Игрок №8

      Гермиона стояла между двумя враждующими сторонами и ощущала острое дежавю, а еще — невыносимое раздражение. Справа — алая с золотом гриффиндорская форма, слева — зелень и серебро Слизерин. И она, староста, между ними, как между молотом и наковальней. В прошлый раз все закончилось фонтанирующим слизнями Роном, но теперь на подобные мелочи рассчитывать не стоит: они уже не крошечные немощные второкурсники, а команда Слизерин, в коей нет ни одной девушки, и вовсе напоминает банду горилл, среди которой затесался щуплый альбинос — Малфой. Среди гриффиндорцев девушек большинство, но и они не лыком шиты. Странно, что Гермиону в принципе еще не снесли к мерлиновой бабушке и не схлестнулись в банальной магловской драке, мутузя друг друга метлами.       — Так, сохраняем спокойствие! — велела подоспевшая с нижней трибуны Грейнджер, но ее, кажется, никто не слушал.       — Это наше время, — с достоинством заявила Анжелина, наступая на Монтегю; она держалась почти невозмутимо, но ее темная щека подрагивала, а руки были так сильно сжаты, что, казалось, метловище вот-вот треснет. — МакГонагалл зарезервировала поле еще на той неделе.       — А профессор Амбридж сказала, что наше, — издевательски ухмыляясь, нагло парировал Монтегю. — В самом деле, Джонсон, чего ты так заводишься? С такой командой, как у вас, вам все равно победа не светит.       — Даже если вы будете ночевать на поле, эти болваны вряд ли научатся летать помелом позади, — гадко поддакнул Малфой, и Гермиона самолично чуть не треснула его по белобрысой макушке.       — Поганый хорек! — взревел Рон, но его вовремя оттащили Алисия и Кэти.       — А вы бы вообще помалкивали, ваше величество, — ввернул Малфой, чувствуя себя безнаказанным среди своих подпевал.       Слизеринцы мерзко загоготали, и, к сожалению, гриффиндорцам трудно было на это ответить, хотя лица игроков были искажены гневом. С тех пор, как Амбридж отстранила близнецов Уизли и Гарри, команда Гриффиндора представляла из себя весьма жалкое зрелище. Бывшие игроки все еще приходили на некоторые тренировки по просьбе отчаявшегося капитана («По вашей вине вас отстранили, будьте добры, хотя бы помогите все наладить!»), но больше сидели расстроенными на трибуне, чем помогали, настолько были безнадежны Слоупер и Керк и настолько их удручало то, что они лишены игры на целый год.       — Это ты о своих дружках, Малфой? — презрительно бросил Поттер, глядя на Крэбба и Гойла.       Гермиона едва не застонала. Ему и Уизли понадобилось чуть больше времени, чтобы спуститься с верхних трибун, до которых Гермиона добраться просто не успела, но настроены они были враждебно. Только не это! Не хватало, чтобы Амбридж запретила им в принципе появляться на поле!       — Гарри, не надо! Малфой, Рон, вы же тоже старосты! — тщетно воззвала в который раз к совести власть имущих Гермиона, раскинув руки в стороны, словно это смогло бы хоть как-то помочь в случае потасовки. — Какой вы подаете пример!       Она пытается достучаться до благоразумия Рона и совести Малфоя. Спятила она, что ли?!       — Вы всерьез хотите, чтобы вас отстранили? Если кто-то из преподавателей увидит, что вы затеяли драку, всех разгонят, а вас лишат значков!       — Ой, Грейнджер, — мерзко растягивая слова, осклабился некоронованный слизеринский принц, — ты и здесь умудряешься всунуться со своими нравоучениями. Ни минуты без жажды сумничать?       — Закрой рот, Малфой, — велел один из близнецов, оттесняя Рона, пока тот бился к слизеринцам; несмотря на благородный порыв завершить перепалку, Гермиона видела, что лицо его пылало не меньше, чем у брата.       — А вам-то какое дело? — вступился Монтегю, а Крэбб с Гойлом шагнули вперед, загораживая своего приятеля. — Вы к квиддичу имеете отношения не больше, чем Грейнджер и Поттер. Освободите поле.       — Тебя забыли спросить, — дернула плечом Джинни, и Гермиона умоляюще уставилась на нее: ну хоть ты сохраняй благоразумие! — Чеши в свое слизеринское подполье, если тебе тесно.       Обе команды разом шагнули друг к другу, но Гермиона в последний момент сообразила выхватить из кармана палочку и запустить вверх сноп красных искр. Все замерли. Хлопок разнесся по всему полю и прокатился к лесу.       — Хватит! — властно обвела всех взглядом Гермиона, тяжело дыша. — Вы сейчас же разойдетесь, ясно?       — Я буду слушаться тебя только тогда, когда ты сможешь отличить бладжер от арбуза, грязнокровка, — процедил Малфой, и бледное узкое лицо его заострилось еще сильнее.       Это было предсказуемо слишком. На Малфоя тут же кинулись Рон и Гарри, но, на удивление, первыми умудрились отреагировать близнецы. Оба толкнули Малфоя в грудь, заставляя отступить его на несколько шагов, а вместе с ним и всю его команду.       — Отличит, — зло ухмыляясь, сказал один из них, и его слова оглушающе прозвучали в притихшем стылом воздухе, — и надерет тебе твою чванливую задницу на этом самом поле, Малфой.       — А мы посмотрим, как ты будешь слушаться, — едко продолжил второй.       Вся слизеринская команда разразилась хохотом, словно в жизни ничего смешнее не слышала. Крэбб и Гойл аж похрюкивали, вцепившись в свои необъятные животы, а Монтегю повис на плече Малфоя, будто ноги отказывались его держать. Гермиона недоуменно таращилась на близнецов, не понимая, что происходит.       — Уж не хочешь ли ты сказать, Уизли, что выпустишь Грейнджер на квиддичное поле? — сквозь гогот выкрикнул Малфой, недобро сверкая глазами. — И в качестве кого? Скорее его высочество найдет гриффиндорские кольца, чем Грейнджер станет частью команды.       — Это мы еще посмотрим, Малфой, — процедил один из близнецов. — А вы все свидетели.       — Атас! — крикнул кто-то из слизеринцев, и все разом посмотрели в сторону Хогвартса: это с холма спускалась МакГонагалл, и полы ее мантии угрожающе развевались на осеннем ветру.       Секунда, и команды удивительно дружно отступили друг от друга. Гермиона, все еще сбитая с толку, так и осталась нелепо стоять между ними.       — Мы вас поняли, Уизли, — ухмыляясь, процедил Монтегю соперникам так, чтобы летящая к ним на всех парусах профессор его не услышала. — Если Грейнджер войдет в состав команды и выиграет в нашей игре…       — Вы, как и обещал ваш ловец, будете ей прислуживать, — закончил Уизли. — И вы от нас отстанете.       Лицо Малфоя исказилось. Наверное, его был готов хватить удар от одной мысли о прислуживании Гермионе.       — Заметано. Но если у вас ничего не выйдет… Гриффиндор на всех матчах будет болеть за Слизерин, — оскалился Монтегю, однако когда к ним подбежала МакГонагалл, выражение его лица было самым невинным.       Наверное, впервые в жизни Гермиона Грейнджер не знала, что ей сказать.       ***       Команда Гриффиндора, близнецы, Гарри и Гермиона возвращались в замок все вместе, и подобное единодушие наблюдалось между ними впервые. Обычно после тренировок все разбредались, как хотелось, рассыпавшись на компании, но в этот раз команда двигалась единым угрожающим фронтом. Гермиона не отставала. Она шла одной из первых, а потому затылок ее немного пекло от устремленных на нее взглядов. Угрюмое молчание и тихие редкие шепотки только сильнее подогревали обстановку. Так гриффиндорцы добрались до самого замка и остановились только в общей гостиной, когда разойтись стало просто необходимо.       — А теперь, — не выдержала Анджелина, заставив всех испуганно вздрогнуть, — я жду объяснений, Уизли.       Гермиона подпрыгнула на месте так, словно капитан обратилась к ней. На самом деле, ей хотелось сказать нечто подобное, только почему-то не хватало духу. Может, дело в том, что она совершенно не разбиралась в квиддиче? Кажется, Гермиона могла заткнуть за пояс любого и в любой области, где можно было бы решить дело книгой. Она нашла бы любую информацию, выучила бы любое заклятье, сварила какое угодно зелье или выступила с речью. Если бы ей нужно было написать самый обширный и подробный доклад о квиддиче, Грейнджер бы костьми легла, но выдала настоящий научный трактат. Но играть? Нетушки. Это за пределами ее возможностей. Максимум, что могла Гермиона, это сидеть на трибунах и болеть за свою команду или выступать судьей, когда ребята играли в окрестностях Норы на каникулах. Сама идея, что она была частью спора, связанного с квиддичем, вызывала у нее недоуменное онемение — само по себе событие небывалое.       Все тут же отступили от близнецов и обернулись к ним, оставив их по другую сторону баррикад. И хотя это явно не приносило им удовольствия, братья смиренно поджали губы, понимая, что ответ держать все-таки придется.       — Послушай, — вполне миролюбиво начал один из Уизли, подняв ладони, — на самом деле, все не так уж ужасно…       Однако по одному его размеренному тону становилось понятно, что хуже и быть не может.       — Джордж… — сложив руки на груди, вкрадчиво прервала его Анджелина, но тут же подключился второй:       — Да брось ты, Анджелина! Ну, перегнули чуток! Мы там все показывали не великосветские манеры, — с бравадой выкрикнул Фред своей бывшей подружке. — А что, нужно было слушать их издевательства?       — Если бы вы слушали хоть кого-то, — не выдержала Джонсон, словно ее задели за живое, — вы бы сейчас не топтались на трибунах! А теперь слизеринцы нас поедом заедят и костей не оставят. Мало нам постоянных насмешек? Теперь еще и это!       И хотя Грейнджер поддерживала Анджелину, Гермионе было больно видеть, как мучительно перекосились лица Гарри, близнецов и Рона, которому, кажется, от враждебного факультета доставалось больше остальных. На новичков команды и вовсе было страшно взглянуть.       — Ну раз так, — вздернув нос, заявил Фред, — хуже уже не будет. Сама видишь: наша команда — полный крах квиддичного спорта. Грейнджер в нее прекрасно впишется, даже если ее не станут тренировать.       — Минуточку, — впервые прорезался голос у Гермионы, и он показался ей несвойственно испуганно-тонким. — Уж не думаете ли вы…       — Ну а что, Грейнджер, — раздраженно напирал на нее Фред не хуже Малфоя, — постой за честь факультета. Кому как не старосте навести порядок!       — Я на это не подписывалась! — мгновенно вспыхнула Гермиона до кончиков пушистых волос. — И спорить на себя не просила. Это уже слишком! — возмутилась она, уперев руки в бока.       — Что ж, — якобы с сожалением развел руками Джордж, — староста против, а кто мы такие, чтобы перечить старосте?       — Ну уж нет, — сощурилась Анджелина. — Вас никто за язык не тянул. Обещали из Грейнджер сделать чемпионку? Вперед! И чтоб игра со Слизерином была у нас в кармане! И кстати, уговаривать ее тоже придется вам! Если, конечно, уломаете МакГонагалл, — и, махнув напоследок заплетенными в косички волосами, капитан ушла к себе, громко топая ногами.       Гермиона, покуда ее не перехватили близнецы или Рон с Гарри, решила последовать ее примеру и тут же под шумок скрылась в своей комнате. Чтобы не пересекаться с ними, она даже пожертвовала своим ужином, так была рассержена. Спасибо Джинни, которая весьма деликатно оставила на ее прикроватной тумбочке несколько завернутых в салфетки сэндвичей. Однако Гермиона понимала: долго так продолжаться не может. Вероятность того, что все рассосется само собой и на слезиринскую команду падет неожиданное забвение (кстати говоря, идея наградить их Обливиэйтом не казалась ей такой уж преступной в сложившихся обстоятельствах) была настолько мала, что Грейнджер на нее не ставила вовсе. Она была уверена: дурацкий спор принесет ей и гриффиндорской команде куда больше хлопот, чем кажется, и, на самом деле, истина была где-то рядом.       За окном стояла тихая осенняя ночь. Гермиона бесцельно ковыряла ногтем краешек пергамента, не в силах написать ни строчки в домашнем задании по зельям. Она придумала массу остроумных реплик и ответов, которые смогли бы ей помочь избежать глупого спора на квиддичном поле, и с маниакальным мазохизмом проигрывала их в голове, но что ей это давало? Наверное, впервые с третьего курса Гермиона пожалела, что ей больше недоступна магия маховика времени.       Близнецы Уизли поспорили с командой Слизерина на то, что Гермиона Грейнджер обыграет их в квиддич.       Это какой-то бред.       И это прошлое, которое уже не изменить.