Острая китайская лапша быстрого приготовления

В понедельник все пошло не так с самого утра. Начать хотя бы с того, что Перидот проспала, долго не могла найти очки, а потом выяснилось, что закончился кофе. В итоге на учёбу она приходит только ко второй паре и жутко недовольная собой. А Ляпис по пути на работу натыкается на собаку. Точнее, чуть на неё не наступает: рыжик мирно спит прямо посреди дороги и во сне шевелит ушами. Лазули думает, что раньше тут её не видела и что нужно будет разузнать о ней побольше. У блондинки день проходит ужасно. Гора эссе, что копится за плечами уже неделю, зарплату вовремя не перечислили. Ещё и соседке помогать с матешей. Не то чтобы Перидот против, просто сил не остаётся совсем ни на что. Когда Ляпис идет домой, снова видит рыжика. Тот ходит по мокрому от растаявшего снега асфальту и заглядывает прохожим в глаза. Лазули не выдерживает и подбегает к собаке. Та и на неё смотрит. Глаза у песеля темные-темные. — Ты чего тут один? Собака не отвечает, а только ложится на землю, не отрывая глаз от синеволосой, и виляет хвостом. Ляпис невольно протягивает руку и гладит ее — та переворачивается на спину, подставляя живот. Лазули гладит и думает. О том, что у собачки нет ошейника, о том, что она провела здесь весь день. — Тебя как-то называть нужно, — вслух размышляет девушка. Песель времени даром не теряет и трется головой о её джинсы. — Хочешь, будешь Стюартом? — Гав, — довольно выразительно говорит рыжик. — Значит, нет, — думает Ляпис. — Печенькой? Нет? Апельсином? Нет, не то. Собака внимательно смотрит ей в глаза. — Значит, Тыквой будешь, — заключает наконец Лазули и поднимается. — Пойдём, поживешь у меня, пока твой хозяин не найдется. Синеволосая идет домой, а рядом с ней бежит рыжий пес, время от времени убегая вперёд, а потом возвращаясь. Ляпис не знает, правильно ли поступила, но не может же он жить на улице! Дома Лазули пытается отмыть Тыкву. Шампунем для окрашенных волос. У собаки такая густая шерсть, что вся комната в пене, а песель лишь радостно отряхивается. Спустя добрых полчаса Ляпис, мокрая с ног до головы, вываливается из ванной, рядом бегает Тыква. Но имя это собаке не подходит: слишком уж она маленькая. Девушка достает колбасу из холодильника. — Ты все-таки не Тыква, — говорит она, пока песель ест, — а Тыковка. Ближе к девяти вечера Ляпис с Тыковкой спускается к соседке. Собака влетает в квартирку быстрее, чем Лазули успевает сказать хоть что-нибудь. — Тыковка! Блондинка сидит под компьютерным столом, обняв себя обоими руками. Ляпис подходит и опускается рядом, отпихивая собаку. Перидот поднимает взгляд на неё. — Пери, ты чего? — осторожно спрашивает синеволосая. Хризолит всхлипывает: — Мы с Даймонд… поссорились… — Значит, помиритесь, — поспешно перебивает её Лазули. Девчонка снова утыкается в коленки: — Я назвала её олухом! Ляпис хорошо помнит историю о Даймонд. Перидот работала с ней в одной команде хакеров. Позже команда распалась из-за того, что из неё ушёл лидер, а Хризолит и Даймонд продолжили поддерживать связь. Настоящего её имени блондинка не знает, да и зачем, если никнеймы достаточно удобные? Все, что о ней известно — Даймонд живёт где-то в Европе. — Расскажи, что случилось, — терпеливо говорит Ляпис. Пери размазывает слезы рукавом толстовки по лицу. — Она предложила… взломать чей-то счет, — с трудом произносит блондинка. — А я отказалась… и она много чего написала… и все еще продолжает писать, а я боюсь смотреть в компьютер! Лазули, подавив вздох, встает. По экрану ноутбука снизу вверх ползут оскорбления и фразы на ломаном английском. Синеволосая морщится и кликает «заблокировать». Потом снова усаживается на полу и обнимает зареванную Перидот — та хватается за нее обеими руками. — Она тебе больше не напишет, если только сама не разблокируешь, — осторожно гладит девчонку по спине. — Все будет хорошо, оно того не стоит. — Спасибо, — шмыгает носом блондинка. Ляпис чувствует, как майка на плече медленно становится мокрой, и успокаивающе целует Хризолит в макушку. Внезапно ей в бок тыкается мордашкой Тыковка. — Гав, — говорит собака. Перидот оборачивается и смотрит на неё круглыми глазами. — Лазули, это кто? — Знакомься, это Тыковка, — и Ляпис подтаскивает песеля ближе. — Она у меня поживет, пока хозяин не отыщется. Мелкая с обалделым видом гладит Тыковку, а та подставляет под её ладошку живот. Лазули с облегчением отмечает, что плакать девчонка перестала, и ещё раз обнимает её со спины. — Пойдем готовить? Я тебе рецептик печенья принесла. Пери вытирает слезы с щек, выключает компьютер и семенит следом за соседкой и Тыковкой. Печенье — имбирное с корицей. Ляпис извиняющимся тоном говорит, что Рождество уже прошло, но Хризолит спешит заверить её, что все в порядке. Тесто замешивается долго и с трудом. Блондинка представляет себе на месте теста Даймонд, и дело сразу идет быстрее. Пока имбирные звездочки и сердечки пекутся, Перидот включает синеволосой свой любимый сериал. Та не любит сериалы, но молчит, потому что расстраивать и без того потерянную соседку — полное свинство. Впрочем, спустя десять минут её затягивает, и за чаем девушки уже яростно спорят о том, могут ли Перси и Пьер считаться парой. Тыковка радостно наматывает круги по квартире, а Хризолит пытается решить для Лазули уравнение на две страницы, одновременно отстаивая свою позицию. Насчет сериала они так и не выяснили, но сошлись в одном — печенье чудесное. В меру острое, в меру сладкое, а золотистый цвет только добавляет ему прелести. У Перидот так хорошо и уютно, Ляпис совсем не хочется уходить, но стрелка часов подходит к полуночи, и она поднимается к себе, взяв с блондинки слово не лезть в диалог с Даймонд, а также не винить себя. Тыковка на прощание облизывает руки мелкой — та не понимает, как реагировать на подобное проявление любви. Ночью Перидот долго не может уснуть. Лежит и думает обо всем на свете. Сначала о Ляпис, потом о звездах. Потом о Даймонд и Тыковке. Потом о себе, о преподах — и в три ночи наконец засыпает.