Пьедестал

Ведь в реальной жизни мы все сочли бы ее сумасшедшей.

***

Привычно хмурясь, она стояла в коридоре. Если ее и замечали, то ничего не говорили. Она наслаждалась своей анонимностью. Это позволяло ей многое слышать. Большая часть из услышанного ее не заботила, но у нее было применение этой праздной болтовне, эхом раздававшейся в коридорах. — Что ж, мы всегда знали, что он милый. — Да, — ее тон был резким, хоть и вежливым, с ноткой сарказма. Многогранный. Стервозный. Хельга ненавидела ее голос. — … но ты, очевидно, не видишь сути. — Какой? Группа девушек теперь уставилась на собеседницу. Ронда поправила помаду, взбила прическу и наконец вытянула учебник из своего шкафчика. Она пожала плечами, словно этот разговор ей уже наскучил. — У него есть потенциал. Потенциал. Да он был более, чем перспективным. Он был Арнольдом. Стерва. Она сделала несколько глубоких вдохов (техника, которой годами ранее ее научила доктор Блисс), прежде чем успокоиться. Хельга закрыла свой шкафчик и быстро покинула здание. Она опаздывала, и ей было, куда торопиться.

***

Она проложила этот путь к его дому годы тому назад. Через забор, через переулок рядом с Мясной лавкой мистера Грина и бег вниз по кварталу — это привело ее прямо к его дому даже еще до того, как он покинул здание высшей школы. Она знала местечко возле стеклянного потолка его комнаты, где она могла комфортно сидеть часами, и оставаться незамеченной им. Однажды Фиби поймала ее. «Может, тебе стоит снова начать посещать доктора Блисс, Хельга. Это нездорово. Ты преследуешь его» — тихо сказала она тогда. Преследование казалось очень грубым словом. Сама она предпочла бы называть это — изучением. Конечно, ведь когда-нибудь настанет день, когда он ответит ей взаимностью, а она будет готова. На данный момент она знала его любимый цвет, любимое блюдо, каким одеколоном он пользуется, его любимые джазовые пластинки, его любимую позу для сна... … на случай, если ей нужно будет купить ему подарок... или если им придется спать в одной постели. Хельга выпала из жизни на два месяца. Достаточно надолго, чтобы постепенно отдалиться от Фиби и оправдывать это различием в интересах, школой, расписанием занятий. Она не могла припомнить причину, но ее было достаточно, чтобы Фиби отдалилась от нее. Голос Ронды донесся до крыши, вырывая ее из мыслей о Фиби, и возвращая к комнате ее возлюбленного. Хельга наблюдала, как Ронда проводит пальцем по многочисленным фотографиям его друзей, что заполняли его комнату. Это она делала в первый раз, потому выискивала фотографии, где было запечатлено ее лицо. — Тут я получилась ужасно, — сказала она, наткнувшись на первое изображение себя, вытягивая снимок банды у бассейна. Тогда только начался пубертат, так что это была неловкая смесь рук, ног, подтяжек, пробивающейся растительности на лице, груди и тени пальца Фила. — Убери ее. Арнольд взял фото у нее из рук и усмехнулся. — Ты прекрасно выглядишь, Ронда. У меня нет ни одной плохой фотографии с тобой. Он всегда точно знал, что сказать. Ронда не стала с ним спорить. На сей раз она лишь повернулась к нему лицом. — Здесь нет фотографий, где только мы с тобой. — А? — Арнольд поднял глаза и закрыл ноутбук. Он никогда не печатал и не смотрел вниз или на что-то другое, когда кто-то с ним разговаривал. Хельге в нем это нравилось. — Наверное, мы не делали ничего одни, ну, знаешь, без банды, — пояснил он. — Этот раз ведь считается, верно? Он улыбнулся и указал на полку позади нее. Ронда взяла фотоаппарат и присела рядом с Арнольдом на его кровать. После трех вспышек Хельга ощутила тошноту. Они замечательно смотрелись вместе.

***

Время, в которое Хельга обычно покидала свой пост и отправлялась домой, уже миновало, но Ронда все еще находилась у Арнольда. Ее перфекционизм и его усердие идеально сочетались в работе над групповым проектом. Было начало десятого, когда Ронда отложила свой планшет и сказала: — Давай закажем еду, я оплачу. — Ни за что, я угощаю. — Я ценю твое благородство, Арнольд, но мы оба знаем, что я могу себе это позволить, — возразила Ронда. — Но это неправильно. — Ты умеешь готовить? — поинтересовалась она. — Конечно, еще с тех пор как... — Отлично, значит, когда я приду в четверг, чтобы закончить все это, то буду ожидать домашнюю еду. Сто лет ее не ела. Это и будет твоя плата. Идет? — А твои родители не против? — Против? Я уже даже не живу с ними, дорогой, — Ронда осеклась: — Прости, я... — Не извиняйся. — Кажется, что Хиллвуд избавляется от ненужных подростков, — сказала она. Арнольд не смог сдержаться и рассмеялся, выходя вслед за ней из комнаты. Хельга выждала пятнадцать минут после того как они ушли, прежде чем войти в пансион. Там было тихо, пусто и почти безлюдно. Она знала, что его бабушка молчаливо находилась в комнате с сиделкой, но Хельга бывала в этом доме достаточное число раз, чтобы передвигаться бесшумно. Все выглядело так же, за исключением слоя пыли во всех комнатах, кроме кухни. Хельгу накрыло волной грусти обо всем, что Арнольд потерял. Она отогнала мысли о его семье, заходя в его комнату. Хельга огляделась и попыталась отыскать фотографии только с ней и Арнольдом. Она нашла три. Фото были не из недавних, но Хельге понравилось, что он выставил на видное место три момента своей жизни, разделенных с ней.

***

Ронда подбросила его следующим утром. Она вышла и вернулась с кофе и круассанами. Через несколько минут, в свежей одежде, с влажными волосами и сумкой с книгами в руках, он сел в машину и она помчалась к школе. Хельгу вырвало, но она быстро взяла себя в руки. Ей нужно было выяснить, что произошло прошлой ночью. — … так что это значит? — Это значит, что мне нравится разговаривать с ней. В ней есть нечто большее, чем просто ее деньги, Джеральд. — Что ж, Арнольд. Я не удивлен, старик. Ты всегда пытаешься отыскать в девушках нечто скрытое. Рут, Хельга, Кэрри, Дженна... — Ронда другая. — Да? — Джеральд сунул руки в карманы. — И почему же? Арнольд закрыл шкафчик и облокотился на него. — Может, она и заносчива, но у нее отличное отношение к жизни. По-своему, она берет все, что подкидывает ей жизнь, и оборачивает в свою пользу. — А? Арнольд улыбнулся. — Помнишь, когда она носила очки или временно обеднела в четвертом классе, или когда сломала ногу в шестом? — Да уж, она буквально умудрилась заставить нас есть с ее рук и верить в ее ерун... — Это я и подразумевал. — Так ты хочешь сказать, что она будто злая версия тебя? — Даже не знаю, как ты до такого додумался. Джеральд усмехнулся. — Эй, старик, я просто пытаюсь понять, что ты несешь. Мне нравится Ронда, и все такое, но она такая высокомерная и циничная... — В ней есть гораздо больше, чем это. — Я слышал, как ты говорил подобное о многих людях, — улыбнулся Джеральд. Хельга наблюдала за тем, как они уходили. Он говорил это и о ней тоже, и хоть он продолжал всегда здороваться с ней, когда встречал ее в коридорах, он перестал пытаться снять ее слои много лет тому назад.

***

— Мы просто разговаривали всю ночь. — И это всё? — Да. — Но все говорят... — Ну и ну, Шина. Ты веришь любым слухам? Лучше иди займи нам столик для ланча и возьми мне диетическую колу. Хельга услышала, как дверь уборной открылась и закрылась, прежде чем увидела шпильки Ронды перед кабинкой. — Здесь только ты и я, Патаки. Хельга вышла. Ронда отошла от кабинок и присела на подоконник. — Ты преследуешь меня все утро. В чем дело? — Понятия не имею, о чем ты. — Ты знаешь, прежде чем вернуться в свой захолустный городок, Лайла Сойер рассказала мне кое-что о тебе.Той ночью она выпила несколько стаканов «волшебного» пунша Сида, так что я ей не поверила. — Мисс Чопорность и Благопристойность не пьет. Ронда пожала плечами. — Она сказала, что ты была влюблена в Арнольда. Теперь это многое проясняет. Издевательства, саботаж... ох, не смотри на меня так. Я распознаю саботаж, когда вижу его, — Ронда спрыгнула с выступа. — Шоколадный пудинг на платье Дженны на выпускном вечере, e-mail родителям Кэрри с фото, где она пьет из фляжки на весенней вечеринке. Мы всё списали на ужасный вкус Арнольда в выборе девушек, но когда я заметила, что ты преследуешь меня, то поняла... — Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Отлично. Но твои штучки со мной не пройдут, и знай, что у меня еще кое-что припрятано в рукаве. Я никуда не уйду. Хельга позволила своему любопытству одержать верх. — Так вы теперь встречаетесь? Ронда направилась к двери. — Нет. Пока нет. Хочу узнать его получше. Он уже не тот мальчик, которого мы знали в четвертом классе. Хельга ухмыльнулась. Она следила за Арнольдом с подготовишки. Она знала о нем всё. Однако даже спустя двадцать минут после того, как Ронда покинула уборную, Хельга все еще размышляла о заявлении Ронды и гадала, о чем же они разговаривали всю ночь напролет в ее огромном особняке на другом конце города.