всего лет десять, стал светиться, будто титан, хотя это было похоже на своего рода второе дыхание.       Пятнышко вдруг выдал гораздо более мощный залп, чем несколько минут назад, при этом его свечение стало намного ярче обычного. Марс смог увернуться, но с трудом. Он кинулся на пятнистого и повалил его на землю, укусив при этом за лапу.       Сейчас Пятнышко выглядел совсем не как обычная фурия: он светился от морды до спины, и даже пасть и ноздри сверкали — он принял форму альфа-самца. В ярости дракон ударил задними лапами в живот своего противника, да так, что тот отлетел, после чего резко поднялся и, преодолев между ними довольно большое расстояние, впился нахалу в основание крыльев, с силой сжав челюсти.       Марс завизжал, сейчас он был в безвыходной ситуации, но, не решив сдаваться так просто, вонзил свои клыки в плечо Пятнышку, и причем очень сильно. Тогда альфа-самец решил закончить это все и остаться победителем. Он сделал резкий удар задними лапами. Приложив усилия, он повалил Марса на землю, а после ещё кувыркнулся. При этом он выдернул кусочек крыла. От боли противник упал, стал жалобно рычать и извиваться, пытаясь успокоить боль, что не очень получалось.       Трава и тело было в крови, сразу видно, место битвы проходило тут. Пятнышко с гордо поднятой головой и уверенным видом направился в сторону самки, оставив соперника корчиться в одиночестве.       — Я могла бы справиться с ним! — вдруг подала голос голубоглазая самка, из-за которой и начался этот бой.       — Ну, я видел, как ты справлялась, — с усмешкой ответил дракон, кое-как подходя ближе к незнакомке.       — Да, ты весь в крови! — выдохнула та, резко обратив внимание на состояние дракона.       — Да, это пустяки, — ответил черносвет, посмотрев на свою травму. — Думаю, стоит где-нибудь переночевать.       Последние слова дракон произнёс уже почти на выдохе, поднимаясь на крыло и ожидая, что новая знакомая последует за ним, к старому форпосту драконьих всадников.