Связанные тьмой

— Хилл, ты можешь хоть сегодня оставить в покое свой блокнот и карандаш? — перебирая в шкафу одежду подруги, Нэнси выбрала более-менее яркую рубашку из тех что были. — Мне порой кажется, что ты ходишь по магазинам вместе с Джонатаном. Ну, серьёзно! Ты точно видела свой гардероб? Практически одни серые, коричневые рубашки. — Я не люблю магазины. — спокойным тоном ответила Байерс, не отрывая взгляда от своих зарисовок в блокноте, в котором она за последнюю неделю провела времени больше чем обычно. — Ты мне обещала, что завтра у нас будет настоящий девичий день. И я, наконец-таки, сделаю из тебя Сандру Лауэр. — Нэнси взъерошила волосы подруги. — Ну же, дава-а-ай! — Какой смысл крутить волосы, если ты тянешь меня в бассейн? — серый взгляд с недоумением оторвался от страниц блокнота, а после вновь опустился к листам бумаги, где грифель вырисовывал мрачные рисунки. — Ты серьёзно?! — завалившись на кровать, Уилер закатила глаза. — Туда приходят много парней, могла бы познакомится с кем-то. — Видеть летом одноклассников? Нет желания. — Э-эй, не обращай внимание на этих идиотов. У них мышцы перекаченные давят на мозги. Или ты про Кэрол и ту стерву Шерил? Так она столько раз осветляла волосы, что выжгла все свои извилины. Нэнси попыталась рассмешить подругу, но Хиллари практически не слышала ее, погрузившись в свои мысли. — А? Шерил? Да мне всё равно, что они говорят. Просто не хочется с ними видится. — подушечки ее пальцев проходили по контуру нарисованных фигур. Если раньше насмешки в школе цепляли, то за последний год они стали почти что незначительными. Единственное что не давало покоя — периодические «панические приступы», как их называли врачи из лаборатории Хоукинса. Они утверждают, что это со временем пройдет, рана затянется и останется лишь шрам. Но это видимость. Видимость, что всё стало, как прежде. Но по ту сторону шрам сочится и гниет, не позволяя забыть того, кто оставил его. Кошмары — частый гость в доме Байерсов. Но на этой неделе они стали врываться в девичью комнату каждую ночь. Полуночную тишину, снова разорвал истошный крик Хилл, который заполнил своей болью каждый угол. — Детка! Детка! Ты в порядке? — обеспокоенная Джойс ворвалась в комнату дочери. — Опять кошмары, солнышко? — Они жгли лозы! Они жгли их! — серые глаза, налитые слезами, панически стали осматривать кожу рук, ног, живота. — Тихо-тихо, моя девочка! Это кошмар, всё в порядке. Я с тобой, детка. Я с тобой! — женщина прижала к себе дрожащую фигуру девочки. — Мама, он горел. Он горел. И я вместе с ним. Опять! — задыхаясь вторил девичий голосок. Хоть она и понимала, что уже проснулась, но кожа продолжала догорать изнутри. — Когда они уйдут? Я больше не могу... Я так устала, мам. — уткнувшись в плечо матери, соленые капли пропитали ее ночную рубашку. — Я так устала. — Солнышко, только скажи — я позвоню доктору Оуэнсу. — Джойс еле удержалась, чтобы самой не утонуть в горьких слезах. Ведь в прошлый раз ученые в национальной лаборатории Хоукинса, сами не знали чем помочь. Оставалось лишь надеяться, что кошмары со временем уйдут, захватив с собой из этого дома укоренившееся тревожное состояние.

***

Лимонно-горчичные часы, висевшие над холодильником, рассекали каждую секунду своим нагнетающим тиканьем. Не отрывая взгляда от них, Хилл взволновано крутила в руках кружку утреннего кофе. Минуты выстраивались перед ней стеной, за которой скрывалось Нечто. Нечто живое, что душило оставшееся состояние спокойствия. — Всё в порядке, моя дорогая? — переступив порог кухни, Джойс обеспокоенно осмотрела удрученное лицо дочери. — В порядке. — Никаких секретов! Помнишь? — Правда, в порядке. Мне кажется, что я порой накручиваю сама себя. — тонкие девичьи пальцы проводили круг за кругом по поверхности чашки. — Тебе необходимо... — женщина придвинула свой стул ближе к дочери, и нежно щелкнула ее по кончику носа. — Мно-ого-много положительных эмоций. Ты почти всё время проводишь дома. — Сегодня Нэнси тянет меня в бассейн. Мам, только не... — не успела она договорить, как Джойс взволновано перебила ее. — Только не так, как в прошлый раз это всё закончилось! — Мам, не переживай. Я не буду лезть в воду без Нэнси. — Хилл сразу успокоила мать. — Обещаю! После того случая, несколько недель назад, девушка вообще не уверена, что согласится вновь на прыжки в бассейне. Резкое погружение в воду, спровоцировало очередную паническую атаку. Минута под водой оказалась целой вечностью. Сперва — оглушительный прыжок, а после — тишина. День сменился ночью. Возгласы купающихся резко заглохли, будто они вовсе и не были здесь. Фонари на дне бассейна пробивались мерцающими дорожками, но через мгновение, воду стало стремительно затягивать густыми, чернильными красками, и свет уже не мог коснуться ее силуэта. Снизу молниеносно разрастались лозы цвета ночи. Они упорно тянулись к ногам, словно хищные рыбы подплывали и затягивали в свою мрачную обитель. Панический крик поднимался из девичьей груди, но стоило ему коснуться смоляной воды, вырвавшись из гортани, — он растворялся слабым эхом ударяясь о кафель. Руки, тянувшиеся к поверхности, обмякли, как и тело Хилл. Тьма упорно не хотела отпускать ее из своих когтистых объятий. Но спустя эту невыносимо длинную минуту, ослабшую фигуру девушки вытащил один из спасателей городского бассейна. Обрывки фраз обрушились на неё вместе с ослепляющим занавесом солнечных лучей: — Очнулась наконец-то! Ты слышишь меня? Ты в порядке? Когда пелена сошла, Хиллари увидела над собой голубые глаза и белокурые кудри, по которым спускались капли воды, а после ударялись о ее побледневшие губы. — Нехер лезть в бассейн, если проблемы с головой! — с возмущением выдал Харгроув, перед тем как отправится снова на место спасателя. И не смотря на последние слова парня, девушка хотела поблагодарить его за то, что вытащил ее из гущи оживших Теней. В такие моменты кажется, что если никто не протянет руку и не заставит очнуться, то чудовище из теней окончательно затянет на Обратную Сторону. А выживание там со временем сменяется желанием закрыть глаза, воспаленные от нескончаемых слез, и сдаться, шагнув в бездну взывающую к тебе.

***

Стрелки часов отмерили «10:20», когда раздался стук в двери Байерсов. — Мам, я открою. Это Нэнси пришла. — отставив пустую тарелку, Хилл торопливо пошла встречать подругу. — Ты еще не собралась?! — с порога возмутилась Уилер, увидев перед собой фигуру в пижаме и полотенцем на голове. — Мы ведь не опаздываем на учебу. Это всего лишь бассейн. — спокойно ответила Байерс, сделав глоток кофе из любимой расписанной чашки, подаренной младшим братом. На ней были изображены одни из их любимых персонажей — Гэндальф, а точнее его подобие, а также Арвен на коне, ну, точнее что-то похожее на коня. — Я звала еще Макс и Оди, но Хоппер с вчера не в настроении, и у Оди не получилось вырваться, поэтому они у нее дома остались. Услышав вновь о походе в бассейн, Джойс усадила перед собой Нэнси, и начала обеспокоенно перечислять, что ее дочери делать можно, а что нельзя. — Не волнуйтесь, мисс Байерс, она будет под присмотром! — заверила Уилер. — Глаз… — …не спускать! — Всё верно! Если что, звоните мне на работу, я сегодня после обеда подменяю Мэнди, ее малыш приболел снова. — по ходу разговора, Джойс заметила, что на дверце холодильника не стало рисунка, очень важного рисунка. И уже через пару секунд ее взгляд обнаружил листок на полу, лежавший между холодильником и столом. Она бережно подняла его, и прицепила обратно упавшим магнитом. «БОБ НЬЮБИ — СУПЕРГЕРОЙ!» — отдалось в ее памяти голосом погибшего Бобби, от чего печаль моментально коснулась ее улыбки. Но чтобы не показать этого, тут же постаралась отвлечь свои мысли: — Девочки, может пока вы собираетесь, я вам быстро организую чего-нибудь вкусненькое? — Спасибо, мисс Байерс, но не стоит. — Нэнси взяла под руку подругу и стала настойчиво вытягивать ту из кухни. — Мы лучше пойдем в комнату, наводить марафет этой красотке. — Только не трогай мои волосы! — Хилл громко запротестовала, но всё же, не выпуская из рук чашку, нехотя поплелась за подругой.