Чем усеян твой путь?

— И-и-и… Снято! Вот он. Тот момент, о котором в глубине души мечтает каждый из нас, и плевать, что с точки зрения науки и жизни в целом это полнейшая чепуха. Остановка. Пауза. Точка невозврата. Ты делаешь глубокий вдох, наполняя оголодавшие легкие жизненно необходимым кислородом, и чувствуешь это. Запах свободы, умиротворения. Ощущение, будто ты познал все секреты вселенной и стоишь теперь, смотришь с высока на весь этот мир, снующих туда-сюда людей, о чем-то быстро переговаривающихся. Хочется сделать щелчок пальцами. Просто чтобы проверить. Кто знает, вдруг что-то произойдет? Вдруг твоя жизнь, доселе бессмысленная, изрядно пропахшая дешевым алкоголем и унынием, просто возьмет… И изменится. Станет совершенно другой, не похожей на ту, настоящую. А что будешь делать ты? Неужели упустишь этот уникальный шанс — начать все заново? Переписать историю? Стереть былые ошибки, попутно заменяя их чем-то хорошим? Или ошибешься, как и во все прошлые разы, вновь наступая на старые добрые грабли? Печаль в том, что ты никогда не получишь ответа на этот вопрос, как бы сильно тебе ни хотелось. Печаль в том, что порой воображение не решает твои проблемы. Печаль в том, что, стоя посреди съемочной площадки с отсутствующим выражением на лице и бредовыми фантазиями в голове, ты все равно не можешь остановить время. — Эй, Деккер, не припомню, чтобы тебе давали задание изображать столб! Хлоя вздрогнула. Ее режиссер Марк (та еще заноза в жопе, как она его называла) укоризненно смотрел на нее с небольшой трибуны неподалеку. Он помахивал ей громкоговорителем, который в данном случае символизировал скрытую угрозу. Мол, не освободишь площадку, звук повторится, но уже в разы громче. Хлоя закатила глаза, вынимая из уха микронаушник и демонстративно бросая его на побитую плитку. Хотела напоследок размазать его ступней, но вовремя сдержала себя и отправилась восвояси от громко шумевших людей вокруг. — Вернись и подними его! — послышался вдогонку писклявый голосок режиссера. Хлоя устала. Она работала уже 10 беспрерывных часов. Ее желудок давно не видел нормальной теплой еды, последнее, что она запихнула в себя — какой-то дерьмовый злаковый батончик, который ей всучила ее ассистентка. Ей хотелось послать всех куда подальше, запереться в своем рабочем трейлере, накрыться теплым одеялом. А еще хотелось выпить. Жуть как хотелось. Пару раз ее ловили с бутылкой на территории съемочного павильона. Кажется, кто-то сказал, что это было унизительно, но Деккер было плевать. В тот момент она отработала чуть ли не две смены подряд и ей была просто необходима эта теплая, вязкая жидкость, что стекала по ее горлу. Марк тогда сделал ей легкий выговор, пригрозив последующим увольнением, но она не поверила. Она прекрасно знала, что весь мир, а в особенности Америка любит Хлою Деккер. Хоть она саму себя и не очень. Хлоя получила признание публики, однажды снявшись в нашумевшей картине. Сама она не считала эту роль выдающейся или, как частенько говорили, «ролью на всю жизнь», скорее осознавала, что засветила свое не лишенное красоты личико и стройную фигурку где надо. Однако за этой ролью последовали и следующие, и вот тогда Хлоя и вкусила все прелести данной работы. Персонажи ей зачастую доставались не самые глубокие и сложные. Хватало улыбнуться там, пустить слезинку здесь и — вуаля! Она больше не нуждалась в поисках работы, все предложения лились на нее как манна небесная. Вскоре ее начали узнавать на улицах, приглашать на различные светские рауты, а поклонники (чаще всего мужского пола) засыпать шикарными букетами цветов. Казалось бы, не жизнь, а сказка! Но как бы не так. Хлоя частенько вспоминала свою маму, с которой не общалась уже много лет и даже не знала, жива ли та в принципе. Пенелопа Деккер, как она сама никогда не уставала повторять, являлась актерским светилом 80-х годов. Будучи молодой, незамужней и завораживающе красивой дамой, она точно также, как и Хлоя, никогда не обременяла себя излишними поисками. Режиссеры были от нее без ума, публика всякий раз приветствовала оглушительными аплодисментами. И, как нетрудно было догадаться, Пенелопа купалась в деньгах. Однако деньги эти шли вовсе не на содержание маленькой Хлои, нет. Алкогольная зависимость старшей Деккер начиналась довольно безобидно. Женщина позволяла себе лишь пару бокалов сухого красного в субботний вечер, лишь изредка дополняла удовольствие третьим, но на этом все. Однако Пенелопа была одинока. Ее муж, отец Хлои, развелся с ней скоро после рождения дочери и уехал на другой конец страны, где начал новую жизнь. С новой женщиной, которая, по его словам, не была столь холодной, жестокой и эгоистичной. Погоревав несколько месяцев, Пенелопа решила обогатить свою жизнь новыми знакомствами с противоположным полом. Связи ее были беспорядочны, скорее даже случайны, но тем не менее женщина не оставляла попыток найти себе нового мужа. Желательно богатого и властного. Однако потенциальным кандидатам она не нравилась. Все рассматривали ее с точки зрения простого удовольствия, без каких-либо серьезных последствий. И тогда-то она запила всерьез. Хлоя плохо помнила свое детство, поскольку оно было лишено какого-либо материнского тепла. Часто мать забывала забрать ее из школы, и старый добрый охранник Стив довозил ее самостоятельно, недовольно поджимая губы, когда дверь им открывала вечно пьяная актриса. У Хлои даже не было постоянной няни. Все гувернантки, когда-либо посещавшие их дом, выбегали оттуда с криками и слезами, когда Пенелопа, в очередной раз переборщив с выпивкой, набрасывалась на них с бутылками и кулаками, обвиняя в том, что это именно из-за них муж когда-то бросил ее на произвол судьбы. Ее. Только ее. О дочери она и не вспоминала. Но зато с подростковым периодом Хлое повезло. Или, по крайней мере, ей так казалось. Она часто прогуливала школу, тусуясь с новоиспеченными друзьями, которые были на несколько лет старше ее. Пробовала алкоголь. Один раз напилась до такой степени, что еле стояла на ногах, но когда вернулась домой, не была отругана или наказана. Этого просто не заметили. Компания, в которой состояла девушка, любила баловаться наркотиками разной тяжести. Хлоя пробовала и их. Дальше следовал секс в раннем возрасте и сигареты в больших количествах. И опять-таки, никто не обращал внимания. Возможно, она и понимала, что начинает походить на свою мать. Но, видимо, травмы детства и отсутствие какого-либо воспитания давали о себе знать, и Хлоя прятала эти сомнения глубоко-глубоко в свою охолодавшую от одиночества душу. В восемнадцать лет она приняла решение попробовать себя в актерском мастерстве, которое, как часто догадывалась, унаследовала от мамы, и на сбереженные деньги отправилась в Лос-Анджелес пытать удачу. Тогда-то она в последний раз и видела Пенелопу. Развалившуюся на диване с бутылкой водки под рукой. Та, казалось, даже не заметила уход дочери. По крайней мере, в розыск ее никто не объявлял и самой Хлое было от этого лишь легче. Она самоустранилась и сделала тем самым лучше для обеих. Ее первым в жизни фильмом был «Джакузи в старшей школе». Девушку взяли туда за смазливую внешность и очаровательную улыбку, а уж ей не составило труда сыграть буйного подростка, каким она на самом деле и являлась. Помнится, она отхватила за эту роль внушительный гонорар, что и стало началом ее продолжительной карьеры. Начала заводить знакомства, и все пошло как по маслу. Так она обосновалась в городе ангелов и начала новую жизнь. Однако шло время, а старые привычки лишь крепчали. С появлением в ее жизни денег Хлоя решила ни в чем себе не отказывать. Легкие наркотики, дорогие кубинские сигары, высококачественный алкоголь в больших дозах. Отношениям она предпочитала секс на одну ночь, без обязательств и серьезного продолжения. И все это ее устраивало. До сих пор. Хлоя быстрым шагом направлялась к своему трейлеру, где ее ждал мир, покой и остатки виски на дне бутылки. Она уже ярко ощущала, как излюбленный напиток поднимет ей настроение и снимет усталость с плеч, как… — Привет, Деккер! — послушалось за спиной. Блондинка обернулась, щурясь от солнечного света, слепящего глаза. Позади нее стоял Нельсон, ее старый знакомый, приветливо маша ей рукой. — Куда так торопишься? — Да так, устала, знаешь ли. Весь день на ногах, хочется поскорее домой, — выдавила она из себя. — Эх, жаль. Хотел позвать тебя в бар, хочу кое-что тебе показать. — Кажется, я уже говорила, что твое «кое-что»… — она многозначительно улыбнулась, — я видеть не хочу. Сегодня уж точно. Мужчина закатил глаза, но потом рассмеялся. — С тобой вообще можно серьезно поговорить? Это важно, ты потом спасибо мне скажешь. — Так говори сейчас. Право, Нельсон, у меня нет сил и времени. Если тебе что-то нужно, то вперед. Брюнет кивнул и, заговорчески оглядываясь по сторонам, подошел ближе к девушке. — Я тут подслушал интересный разговор, — зашептал он. — Говорят, планируется новый сериал. Детективный. Не помню имени режиссера, но он ищет актрису на главную роль копа. Экшн, перестрелки, все дела. Он отстранился от Хлои, ожидая ее реакции с довольной улыбкой на лице. — И что с того? — Ну так говорят, мол, главную роль хотят предложить тебе. Ты как раз свои съемки скоро заканчиваешь. Хлои покачала головой. Подобные ситуации уже происходили в ее жизни, и чаще всего главную роль она все-таки получала без особых стараний. Однако роль детектива полиции? Странно. За всю свою жизнь она играла лишь избалованных богачек да простых экранных красоток. Признание зрителей она, тем не менее, получала, но с большим трудом представляла себе, как взялась бы за столько нетипичного для нее персонажа. — Знаю, о чем ты думаешь, Хло! — задорно шлепнул ее по плечу друг. — Но ты справишься! К тому же, уверен, заплатят тебе немалую сумму. Все очень ждут этот проект. В правом кармане Нельсона зазвонил телефон и он, бросив взгляд на экран, удалился под предлогом важного звонка, оставляя Хлою посреди невыносимой жары Лос-Анджелеса в полном недоумении. Кто не рискует — тот не пьет? Кажется, такой фразой обычно подстрекают людей на несвойственные им поступки? Блондинка закусила нижнюю губу, обдумывая свое быстро принятое решение. Если рассматривать ее с точки зрения старой поговорки, Хлоя Деккер и пила, и рисковала. Идеальное сочетание.

***

— Кажется, дело раскрыто, — кривовато усмехаясь, подытожил Люцифер. Прислонившись к одной из невыразительных серых стен, оцеплявших переулок, будто ловушка, он молчаливо наблюдал, как преступника уводили прочь. Невзрачный, разменявший не один десяток мужчина злобно оглядывался по сторонам, с губ его слетали какие-то вопли и проклятия, но никто не обращал внимания. Руки были закованы в наручники, за предплечье властно держал один из полицейских — этот человек едва ли представлял теперь опасность. Люцифер видел, какой желчи и отчаяния были полны его глаза. За убийство первой степени американский суд вынесет ему не менее 20 лет, а там либо продлят срок, если вскроются и другие преступления (а он чувствовал, что их было немало), либо будут ждать многочисленные трудности после выхода из тюрьмы. Жизнь у неосторожного убийцы уже никогда не будет такой же простой. Люцифер ощутил, как в груди расползается мрачное удовлетворение. Теперь преступник сполна отплатит за содеянное. — Такие дураки они порой, даже следы за собой заметать не умеют, — хмыкнула Элла, успевшая незаметно подобраться к Люциферу и теперь сосредоточенно отряхивавшая рукав своей куртки. — И тюрьмы ведь даже не все боятся. А как знать потом, в каком аду будут пылать их души… — произнеся это не то с нервной усмешкой, не то с благоговейным трепетом — Люцифер до сих пор не научился досконально считывать людей при простом житейском общении, — она замолкла. Мужчина прикрыл глаза, позволив темноте воцариться и укрыть от него душный переулок Лос-Анджелеса. Он знал. Лучше всех, пожалуй. Время своего предводительства в преисподней он помнил слишком хорошо. Стоило лишь закрыть глаза — совсем как сейчас, — и перед мысленным взором вставали знакомые безликие стены и пустынные дороги, ведущие к сотням, тысячам адских камер. Казалось, серебристо-чёрный пепел, усеявший это место, вновь горчил на языке и застревал в лёгких. Тюрьма множества провинившихся душ — и каждая из них несла собственное наказание. Уж он об этом мог позаботиться. Но так же отчётливо Люцифер помнил, как поднялся на землю впервые за тысячелетия, когда Отец низверг его на адский трон, подарив вечность для наказания грешников — и вечность собственного наказания. Людской мир буквально обрушился на него, будто сорвавшийся с рельсов поезд, ударил яркостью и многообразием звуков, чувств и оттенков. Жизнь в Лос-Анджелесе, на который тогда пал его выбор — как иронично, — звенела, кипела, била ключом, и ему это понравилось. Такой мир — а в частности этот город — идеально подходил для того, чтобы расслабиться и на время отвлечься от постылых обязанностей. Гедонисты — так, кажется, людишки отзывались о тех, кто тратил жизнь на удовольствия и развлечения. И Люцифер с необъяснимым наслаждением налегал на бесчисленный алкоголь, приятно горчащий на языке, пропускал через себя вибрацию от громкой, оглушающей музыки, ласкал женские — и ужасно недолговечные — тела и брал от своего импровизированного отпуска всё, что могла предоставить земная жизнь. Кажется даже, он тогда действительно был счастлив. Его ночной клуб «LUX» — дань собственному «светоносному» имени и немного «сатанической» латыни — ослепительно сиял и сосредотачивал внутри ещё больше пылающей человеческой энергии. Потягивая дорогой виски из гранёного бокала, он наблюдал за той бесовщиной, что творилась в его клубе. Жизнь смертных была так мимолётна — возможно, оттого они столь жадно её проживали. Люциферу казалось, что здесь, в шумном и ярком Лос-Анджелесе, ему наконец удалось найти тот идеальный жизненный баланс. Наравне с верной Мейзикин он наслаждался лёгкостью земной жизни и саркастично усмехался в лицо брату-святоше, жаждущего вернуть его на дьявольский престол. А потом он устал. Люцифер не мог точно сказать, в какой момент на него опять навалилась эта непомерная вселенская усталость; но когда она пришла, опостылели даже земные удовольствия. Прошло, наверно, два или три года головокружительных развлечений и праздности, а потом даже сияющий «LUX» перестал вызывать что-либо, кроме безотчётной тоски. Мейзикин тогда смотрела на него как на полного идиота, когда он внезапно перестал спускаться к шумной толпе, перестал откликаться на её предложения — но Люциферу было плевать. Теперь совершенно на всё было плевать. Он бы, наверно, так и вернулся потом в ад, поддавшись уговорам брата — только что бы он там нашёл? — если бы однажды его взгляд не зацепился за небольшой отряд следователей, сосредоточенно осматривающих территорию и обменивающихся короткими репликами. У их ног лежало чьё-то тело, укрытое чёрной тканью, — на вид настолько маленькое, что могло бы принадлежать ребёнку. В сознании не отложились те мгновения, когда он, будто бы влекомый чьей-то силой, подошёл к месту преступления, не запомнились замечания полицейских и попытки его спровадить. Он, кажется, тогда долго-долго — или ему так показалось? — смотрел на безвольный комок на асфальте и чувствовал, как в груди вскипает неудержимая, чёрная ярость. Прямо здесь, в двух кварталах от его клуба, кто-то очень серьёзно провинился. И Люцифер знал, что этот «кто-то» обязан был расплатиться. Устроиться следователем в полицию было несложно — он же дьявол, в конце концов. Парочка документов там, парочка переговоров здесь — и место законного полицейского вскоре было получено, а за ним последовало и первое расследование. Почему-то Люцифер тогда старался не думать о том, насколько это странно для него: он ведь обычно получал то, чего хотел, вне зависимости от того, противоречит это глупым людским правилам или нет. Поначалу ему казалось, что новая работа — это хорошая возможность отвлечься, посвятить свою однообразную жизнь чему-то новому, а заодно возможность наказать ублюдка, совершившего то преступление. Проведя не один век в преисподней, Люцифер слишком хорошо знал, как долго порой до его владений доходят грешные души; иной раз минует не один десяток лет, прежде чем они наконец расплачиваются за содеянное. Кто-то слишком умело прячется, кто-то подкупает мерзавцев-полицейских, а кого-то и просто не могут осудить по закону — слишком скользкое преступление. И если божественные законы были не в силах вовремя покарать негодяя, то отчего бы ему, дьяволу, не помочь таким людям получить наказание при жизни? Наверно, думал Люцифер, это и стало той основной мыслью и целью, с которой он прожил последние несколько лет, тщательно изучая улики, перерывая кипы документов и сайтов, чтобы выйти на след истинного преступника. Здесь люди были совсем другими, ещё живыми и трепещущими — и несли они своё наказание более осознанно. Это не те безвольные марионетки, застрявшие в своей вечной петле, сплетённой из их собственных страхов, заблуждений и чувства вины; во время своего земного заключения они ещё могли бы многое обдумать. По дороге в ад Люцифер бы встречал их как родных. Разве это не было достойным правосудием? — Сработались мы очень даже неплохо, — в рой разнородных мыслей внезапно ворвался знакомый мужской голос, и Люцифер несколько раз моргнул, дабы рассеять наваждение. К ним с Эллой подошёл Майкл, тоже работающий в их участке, и теперь с явным удовлетворением смотрел на коллег. Люцифер нахмурился. — Подонка будут судить уже завтра, так что и посадят его, думаю, скоро. И кстати, — он остановил взгляд на детективе, — говорят, ты больше всех вложился в это дело. Без тебя ловили бы его намного дольше. Коротко усмехнувшись, рядом с ним что-то быстро-быстро заговорила Элла — голос её привычно сочился живостью и довольством, — а Люцифер, помедлив мгновение, отстранённо кивнул. Он «вкладывался» так в каждое расследование, общее количество которых уже сосчитать было трудно, и всякий раз старался наиболее глубоко погружаться в дело. Отчего-то это казалось нестерпимо важным, требующим детального и точного анализа преступления и подозреваемых, максимальной сосредоточенности на работе. Может, сказалась скука после вечности, когда ему грешников преподносили как на подносе, а может… В очередной раз его мрачные раздумья были прерваны чужим голосом. Поморщившись, словно это внезапно отозвалось головной болью, Люцифер сосредоточил тяжёлый взгляд на Элле, которая, отстранив от уха телефон — когда она успела его достать? — посмотрела на напарников со странной смесью досады и заинтересованности на лице. — Похоже, парни, отдохнуть у нас не получится, — заговорила девушка. — В трёх кварталах от нас нашли другое тело. И мы должны быть там. Когда она повторила это громче для других коллег, отряд привычно собрался и перебросился парой заученных фраз, готовясь выехать на место преступления. По пути старательно выведывая у Эллы больше каких-либо деталей произошедшего, Люцифер попытался отвлечься от странных неуютных мыслей, заполонивших его разум несколько минут назад. Наверно, вся его работа имела такое значение, потому что в этом была хоть какая-то справедливость.

***

Хлоя Деккер безумно нуждалась в свежем воздухе. Вернувшись с работы домой (в этот раз решив не сразу отправиться в бар, а чуть позже, что в принципе было нетипично для нее) она с огорчением обнаружила на своем любимом кремово-бежевом ковре большое красное пятно от, как она догадалась мгновение спустя, пролитого красного вина. Сама ли она нечаянно опрокинула бутылку или был то ее случайный ночной посетитель, имени которого она, естественно, не помнила — она не знала. Тем не менее, в квартире чувствовался спертый запах алкоголя, который мешал мыслительным способностям блондинки. Всякую секунду хотелось наполнить бокал чем-нибудь расслабляющим и одурманивающим, но Хлоя понимала, что ей предстоит разобраться с одним важным вопросом, которой в перспективе мог бы изменить многое в ее жизни. Поэтому она широко распахнула все окна в доме и отправилась на вечернюю прогулку с самой собой. Ей тоже необходимо было проветриться. Дневной разговор со старым приятелем Нельсоном никак не шел у нее из головы. Этот заговорщический тон, игривое подмигивание, «говорят, главную роль хотят предложить тебе». Странное, доселе неизвестное чувство поселилось внутри. Испуг? Нет, новые предложения поступали к Хлое с удивительным постоянством, притом происходило все примерно также. Кто-то шепнул там, сказал здесь. Предвкушение? Вряд ли. Девушка любила свою работу, правда любила. Ей хорошо платили, ее любили зрители, а что она? На съемочной площадке от нее не требовалось чего-то сверхъестественного, она частенько веселилась с коллегами, да и в принципе чувствовала себя как рыба в воде. Тогда что же это такое, что овладело ею с той самой секунды, как она узнала эту новость? Неуверенность. Хлоя сомневалась, будет ли роль детектива полиции ей по плечам. Все ее предыдущие персонажи не отличались высокими умственными способностями, чаще всего уживались на экране за счет смазливой внешности и дорогих нарядов, в которые облачали актрису. Но ведь расследование убийств, хоть и не по-настоящему, должно быть куда сложнее? А Хлоя совершенно ничего не знала об этом. Хлоя медленно брела мимо маленьких домов, из окон которых лился теплый уютный свет. Из приоткрытых форточек доносились звуки гремящей посуды, детского смеха и новостных программ. Семьи приступали к совместному ужину, планируя обсудить все-все, что приключилось с каждым из них за минувший день. А Хлоя Деккер лишь шла мимо, ловя себя на еле искрящейся мысли о том, что данное удовольствие ей недоступно. Но вот из-за поворота на бульвар Уилшира послышался знакомый девушке звук. Она слышала его каждое утро, каждый день и каждый вечер, поскольку жила близко к никогда не спящему центру Лос-Анджелеса. Звук полицейской сирены и, кажется, чьи-то громко переговаривающиеся голоса. Блондинка нахмурилась и, приобняв себя за плечи, направилась к месту события, дабы узнать в чем, собственно, дело. Длинная желтая лента пересекала переулок между двумя зданиями. Раньше, во время ее прошлых прогулок, это место наводило на девушку непомерную тоску и грусть. Постоянно мигающий фонарь, который иногда и вовсе переставал работать, чья-то давным-давно брошенная машина, в которой были выбиты окна, сломаны двери и ободрана краска. А еще куча мусорных мешков, которые жители близлежащих домов скидывали сюда, оправдываясь тем, что сюда все равно никто не ходит. Уныние пронзало сердце каждого горожанина, что проходил мимо. Сейчас это место выглядело несколько иначе. Расставленные по периметру мощные световые лампы, направленные на серые стены зданий, несколько полицейских машин со включенными мигалками. Повсюду сновали полицейские, изредка переговариваясь с, предположительно, экспертами-криминалистами в забавных костюмах и фотоаппаратами в руках. Хлое были знакомы лишь названия этих профессий, которые она выучила, пока бесцельно листала телевизионные каналы, где показывались какие-то детективы. Однако что конкретно было в обязанностях у этих людей — это было для нее кромешной тайной. Деккер остановилась неподалеку от группки обеспокоенных горожан. В центре компании стояла пожилая женщина, о чем-то активно рассказывая своим слушателям, при этом постоянно тыча указательным пальцем в сторону огороженного переулка. «Наверное, пошла выбросить сюда очередные отходы и наткнулась на что-то интересное», — подумала Хлоя. Слов рассказывающей блондинка разобрать не смогла, услышала лишь, что что-то не очень хорошее приключилось с каким-то мужчиной. Это не особо волновало ее, поэтому она решила продолжить свою непринужденную прогулку дальше, как ее взгляд уцепился за одного человека в пределах огороженной территории. То был высокий, статный мужчина с черными, как вороново крыло, волосами. На нем был строгий темно-синий костюм, из-за пояса которого еле виднелся полицейский жетон. Мужчина стоял там, скрестив руки на груди и задумчивым серьезным взглядом смотрел на то, что лежало прямо перед ним. Хлоя опустила взгляд на дорогу. Труп. Мертвое тело. Оно было укрыто непонятной черной тканью, которая придавала всей этой сцене большего мрака. Табун мурашек пробежал по коже Хлои, заставляя ее вздрогнуть. Мужчина стоял там. Он не двигался, лишь сверлил безжизненное тело взглядом своих карих глаз. И тут Хлоя поняла. Это был знак. Знак для нее. Судьба, если таковая и правда существовала, сама привела девушку сюда, якобы показывая: вот, смотри, это твой шанс научиться. Хлоя, всячески гоня прочь неприятное ощущение, что овладело ею, подошла ближе к полицейской ленте. Пара служащих бросили на нее мимолетные взгляды, но не задержали своего внимания. И правда, у них было полно другой работы. К тому же, все эти работники были не нужны ей самой. — Эй, простите, — прокричала актриса в сторону мужчины в костюме. — Сэр? Извините? Брюнет, не сразу услышав голос девушки, наконец-то обернулся. В его взгляде читалось удивление, непонимание и… раздражение? Явно последнее. В последний раз взглянув на бездыханное тело, мужчина развернулся и зашагал в сторону Хлои. — Здравствуйте, чем могу вам помочь? — проговорил он, вновь скрещивая руки и обращая на девушку кусачий и холодный взгляд. Деккер закусила губу. Действительно, какой вопрос она, не владеющая никакой информацией девушка, могла задать ему? — Я хотела узнать, что тут случилось, — аккуратно начала она. Хлоя понимала, что для достижения собственной цели ей нужно было разговорить этого, как она поняла, детектива. Она хотела понаблюдать за ним, узнать, как он общается со случайными свидетелями (кажется, так они и назывались), как в принципе ведет себя на месте преступления. Ей бы очень помогло это на прослушивании. Поэтому Хлоя решила сделать то, что получалось у нее лучше всего — сыграть роль. — Понимаете, дело в том, что я живу тут неподалеку. К тому же, мне кажется, я могла знать этого человека. Мужчина еле заметно нахмурился, окидывая блондинку оценивающим взглядом. Что-то непонятое поблескивало в его глазах. Что-то, что Хлоя ошибочно приняла за симпатию. — Как вас зовут? Хлоя помедлила. Ей нельзя было называть свое настоящее имя. — Райли… Райли Грэйс, — быстро спохватилась она. — Но вы можете называть меня просто Райли. Кокетливая улыбка расползлась на ее губах. Однако мужчина, казалось, не оценил этого жеста. — Что ж, мисс Грэйс. По правде говоря, вы очень смахиваете на журналистку, которая решила не совсем честным образом добыть данные об убийстве. Темные глаза неотступно просверливали в ней дыру. — Журналистку? Что вы, я же говорю, живу тут. К тому же, мой парень не так давно уходил от меня и пошел именно этой дорогой. Это ведь может быть он! Хлоя пыталась изобразить искреннее возмущение и даже испуг, однако чем дольше детектив смотрел на нее, тем больше она понимала, что ее представление обречено на провал. Может, стоило пустить слезу? — Как вас зовут? Я сейчас же донесу в полицейское управление о вашей неуважительной бестактности! Легкая улыбка тронула губы брюнета. — Я — детектив Морнингстар. И если вам угодно, доносите. Однако я очень сомневаюсь, что вас с убитым связывало хоть что-то. На мой взгляд, вы просто лезете не в свое дело и мешаете мне вести расследование. Хлоя картинно вздернула подбородок, стараясь в своем взгляде передать все то отвращение, которое ее «персонаж» должен был бы испытывать в данный момент. Она частенько играла таких девиц на экране: высокомерных, заносчивых, влиятельных и надменных. Вот и сейчас она пыталась провернуть старый трюк. — Вы хоть представляете, с кем разговариваете?! Это было главной ошибкой. Холодный взгляд, которым Морнингстар до этого момента смотрел на девушку, начал меняться. Сначала в нем появилось сомнение, а вслед за ним узнавание. Этот взгляд Хлоя видела постоянно. Когда отправлялась в магазин за продуктами, когда стояла в пробке, когда просто прогуливалась по улицам города. Так на нее смотрели люди, которые при мимолетной встрече с ней осознавали — вот же она, известная актриса Хлоя Деккер! Это Хлоя Деккер! Вот и названный детектив Морнингстар теперь смотрел на нее также. Он раскрыл ее. — Я знаю, кто вы, мисс, — усмехнулся он. — Право, снимаю шляпу, это было практически убедительно! Хлоя поморщилась, осознавая, что не справилась с поставленной целью. Смысла врать дальше попросту не было. — В следующий раз, прежде чем разыгрывать тут мизансцену, смысл которой мне не ясен, убедитесь, что плакаты с вашим лицом не развешаны по всему городу. Но, признаться, наблюдать за этим было даже забавно. Морнингстар указал на Хлою близстоящему полицейскому, чтобы тот сопроводил ее куда подальше и сам хотел было уже вернуться к месту преступления, но Хлоя окликнула его. — Постойте! Пять минут вашего времени смогли бы решить мою проблему! Да стойте же! Однако мужчина не остановился, лишь вполоборота оглянувшись, проговорил. — Боюсь, проблема только ваша. А теперь не мешайте мне работать. И вновь встал над хладным трупом, как это было несколько минут назад, абсолютно не обращая никакого внимания на бесполезные выкрики Деккер. В порыве эмоций Хлоя показала тому средний палец и, проклиная все на свете, пошла восвояси, в сторону своего дома. Пара, а то и тройка рюмок крепкого виски уже не казались такой плохой идеей. Или, может, целая бутылка.