Связанные тьмой

Единственное место где, возможно, Хоуп могла жить — это дом её отца. Конечно не было никакой гарантии, что через столько лет она могла там быть до сих пор, но другого места Билли не знал, поэтому решил отправиться туда. В голове вновь выстраивался вопрос за вопросом: «Вдруг она переехала? А вдруг вовсе завела новую, счастливую семью? А может у неё уже новые дети? Или даже есть сын, который не приносит ей столько проблем…» Последняя мысль больно уколола, и засела перед глазами, показывая возможные варианты новой жизни его матери. Если она приезжала в больницу, это совсем не означало, что у неё нет новой семьи. «А что если дома будут и они? Как реагировать?» Разговаривать с этими людьми Харгроув уж точно не стал бы. Ему даже больно было бы смотреть на них, зная, что все эти девять лет она провела с ними, а не с ним. Очередное предположение вселило порцию злости. Расстояние к назначенному месту уменьшалось, и из-за этого волнение ещё сильнее склоняло парня развернуть автомобиль. И если бы он был за рулём, то уже сделал это. — А вот и улица Ранчвуд-драйв. Скажи какой дом? — спросила Байерс, поглядывая на дорожный указатель. — Останови машину. — выпалил блондин. — Мы уже почти… — Останови. — Но… — Останови, я сказал! — взвинченный голос Билли полностью отображал его внутреннее состояние. Прежнюю смелость задушил страх, нарисовавший все возможные варианты, с которыми он только мог столкнуться. Когда девушка всё же остановила автомобиль, блондин вышел из него, сухо сказав: — Я сяду за руль. Но как только он обошёл Чарджер, Хиллари тут же заблокировала дверь водителя. — Ты что делаешь?! — возмутился Харгроув. — Прости, но я не пущу тебя. — она упрямо стояла на своём, с болью глядя на него через стекло. — Не дури, выходи давай! — Нет! Ты же совершаешь ошибку. Прости, но я не могу допустить этого. Если хочешь, можешь даже покричать на меня. Но, пожалуйста, не совершай ошибку. — от понимания болезненной ситуации, на серые глаза навернулись слёзы. — Ты же будешь жалеть об этом. — Хилл… — Билли сделал шаг в сторону и облокотился спиной об авто. — Я не могу этого сделать. Не могу. — тихо продолжил он, покачав головой. От крика не осталось и следа. Сомнения тянули его в привычную пропасть, пытаясь окончательно сломить последнюю кроху того смелого решения. Но девушка изо всех сил старалась удержать его, чтобы он не сделал шаг в сторону той самой пропасти под названием — обитель страхов, с упоением питающаяся человеческой слабостью. Один неверный шаг — и можно потом навсегда погрязнуть в сожалении, без возможности выбраться из этого зыбучего болота. — Билли, — выйдя из машины, Байерс мягко положила ладонь на его плечо, чтобы резко не нарушить напряженное пространство. — Пожалуйста, послушай меня. Я знаю, тебе страшно…конечно, после стольких-то лет. Но если ты сейчас развернешься и уедешь, то будешь потом очень сильно жалеть. — она заглянула в его опущенные глаза и продолжила. — После нашей с тобой ссоры, я до жути хотела поехать к тебе, но так и не сделала этого. Как дурочка раз десять садилась в машину, но, чтоб ты понимал, не смогла даже завести её. Я была уверена в том, что ты видеть меня не захочешь. Но ведь теперь знаю, что это не так. Это были мои страхи, которые не пустили меня к тебе. Вот и сейчас… я просто уверена, что она думает то же самое, как я тогда, — последовала короткая пауза. — Билли, она боится, что ты не захочешь её видеть. Вот почему она не может сделать этот первый шаг. — после слов Хиллари, блондин поднял на неё взгляд, в который она всё-таки смогла вернуть толику надежды. — Ладно. — его губы дрогнули в коротком ответе. После всего пугающего хаоса, который только неимоверно нарастал, в голове прозвучало наконец-то то, что немного успокоило: «Даже если что-то пойдёт не так, то хуже уже всё равно не будет». По крайней мере все терзающие его вопросы найдут свой долгожданный ответ, и груз неведения спадет с плеч. — Мы можем снова ехать, да? — с облегчением спросила Байерс. Она прикусила краешек губы, лишь бы не расплакаться от счастья. — Да. — опять прозвучал немногословный ответ, и Харгроув вернулся на место пассажира. Перед тем как сесть снова за руль, Хилл буквально вспыхнула от радости: её ресницы быстро захлопали, а улыбка на пару секунд широко растянулась, после чего она сделала вдох-выдох, сняв с себя сверх эмоции, чтобы не показывать их парню, и вернулась в машину. Когда Чарджер остановился у указанного дома, и рёв мотора заглох, сердце Билли было на грани того, что вот-вот вырвется из груди. Тишина в салоне автомобиля заполнилась его нервным биением, оглушающе пульсируя в ушах парня. Дрожь в руках усилилась. — Билли, ты иди сам, а я пока пройдусь. — Байерс всю дорогу думала, как ей лучше поступить, как оставить его наедине с матерью, чтобы не мешать в такой важный момент, и единственное, что пришло в голову это просто прогуляться, даже не важно где. — О! Мы проехали на соседней улице небольшой кафетерий, так что я схожу пока туда, выпью чашечку кофе…а может две. В общем, мне нужно срочно восполнить недостаток кофеина в организме. — она произнесла это так, словно чашка кофе и вправду ей в данный момент просто жизненно необходима. — А ты ступай. Не переживай. Всё будет хорошо. Вот увидишь и вспомнишь мои слова. — перед тем как уйти, Хилл успокаивающе провела по руке парня и нежно поцеловала его в щеку. На какую-то долю секунды волнение действительно утихло. Но только до того момента, когда Харгроув решился выйти из автомобиля. С каждым шагом, дыхание учащалось, а к горлу подкатил нервный ком. Голубые глаза окинули своим взглядом двухэтажный дом, стены которого даже не изменили цвет — светло-голубой с белыми ставнями. Он остался точно таким, как в воспоминаниях. Внимание привлёк садовый гном, стоящий неподалёку со входом, которому когда-то семилетний Билли сколол часть красного колпака, сразу по приезду к дедушке. Ох, и досталось же малышу тогда от Нила, за свою шалость. «Значит она…» — прогремело в голове, при виде знакомой детали. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, блондин медленно подошёл ко входу, и прерывисто выдохнул, в надежде угомонить бешено колотящееся сердце. Как только рука поднялась, чтобы постучать в двери, по ту сторону послышался какой-то шум, похожий на то, что что-то упало. А затем прозвучало: «Да что ж такое!» Это был голос Хоуп. Услышав её, судорожное дыхание Билли мгновенно замерло, а на глаза накатились слезы. Он в который раз попытался совладать со своими эмоциями, но ничего не выходило. Боясь сделать даже шаг в сторону, так как скрипящие доски на крыльце могли тут же выдать его, парень оперся рукой о стену. Закрыв глаза, он сконцентрировался на ранее сказанных словах Хиллари, что по ту сторону его ждут, необходимо только сделать первый шаг. Один шаг. Казалось бы, одно движение, а как сложно оно даётся. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Харгроув вновь поднял руку, на секунду замер, и, затаив дыхание, всё-таки постучал в дверь. — Ой, подождите, сейчас. Иду-иду. — крикнула женщина, а после распахнула двери, и от увиденного чудом осталась на ногах. Она вцепилась пальцами одной руки в дверную ручку, а второй коснулась приоткрытого от изумления рта. — Билли… — когда сорвалось имя сына, по её щекам хлынули слёзы. — Привет… м-мам. Спустя столько лет он снова произнес это слово — «мама». Оно сорвалось с его языка с такой болью, что пришлось прикусить внутреннюю часть губы, чтобы не расплакаться в ответ. Почувствовав во рту легкий привкус крови, блондин тяжело сглотнул и попытался натянуть хоть какое-то подобие улыбки. Но глядя на слёзы матери, уголки губ лишь опустились вниз. — Мой мальчик… — сперва Хоуп побоялась налететь на сына с объятиями, не зная ответит ли он взаимностью; но долго колебаться она просто не смогла. Нахлынувшие эмоции затмили своей силой все опасения, и она ринулась к нему, крепко сжав в объятьях. Билли поначалу стоял не шевелясь, как вкопанный. Его нос коснулся таких же, как у него, белокурых волос, и он вдохнул родной, самый сладкий запах; почувствовал родное тепло, мягко обволакивающее его широкие плечи. Хотя в этот момент он ощутил себя совсем маленьким, будто кто-то прокрутил часы назад, и перенёс его в далёкое детство. Руки парня дрогнули, робко поднялись, и, с запредельной осторожностью, легли на спину матери. — Это правда ты? Мне не мерещится? — с трудом осознавая реальность, Хоуп обхватила ладонями лицо сына, пока тот смотрел на неё, будто застывшая, опечаленная статуя. Её дрожащие кончики пальцев изучающе проходились по каждой его черте, убеждаясь, что перед ней стоит не призрак и не видение. — Ты здесь…ты правда здесь. Родной мой…прости меня, умоляю, прости если сможешь. — её голос совсем сломился, и слезы ещё сильнее побежали по щекам, из-за чего обе руки прикрыли плачущее лицо. — Хотя…нет! Нет! Я даже не имею право просить о таком! Какая я мать после этого?! — не убирая рук, женщина уткнулась лбом о грудь сына. — Мам…не надо. — Билли всё ещё робко прикасался к ней, пытаясь успокоить горькие слезы, при виде которых ком в его горле выпускал длинные шипы. — Всё хорошо. Я здесь… Мама, не плачь. — Я постараюсь, — послышалось сквозь тихие всхлипы. — Очень постараюсь, сынок. — добавила Хоуп, вытирая мокрые щёки. Теперь она была готова выполнять любую его просьбу, лишь бы не потерять снова. С болью улыбнувшись ему, она снова крепко обняла его, и тут же воскликнула: — Что же я тебя на пороге-то держу! Проходи в дом, пожалуйста. Переступив порог, Харгроув сразу обратил внимание на полочку с обувью, на которой стояла пара женских босоножек и кроссовки её небольшого размера. А также взгляд упал на вешалку, на которой так же висели, судя по всему, только её вещи. Не было ни единой мужской делали, и ничего детского. Не было и следа даже от какой-либо одежды дедушки. Только её. Все предположения, которые выстраивались и вселяли страх, оказались лживой иллюзией. А ведь так почти всегда: мы представляем какой-то важный для нас момент, а страх рисует нам такие картины, что глядя на них большинство просто опускает руки. А ведь это всего лишь беспокойный мозг от испуга показывает любую пугающую ложь, лишь бы мы не послушали сердце. А оно кричит, сердце так кричит, но не может докричаться иногда до нас, потому что у страха голос намного…намного сильнее. Он до жути оглушительный. И с этим никто не сможет поспорить. Главное не поддаться ему, иначе можно упустить самое важное в жизни. Билли неторопливо прошёл за женщиной в гостиную, по пути рассматривая каждую знакомую деталь. — А дедушка?.. — спросил парень, уже догадываясь об ответе. — Его не стало…три года назад. В ответ Харгроув с сожалением опустил глаза. С отцом матери он не был особо близок, несмотря на то, что часто бывал здесь будучи маленьким. — Ты…ты одна живёшь? — волнующий вопрос всё же смог сорваться с его языка, прорезавшись сквозь тишину. Несмотря на свои догадки, он всё же решил убедиться. — Одна конечно. — её ответ окончательно развеял все его предположения о новой семье. — Родной, ты проходи, садись, а я на пару минут в ванную, приведу себя в порядок. Не хочу чтобы ты сидел рядом с этим заплаканным лицом. — вытерев следы слёз тыльной стороной ладони, Хоуп виновато поджала губы. — Хорошо, иди. — Билли кивнул, но на диван сразу не стал садиться. Он неторопливо прошелся по гостиной. Проводя пальцами по старому комоду, остановился на деревянной рамке с фотографией, из-за которой дрогнули губы. За крохотным стеклышком был запечатлен один из самых важных моментов: пятилетний малыш Билли сиял своей широкой, счастливейшей улыбкой, у которой не хватало одного зуба; в руках он держал свою первую, крохотную доску для сёрфинга, которую Хоуп сделала под заказ, специально на день рождения. По сравнению с обычными сёрфбордами, она была настолько миниатюрной, что при виде неё можно было почувствовать себя великаном. Да, мальчик плавал на ней только лёжа, и с надувными нарукавниками, но сколько же радости было получено тогда. Хоть и совсем не долго. — Жаль конечно, что не получилось сохранить доску. — позади послышался голос женщины. Она вспомнила, как подарок сына был сломан в один из дней, когда стены дома тряслись от криков Нила. Спустя неделю, после дня рождения, возмущенный нерациональной тратой денег, мужчина разломал доску на две части, дав понять, что принимает решение в семье он, и только он. — Зато знаешь, что я нашла недавно в подвале, когда разбирала старые вещи? — чтобы прервать неприятные воспоминания, Хоуп решила заменить их на хорошие. — Твой воздушный змей, которого ты клеил целый вечер, вместо школьных уроков. Помнишь? Зелёный такой в синюю полоску. Мы еще тебя три дня отмывали от зеленки. Ну и меня заодно — улыбаясь, добавила она. — Я отнесла его в твою комнату, ну, ту в которую тебе дедушка когда-то выделил. Если захочешь, позже можешь посмотреть. — Хорошо. — на лице Харгроува появилась еле заметная улыбка, после чего он поставил рамочку обратно на комод, напоследок глянув на неё. — У меня почти не осталась фотографий. Только одна. — достав из заднего кармана бумажник, он вытащил двумя пальцами фото и протянул матери. — Это…я помню тот день! — воскликнула женщина, перевернув фото, на обороте которого виднелась затертая надпись «лето 1975». — Ох, это же твоя первая большая волна… — Да, двухметровая. — тут же продолжил Билли, и голубые глаза заблестели на долю секунды. — Точно. Да-да, я прекрасно помню этот день. — она просияла, вспомнив важнейшее событие. Но после повисла неловкая тишина. Не зная, как продолжить разговор, Хоуп достала из нижнего ящика большой альбом. — У тебя не осталось фотографий потому, что… Нил…выбросил их вместе с моими вещами, когда я выезжала. — упоминание имя бывшего мужа, и особенно собственный уход, заставило нервно впиться пальцами в твердую обложку альбома. Её голос задрожал, а на глаза навернулись слёзы. Но она их быстро смахнула, вспомнив недавнюю просьбу сына. — Я их все до одной сохранила… Может хочешь посмотреть? — просмотр детских фото — это единственное, что пришло на ум, чтобы прервать неловкое молчание. Увидев, что парень не против, сразу провела его к дивану, стоявшего у окна. По ходу перелистывания былых лет, мать с сыном вспоминали, увлеченно напоминая друг другу о том или ином событии. Зажатость между ними полностью не спала, но всё же обсуждение приятных воспоминаний смягчило этот натянутый нерв. — Я могу спросить тебя кое о чём? — поинтересовался Харгроув, то поднимая глаза, то отводя на очередную фотографию. — Конечно, дорогой мой. Что угодно. — А…ты… — решив задать главный терзающий вопрос, от волнения, он сбился с первых же слов, а на лице отразилась боль. И всё же, сделав вдох, продолжил как можно сухо: — Почему ты тогда пропала насовсем? Почему не забрала с собой…меня? — Мальчик мой… — прозвучавший вопрос выбил весь воздух. — Я пыталась. Но так и не смогла… Прости, прости меня. — Хоуп не выдержала и горько заплакала. — Я правда пыталась. После ухода, я множество раз просила Нила встретится. Пыталась договориться с ним, чтобы иногда забирать тебя к себе, хотя бы на выходные. На что он вообще запретил мне видеться с тобой. Законодательство тогда, к сожалению, не на стороне матери было. Сейчас уже легче стало женщинам отвоевать права за ребёнка. — последовала тяжелая пауза. — Я не хотела сдаваться. Как-то после полугода моего ухода, пришла к вашему дому, рассчитывая, что Нил должен быть на работе, но мне тогда крупно не повезло…он оказался выходной. Его бешенству не было предела. Я слёзно умоляла увидеться с тобой хоть на пару часов, на что он…скажем так, в грубой форме выставил меня прочь. — говорить о рукоприкладстве женщина не стала. Хотя зная отца, Билли и так догадался меж строк, о чем шла речь. — В тот день я даже пожалела, что приехала. Нил начал угрожать, сказал, что за каждую мою подобную выходку буду расплачиваться не я, а…ты. — слёзы снова подступили, и Хоуп сжала руку блондина. — Он знал моё самое слабое место. И безжалостно бил по нему. Я готова была уже остаться с ним, несмотря на всё, лишь бы не оставлять тебя. Но…он ясно дал понять, что если я хочу защитить тебя, то мне нужно исчезнуть из вашей жизни… Прости. Я больше не знала, что можно было сделать. — из-за чувства вины, она прикрыла лицо. — Обещала тебе не плакать, но даже эту мелочь не могу сдержать. — Всё уже в прошлом. — опешив от рассказа матери, Харгроув приобнял её, чтобы хоть немного успокоить. Его взгляд ошеломленно уставился в одну точку, пока сознание принимало сказанное. Все эти годы он был уверен, что она бросила его. Отец вбил ему свою правду, в которой бесчисленное количество раз повторял, что мать ушла из-за его несносного характера, что она просто отказалась от такого сына. В первые разы мальчик не верил и кричал тому обратное. Но жесткие методы воспитания, с каждым годом, всё сильнее убеждали в своей правоте. Сломив в сыне настоящую правду. — С тех пор, — Хоуп продолжила свой рассказ. — Я больше не связывалась с Нилом. Но попытки увидеть тебя, родной мой, не оставляла. — она положила одну ладонь на щеку Билли, а второй проводила по его кудрям. — Тогда я отчетливо чувствовала себя призраком. Бывало приезжала к школе, издалека наблюдала за тобой. Как же хотелось позвать, чтобы обнять тебя. Хотя бы на пару минут… — Почему не позвала? Я бы не рассказал отцу. — Знаю, что ты не сказал бы ему. — её пальцы снова пригладили белокурые волосы. — Но я боялась, что вдруг нас кто-то увидит, Нил узнает и отыграется на тебе. Знаю…знаю, что звучит это, возможно, глупо, но я та-а-ак переживала за тебя. Так переживала! — женщина с болью глубоко вдохнула. — Боже, как же я боялась, что из-за меня он что-нибудь сделает с тобой… Чуть с ума не сошла от собственного бессилия. Оставалось просто иногда наблюдать. И пока ты был в Калифорнии, это было проще сделать. Но ваш переезд в Индиану всё усложнил. Спустя полгода, всё же получилось вырваться от работы в больнице, и я поехала в Хоукинс. — Подожди…как-то раз, — Билли перебил мать. — В школе, вдали от стоянки, мне показалось, что я видел тебя, но посчитал это бредом, так как ты уж точно не могла оказаться в Хоукинсе. Но теперь… Скажи, я тогда тебя видел?.. — Да. Ох, я тогда так испугалась, когда поймала твой взгляд. На ту долю секунды, чуть было не решилась подойти, но посчитала, что ты и видеть меня не захочешь после всего. Поэтому скрылась за выезжающем школьным автобусом. Вот такая трусиха, прости. Вспоминая тот день, Харгроув задумался и представил свою реакцию, если бы мать всё же подошла; и понял, что хорошо, что она тогда не сделала этого, ведь он, скорее всего, не зная подробностей, взорвался бы от злости. — А ещё, — парень решил аккуратно выяснить, что ей известно о произошедшем в Старкорте. Стоит ли переживать, что она могла узнать какие-то подробности. Голубые глаза выдали небольшое волнение, стоило упомянуть о тех днях. — Ты приезжала ко мне в больницу… Как ты узнала? — О, боже! Я так и не спросила тебя… Мальчик мой, как ты себя чувствуешь? Нет никаких последствий после этой аварии? — хоть и видела перед собой сына в прекрасной форме, Хоуп всё-таки набросилась на него с расспросами. — А то доктор Оуэнс так ничего мне и не сказал. — Со мной уже всё хорошо. — в его ответе слышалась тяжесть, хоть и правда всё налаживалось. Единственное, что не давало покоя, так это периодические кошмары из-за груза ужаснейших воспоминаний, которые приросли к нему, став частью его собственной тени. Провалившись в круговорот мыслей, Харгроув замолчал, но спустя несколько мгновений, вновь повторил вопрос: — Как ты об этом узнала? — В общем, четвертого июля, на день независимости, я проводила вечер за просмотром новостных передач. И только я собралась идти спать, как огласили срочный, ночной выпуск под названием «Кошмары Среднего Запада» — «В маленьком городке Хоукинс снова происходят загадочные события. На этот раз странный, несчастный случай в Старкорте. Старшеклассник на грани смерти…» — после этих слов показали, как из дымящегося торгового центра вывозят на носилках парня со светлыми, кудрявыми волосами… Я узнала тебя… и думала, что сойду с ума в тот момент! Той же ночью я выехала. Хорошо, что в маленьком городе не так много больниц, и я смогла быстро узнать где ты. Правда потом ещё полдня упрашивала доктора Оуэнса, чтобы увидеть тебя. Он ничего не сообщал, сказал, что может говорить только с официальным опекуном — Нилом — а мне он согласился сказать только то, что критическое состояние уже позади. Но и этому я была рада. Я попросила доктора не говорить о моем визите ни Нилу, ни тебе. После этого ещё пять дней побыла в Хоукинсе, и убедившись, что с тобой всё хорошо, что тебя уже выписали домой, тогда я уехала обратно. Прости, родной. — в конце своего рассказа, женщина виновато опустила глаза. — Но ты была там. И это самое главное. — парня поразило то, как она моментально примчалась к нему. Зная об этом тогда, да и обо всех её «призрачных визитах», он непременно приехал бы к ней раньше. После осознания происходящего за эти годы, в мыслях промелькнули множество его предположений, в том числе и те, что не давали покоя по дороге сюда. Теперь они казались такими до жути глупыми, что Билли мысленно усмехнулся им. Подумав про себя: «Вот же идиот! Меньше думай в следующий раз!» Но главное то, что Хоуп не узнала ужасных подробностей тёмной истории, произошедшей с ним. От этого блондин вздохнул с огромным облегчением. — Так, а что там произошло-то? Я так и не смогла выяснить. — Как-нибудь в следующий раз расскажу. Ладно? — соврал он. — Следующий раз?.. — от понимания, что она снова увидит сына, на лице женщины засветилась счастливая улыбка. — Ладно, я не буду спрашивать про подробности, но скажи мне только честно: ты точно хорошо себя чувствуешь? Ничего не беспокоит? — Точно. Я прекрасно себя чувствую. Вчера даже на волнах сёрфил. Ты бы видела эт… — Харгроув на секунду замолчал, а потом вскрикнул и подскочил с дивана: — Черт! Хиллари!.. Сколько время? Ого, мы что три часа разговаривали? Черт! Он мигом выскочил из дому, так что Хоуп не успела и слово сказать. Она выглянула в окно, чтобы понять куда помчался сын, и увидела девушку, сидевшую на капоте автомобиля, припаркованного возле дома. И поразило то, как Билли приобнял её, с волнением и нежностью. От такой картины сердце женщины приятно заныло, и она тут же отправилась встречать гостью. — Нужно было идти сюда. Чего ты там столько сидела? — послышался голос блондина за закрытой дверью, на крыльце. — Ты что! — в ответ прозвучал девичий голосок. — Я не хотела мешать. Вам же нужно было поговорить. Кстати, вы поговорили…или мне лучше в машине подождать? — Давай заходи и не выдумывай ерунды. Дверь открылась и Харгроув буквально завёл Байерс, держа обеими руками за её плечи. — Я же буду мешать, дай мне просто ключи от машины, я там посижу. — Вот же упрямая. — недовольно выпалил парень. — Ты ни в коем случае не будешь мешать. Я всегда рада таким милым гостям. — Хоуп приветственно улыбнулась девушке. — Ой, здрасьте. — держала в руках парочку калифорнийских открыток, для своих родных, и булочку в маленьком бумажном пакетике, Хилл так же улыбнулась женщине. — Долго ожидала у дома, да? — Ох, совсем нет. Я наведалась в кафетерий, потом прогулялась, мне просто очень надо было… — она быстро начала тараторить, придумывая на ходу, но на секунду замолчала. Глянув на пакетик в руках, тут же подняла его и озаренным, торжественным тоном воскликнула: — Булочку надо было купить!.. и открытки. Ага, открытки! Наблюдая за забавной, перевозбужденной реакцией девушки, Билли приставил кулак ко рту и спрятал в него смех, после чего сказал: — Кажется, ты не одну чашку кофе там выпила. — Четыре. Ой, правда, оочень вкусный. Кстати, хочешь булочку, м-м? — Мам, дай ей, пожалуйста, стакан воды. — улыбка никак не хотела сходить с его лица. — Хорошо, а вы пока проходите в гостиную. — Я что много говорю, да? — шёпотом спросила Байерс, направляясь медленно в комнату. — Просто я так перенервничала за тебя. Но вижу, что у вас, кажется, всё хорошо. Я права? Всё хорошо? В ответ блондин молча кивнул и снова улыбнулся. — Вот видишь, я же говори-ила, что будет всё хорошо. — от переполняющей радости, она захлопала в ладоши, шурша пакетиком. — Ребятки, — крикнула женщина приближаясь к комнате. — У меня есть отличная лазанья. Может останетесь на ужин? — подойдя ближе к Хиллари, она протянула ей стакан прохладной воды. — Спасибо. — поблагодарила Байерс. Поглощая маленькими глотками воду, она не отрывала взгляда от парня, надеясь на его согласие. По горящим, голубым глазам сразу было видно, что он согласен. Желание побыть ещё немного с матерью было слишком сильным. Таким сильным, что голос внутри радостно кричал: «Да! Конечно да!». Но Харгроув не показал его, лишь сдержано ответил: — Было бы неплохо поесть перед дальней дорогой. — Вот и славно! — на лице Хоуп вспыхнуло счастье. Она еле сдержалась, чтобы не прослезиться на эмоциях. — Тогда я пойду на кухню, а вы пока отдыхайте. О, кстати, а вы не против поесть на заднем дворе? Сегодня погодка очень приятная, солнце уже не так сильно палит. Хотите, м-м? — Мы только за! — ответил парень. — Твоя мама такая красивая. — шёпотом сказала девушка, когда женщина вышла. — У тебя её глаза, такие же небесно-голубые, да и цвет волос… Теперь поня-ятно в кого ты такой. — после её слов, у Билли сверкнула самодовольная улыбка так, что подбородок немного приподнялся. Хилл плюхнулась на диван и увидела рядом лежащий альбом. — О! Твои детские фотографии? — она моментально отставила стакан в сторону и принялась перелистывать страницы, умиляясь каждым фото. Но просмотреть всё не успела, так как вскоре Хоуп вернулась, и позвала их на задний двор. — Секундочку, я сбегаю в ванную. — сказала Байерс, после чего выяснила, куда идти. — А она очень милая. — шепнула женщина, идя по коридору, ведущему к двери во внутренний дворик. — Я знаю. — с улыбкой ответил Харгроув. — Только обычно она более спокойная и сдержанная. — На сколько вы приехали в Калифорнию? — выйдя во двор, она, по ходу разговора, приставила к столу третий стул. — На два дня. Сегодня вечером уже обратно. Хотим выехать до захода солнца. — глянув на часы, он понял, что время осталось не так уж и много. Всего какие-то три часа. — Ах, жаль конечно. — радостный тон погас, сменившись на печальный. — Я бы приехала к вам, но боюсь, что Нил взбесится, если узнает. Городок-то маленький, мало-ли кто увидит нас, и… — Отец в тюрьме. — парень прервал её. — Уже вторую неделю. Адвокат Сьюзен говорит, что его не смогут оправдать. Скоро состоится суд. Так что ему грозит срок до четырёх лет и лишение родительских прав. От сказанного сыном, Хоуп медленно опустилась на рядом стоящий стул, а салфетка выпала из рук. — Сынок, что произошло? — с ужасом спросила она. В мыслях тут же выстроились страшные предположения. — Что он сделал? — Ну…ничего нового. Ты же его знаешь. — подробности неприятного вечера он не стал рассказывать. — Главное, что теперь есть доказательства, и он в этот раз не останется безнаказанным. Тем более, он оказал сопротивление при задержании, была стычка с полицейским, а это только сыграет в нашу пользу. — Боже!.. — до конца не веря своим ушам, она с трудом встала и подошла к Билли, положив руку ему на предплечье. — Мальчик мой, он с тобой что-то сделал, да? Пожалуйста, скажи мне честно. — Мам, не волнуйся, всё позади. Он больше никого не тронет. — Билли сделал паузу и, почесав затылок, продолжил: — Так что если вдруг захочешь приехать, то уже можешь не бояться. — после сделанной паузы, его уверенность в голосе немного пошатнулась. — Если ты не против…я конечно же приеду, родной мой. Обязательно приеду. Может даже на Рождество, а то такой роскоши как снег у нас в Сан-Диего не дождёшься. — Ой, я, кажется, не вовремя. — скрип открывающейся двери озвучил появление Хилл. От неловкости её губы сжались в тонкую линию. — Прошу прощения. — Как раз вовремя, дорогая. И перестань уже извиняться. — Хоуп подошла к девушке, и, приобняв, провела её за стол. — Вот-вот, может она хоть тебя послушается. — блондин закатил глаза. — Если Билли привёл тебя в этот дом — значит ты стала частью семьи. Так что ты никак не можешь мешать. То с какой лёгкостью женщина сказала о присоединении Хиллари к семье, вызвало на лицах парня и девушки удивление. Они пообещали друг другу, что это было их первое и последнее расставание, но размышлять о их будущем в качестве семьи, они пока что не задумывались. Хоть эта мысль сперва заставила их глаза округлится, но всё же она оставила в уголках их губ скрытые улыбки, а у Хилл ещё и смущение. — Вы пока садитесь, а я за лазаньей схожу. Только Билли успел сесть за стол, Хоуп тут же указала на него пальцем: — А вы, молодой человек, вперёд мыть руки перед едой! — Ну, ма-а-ам! — запротестовал блондин, от чего рядом хихикнула Байерс. — Серьёзно?.. — видя, что мать стоит на своём, несмотря на то, что еле сдерживала улыбку, он нехотя встал, оперевшись руками о край стола, и лениво поплёлся в ванную. Когда тот зашёл в дом, женщина взялась за сердце, пытаясь полностью прочувствовать этот, казалось бы, самый обычный момент. Но как для неё, так и для Билли, он совсем не был обычным, хоть парень и не подал виду. Ближе к концу ужина, разговор за столом становился менее радостным. Харгроув то и дело поглядывал на наручные часы. Но не от того, что хотел прискорить время, а совсем наоборот. Он с тоской смотрел на цифры, которые будто нарушили все правила, и бегло мчались вперёд, стремительно отнимая минуты, проведённые с дорогим ему человеком. Но сколько необходимо времени, чтобы восполнить годы разлуки? Тем более в присутствии матери, ему казалось, что весь тот пережитый ужас, за последнее время, это просто страшный сон. Сон, страшная история из книг, но точно не его реальность. И хоть Калифорния хранила далеко не приятные детские воспоминания, теперь они уже не казались настолько страшными. Это солнечное место теперь приносило спокойствие и чувство безопасности, в отличие от Хоукинса, где буквально всё напоминало о жутких временах. После ужина, желая продолжить разговор, Харгроув вспомнил об одном важном элементе, стоявшем в углу гостиной — гитара. Для его матери игра на ней была сравнимо его страсти покорять волны. И перед тем как уехать, он захотел услышать это вновь. — Я видел, там в комнате, твою гитару. Ты ещё играешь? — Ой, я не брала её в руки уже года три. Дедушке твоему играла, уж очень сильно он просил. А что? Ты хотел сыграть нам? — Билли играть умеет? — вскинув брови, спросила Хиллари. — Немного умею. Мама в детстве учила меня. — Любовь к музыке — это, видимо, у него от меня досталось. — улыбнулась женщина. — Но вообще-то, мам, я хотел чтобы ты сыграла, а не я. — Ты что! Я уже и забыла все аккорды. — Ну, пожалуйста, хотя-бы немного. — Байерс сразу встала на сторону парня. — Большинство ждёт. М-м, ну, пожалуйста. — после она повернулась и шепнула Билли на ухо: — Я хочу услышать как ты играешь. Так что с тебя должок. Понял? На что он молча бросил хитрый взгляд на девушку. — Что с вами поделаешь. Ладно. — понимая, что от неё не отстанут, Хоуп всё-таки отправилась в дом за гитарой. — Но только одну песню, не больше. Вспоминать аккорды не пришлось, стоило пальцам коснуться струн, тут же зазвучала до боли знакомая песня группы Beatles «Here comes the sun». Эту песню женщина с особой любовью исполняла во время маленьких путешествий с сыном, в которое отправлялись трое — она, малыш Билли и её гитара. Сладкое, мелодичное пение Хоуп сделало этот вечер ещё теплее. И пока Хиллари тихонько подпевала главные слова «Here comes the sun, here comes the sun…», Харгроув с печалью смотрел на солнце. В песне говорилось о том, что оно восходит, и это была правда — в его жизни действительно всё понемногу налаживалось; наконец-то и он смог увидеть свой рассвет. Но в данный момент, парень наблюдал, как, за спиной матери, солнце наоборот медленно приближалось к горизонту, что означало завершение этого вечера, а значит дорога обратно в Хоукинс. После исполнения песни, женщина положила гитару на колени, и заметила, как сын в который раз посмотрел на часы. — Я так понимаю, вы уже хотите ехать? — Да. — довольно поникшим голосом ответил Билли. — Я обещал матери Хилл привезти её к утру понедельника, на дорогу два дня, так что… Смотря на понурого парня, Байерс почувствовала себя виноватой. Если бы не обещание данное Джойс, то он, возможно, остался ещё ненадолго. — А что если, — начала она, сперва глянув на Харгроува, а затем перевела взгляд на его мать. — Я позвоню своим в Индиану и отпрошусь ещё на один день? Вы не против? — Я?.. Я только с радостью! — от прозвучавшего предложения, Хоуп так разволновалась, что сердце заколотало в груди. — Билли, а ты не против? — спросила девушка, заметив его изменившийся взгляд. — Почему бы и нет. — он как можно сдержанно ответил, и его голубые глаза при этом вновь предательски заблестели. — Супер! Наше путешествие продолжается! — она радостно захлопала в ладоши и повернулась к женщине. — Вы не против, если я сделаю звонок? Не переживайте, я заплачу за него. — Хилл, милая, о чем ты говоришь? Ничего не нужно платить. — Но… — А то я обижусь. Слышишь? Денег не нужно! — Ладно. — Хилл сдалась под напором, поджав губы в улыбке. — Тогда я захвачу в дом грязную посуду и помою её. А вы пока закатом наслаждайтесь. — Дорогая, я сама всё… — По-о-оздно! — быстро собрав три тарелки и пустое блюдо, Байерс игриво засмеялась. — Думаю моющее средство и губку я смогу найти, так что помогать не нужно. Всё, я ушла звонить своим. — балансируя в руке стопку посуды, она напоследок подмигнула блондину, и тут же скрылась за дверью. — Какая же она хорошая. — сдержать улыбку у Хоуп так и не получилось. — Тебе с ней очень повезло. — Согласен. — смеясь ответил он. Перед глазами всё ещё стояла картина с девичьим подмигиванием. — Очень повезло. Хотя…иногда не понимаю за что мне такое счастье. — Зря ты так говоришь. — женщина приставила свой стул ближе к сыну, и провела пальцами по его кудрям. — Одно время я так боялась, что ты станешь таким же, как Нил. Но время шло, и я поняла, что этого не произойдёт. Ты совсем другой. Ты хороший человек, сынок. Ты всё же смог разорвать эту цепь. — Ты о чем? Какая цепь? — непонимающе подняв глаза, Харгроув сдвинул брови. — В своё время, Нил очень сильно натерпелся от своего отца… Не просто же так он стал таким. Но это не моя история, я не могу её рассказать. Прости, я обещала. — она сделала паузу и положила руки на стол, уставившись на них взглядом. — Единственное, могу сказать, это то, что я надеялась, что Нил изменится. Мне очень сильно было жаль его. Возможно, из-за этого я и терпела весь тот кошмар. Надеялась, что он измениться… Но этого не произошло. — Я только помню, что отец никогда не заводил разговор о дедушке. И злился, когда звучал какой-либо вопрос о нём. — парень всегда считал, что причина в нём самом. Ведь стоило показаться на глаза Нилу, как тот с негодованием смотрел на сына. Поэтому был уверен, что это из-за того, что он приносил лишь одни разочарования. Но даже узнав, что у мужчины было такое же тяжёлое детство, а возможно и хуже, всё же Билли не мог его простить. — Несмотря на всё, — Хоуп снова коснулась его белокурых волос, убрав их от лица. — Как бы ты не старался показать обратное… твои глаза остались добрыми. — Мне что-то похожее уже говорили. — суровость во взгляде спала, когда он вспомнил недавний разговор с Хиллари. Стоило вспомнить её, как из дому вылетела сияющая Хилл. — Хорошие новости! — торжественно произнесла она. — Первое — мне разрешили здесь побыть ещё денёчек. А второе — посуда помыта и сверкает. То с каким игривым восторгом девушка объявила о посуде, вызвало очередной смех у матери и сына. — Кста-а-ати! Я совсем забыла! — воскликнула Байерс. От пришедшей идеи её глаза стали больше, а улыбка расплылась чуть ли не до ушей. — Билли, а ну, дай мне ключи от машины. — Куда ты уже собралась ехать? — одна его бровь приподнялась сильнее другой. — Никуда я не собралась. Мне нужно взять кое-что из вещей. — Ладно. Держи. — блондин сунул руку в передний карман джинс, и озадаченный протянул ключи, после чего Хилл мигом снова забежала в дом. Спустя три минуты, она вернулась, держа в руках свой новенький Polaroid. — А давайте я вас сфотографирую? Пополним коллекцию новыми фото. М-м, не против? Хоуп и Билли переглянулись, и согласно кивнули. Стоило ему присесть ближе и положить руку на плечо матери, как глаза у обоих заблестели. Но совсем не от света вспышки. Этот блеск исходил изнутри, даже несмотря на ещё не прошедшую до конца неловкость. Запечатлев на глянцевой бумаге долгожданную встречу, Байерс протянула две практически одинаковые фотокарточки, каждому на память. А вот, на фото втроём, она так сразу не согласилась. Но противостоять настойчивости Билли девушка так и не научилась, поэтому пришлось сдаться. Вечерние разговоры затянулись до поздней ночи. Парень даже удивился от того, сколько оказывается хороших воспоминаний хранилось в нём. Да, ни в одном из них не участвовал отец, а только мать, но всё же. О многих из них он даже забыл, но рассказы Хоуп пробудили их. Ведь зачастую нам сильнее врезаются в память плохие воспоминания. Стоит прокрутить их в голове по нескольку раз, а то и больше, как всё хорошее затихает, будто его и не было вовсе. А это всего лишь потому, что мы сместили свой фокус, внимание на ту чашу весов, где скопилась вся пережитая боль. Вот и всё. Но стоит постараться сфокусироваться на хороших воспоминаниях, они станут выходить из забытия, и смогут перевесить эту чашу. Как бы это печально не звучало, но мы даже не подозреваем сколько в нас храниться хороших воспоминаний, которые попросту заглушены болью. Но главное, что они есть. Нужно только поменять свой фокус, свое внимание. Калифорния. Сан-Диего. Утро следующего дня. Утренний свет заглянул через небольшое пространство между плотными, синими шторами, и заставил голубые глаза парня приоткрыться. Его сонный взгляд сразу упал на спящую Хиллари. Уголки её губ подрагивали так, будто она во сне улыбалась, а может даже смеялась. Билли оставалось только догадываться, хотя собственные предположения вызвали у него блаженную улыбку, перерастающую в зевоту. Только он потянулся к девичьему лицу, как его рука всё же замерла, и опустилась обратно. Не желая прерывать приятное сновидение, он ещё какое-то время лежал, молча глядя на неё. В голове прокручивались мысли о том, как его жизнь изменилась с появлением этой девушки. В самый сложный и важный момент, она не дала отступить назад и вселила надежду, которая в итоге вернула дорогого ему человека. И будь он в такой ситуации один, поддавшись страхам, точно бы развернулся на полпути, и уехал прочь, так и не увидевшись с матерью; так бы и не узнал всю правду, и жил бы в своих надуманных, лживых убеждениях, о том, что Хоуп отказалась от него. Но благодаря поддержке Хилл, Харгроув смог избавиться от огромного груза, который он нёс все эти годы. Эти размышления вызвали желание заключить девушку в крепкие объятия, но всё же он не стал тревожить её сладкий сон. Тихонько встав с кровати, блондин взял со спинки стула свои джинсы, футболку, и так же бесшумно вышел из комнаты. Стоило выйти за дверь, он учуял до жути знакомый из детства аромат — аромат маминого субботнего завтрака. Медленно спускаясь со второго этажа, крылышки носа возбужденно вздымались, жадно вдыхая вкуснейший запах. Ступая за ароматным шлейфом, Билли вошёл на кухню и увидел, стоящую у плиты мать, которая готовила его, любимые в детстве, поджаренные, французские тосты в сахарной карамели. На какой-то момент он побоялся, что это всё сон, что сейчас его разбудит вредная, сводная сестра Максин, и он окажется снова в Хоукинсе. Но эти переживания вскоре улетучились, как дымка. — Ой, сынок! Доброе утро. Ты уже проснулся. — повернувшись взять полотенце, женщина увидела на пороге сына. — Доброе утро. — ответил Харгроув. Запрыгнув на край кухонного стола, он подтянул к себе тарелку с любимым завтраком, облизывая нижнюю губу от предвкушения. — Родной, подождёшь пару минут? Я уже заканчиваю с приготовлением. — Угу. — парень ответил сквозь довольные, набитые щёки горячим, сахарным тостом, еле сдерживая счастливую улыбку. — Ну, да… о чем это я! Ты же не любишь ждать. Ну, конечно! — глядя на сына, Хоуп засияла в ответ, и взъерошила, и без того, взлохмаченные за ночь белокурые кудри. — Ой, подожди-и-и! Стой! — она достала из бумажного пакета огромную, килограммовую банку арахисовой пасты и бутылку молока. — Я с утра сбегала в магазин, подумала, что… вдруг ты захочешь… — О, да-а! Точно, как в детстве. Офигеть! Спасибо, ма-а. — откусив очередной кусок, Билли с довольной миной открыл банку с пастой. Его восторженная реакция вызвала солёный блеск на глазах матери, отчего она прикрыла пальцами губы, и с умилением наблюдала за ним. Уплетал он всё с таким ненасытным аппетитом, словно пытался восполнить все её пропущенные субботние завтраки. Один тост за другим, парень намазывал большим слоем арахисовой пасты, и запивал всё это молоком, след которого оставался на его верхней губе и чуть заметных усах. Переполненная тарелка быстро опустела, поэтому женщина выложила на стол продукты для второй порции. — А Хиллари всё еще спит? — спросила она, выкладывая на сковородку хлеб. — Пойду проверю. — отставив в сторону пустой стакан от молока, блондин спрыгнул со стола и направился на второй этаж. Но в комнате так и не нашёл девушку. Как и в ванной. Спустившись снова на первый этаж, он заметил, что двери, выходящие на задний двор, приоткрыты. Заглянув за них, его глаза округлились. — Ты чего здесь сидишь, а? — с удивлением произнес Харгроув, увидев на уличной скамье Хилл. — Я это… просто… решила свежим воздухом подышать. — её брови изогнулись от собственной выдумки. Несмотря на то, что парень старался не разбудить её, всё-таки Байерс проснулась буквально после того, как он вышел из комнаты. Но заглянув на кухню, она так и не смогла нарушить эту хрупкую, семейную атмосферу. Понимая всю ценность момента, она предельно тихо, на носочках прошла во двор, оставив мать с сыном наедине. — Вместо человеческого завтрака ты решила питаться утренним воздухом… ага, понятно. А вместо кофе ты росу начнёшь пить? Я правильно понял? — смеясь спросил Билли, потянув девушку за руку. — А ну, вперёд на кухню. Там просто бомбический завтрак. Пойдём. — Ла-адно, иду. — Сейчас попробуешь мамины фирменные тосты. — он сделал паузу, сверкнул лукавой гримасой, а затем, войдя на кухню продолжил: — Отвечаю, ты просто пальчики оближешь. «Замолчи! Никаких пальцев!» — беззвучно, словно суфлер, произнесла Хилл, ткнув блондина в руку, после чего поздоровалась с женщиной: — Доброе утро. — О, дорогая, доброе утро. — Хоуп приветливо улыбнулась и пригласила за стол. — Билли умял целую тарелку карамельных тостов, поэтому пришлось делать вторую порцию. — сняв со сковородки последние золотистые ломтики, она выложила их к остальным, и поставила на кухонный стол, стоявший у окна. — Кстати, что вы будете — кофе или апельсиновый сок? Если что, я сделала и то и то, не знала, что вы захотите. А ещё есть молоко. — Кофе, если можно. — немного смущаясь, ответила Байерс, заправляя волосы за ухо. — Конечно можно. — Может тебе твоих любимых хрустящих тостов, а? — с издевкой намекнул Харгроув, о их завтраке в «Cherry bomb». И судя по реакции девушки, она уловила то, что он имел в виду. — Ты… — тихо процедила сквозь зубы Хиллари. Она лишь надеялась, что при матери тот не станет вести себя как обычно. Но лукавый огонь продолжал играть в голубых глазах, из-за этого уголки её губ исказились выражая желание провалиться под землю. От искусственной, натянутой улыбки, глаза сперва напомнили два полумесяца, но стоило перевести взгляд на самодовольную мину блондина, её глаза прищурились, сверкая негодованием. — Хилл, дорогая, тебе другие тосты сделать? — услышав слова сына, женщина обратилась к девушке. — Только скажи, я всё быстро сделаю. — Нет-нет! Это Билли так шутит… Да, Билли?! — стоило хозяйке дома отвернуться, Байерс опустила руку ниже стола, и ущипнула парня. Но лишь вызвала у него дурашливое настроение. Из-за этого они ещё несколько минут не могли успокоиться, то щекоча друг друга, то щипая, при этом заполняя кухню заразительным смехом. — Дети… вы всё ещё таки-и-ие дети. — Хоуп сказала это довольно тихо, но с такой теплотой, от чего не смогла сдержать улыбки. Осознание того, что она пропустила большую часть детства своего сына, очень огорчало; но глядя на игривые перепалки, казалось бы, уже повзрослевшего сына, она поняла, что всё-таки застала ещё этот золотой период детства. Времени до вечернего отъезда, обратно в Индиану, было предостаточно, поэтому после завтрака, Харгроув предложил всем вместе поехать в последний раз на пляж. Желание снова покорить еще хотя бы одну волну, не давало ему покоя. Женщина с радостью поддержала идею сына, и незамедлительно отправилась собираться, оставив ребят допивать утренний кофе. Когда она спустилась к ним обратно, у парня перехватило дыхание от до боли знакомых деталей: на матери было надето легкое, пляжное платье белого цвета, на груди которого был вышит сине-красный цветок; в руках она держала старенькую, плетеную шляпу с голубой лентой, а на ногах были жёлтые босоножки. Образ из воспоминаний ожил прямо перед ним. Будто и не было этих долгих девяти лет. Единственное, что выдавало, так это появившиеся чуть заметные морщинки на её лице, по которым можно было прочитать отпечатавшуюся горечь этих долгих лет. Теперь же, к ним прибавилось ещё две морщинки, но уже от бесконечных улыбок, которые не проходили с прошедшего вечера. Хоуп не могла припомнить, когда она в последний раз получала столько положительных эмоций. За это короткое время, она наконец-то ожила. А увидев, как сын вновь покоряет бушующие волны океана, так и вовсе воспряла духом. Многолетний груз спал с её уставших плеч, уступив место надежде на новую жизнь. Жизнь в которой она больше не будет прятаться, больше не будет призраком в жизни Билли. Как бы не хотелось ещё оттянуть время, всё же день приближался к концу, а это означало — дорогу обратно в Хоукинс. И несмотря на то, что настроение к вечеру изменилось в более грустную сторону, всё равно прощание не было таким болезненным. Теперь они знали, что это не последняя их встреча, и стоит лишь захотеть, можно сесть в машину и приехать к друг другу. Это осознание невероятно облегчило накатившую грусть. — Очень приятно было познакомится с вами. — стоя на пороге, Хиллари решила первой попрощаться. — Спасибо вам за теплое гостеприимство, а также за то, что показали маленького Билли. О-о, это самое милое, что я видела за последнее время. — в конце она бросила взгляд на рядом стоящего блондина. — Ох, уж эти крохотные белокурые кудряшки и пышные ресницы… никогда и никого не оставляли равнодушным. — ответила Хоуп, глянув на молча ожидающего сына, а после подошла к девушке и приобняла её. — Я тоже очень рада знакомству, милая. — она наклонила голову, шепотом на ухо добавив: — Спасибо, что делаешь его счастливым. Правда, спасибо большое тебе за это. — Эй, что у вас там за секреты от меня? — Харгроув вопрошающе приподнял бровь. — Ой, уже и посекретничать нельзя? — сморщив нос в сторону блондина, Хилл кивнула ему. — Ладно, я тогда пойду. Подожду тебя в машине. — после чего напоследок улыбнулась женщине. — До следующей встречи, милая. — До встречи. — выйдя во двор, крикнула девушка, помахав рукой. Оставшись наедине, мать с сыном не знали, с чего начать прощание, поэтому между ними повисло неловкое молчание. — Ты правда не против, если я пару месяцев приеду к тебе ненадолго? — немного неуверенно спросила Хоуп. — Не против. — коротко ответил Билли, почесав затылок. — Если что, ты тоже приезжай. Я всегда рада тебе. — вспомнив недавний разговор о том, что произошло с Нилом, женщина всё же решилась озвучить свое предложение. — Раз уж отец теперь в тюрьме и…вдруг ты не захочешь оставаться со Сьюзен…как бы это лучше сказать… Вдруг тебе нужно будет где-то пожить… — боясь услышать отказ, кончики ее пальцев нервно прошлись по тыльной стороне ладони, рисуя хаотичные линии. Сделав глубокий вдох, она продолжила: — В общем, если захочешь какое-то время пожить у меня, то я буду очень рада тебе. Предложение матери оказалось даже кстати, ведь после переезда Хилл, его ничего не держало в городе, который он еще изначально возненавидел. У Билли промелькнула надежда, чтобы семья Байерс переехала поближе к Калифорнии, тогда встречи с девушкой были бы не такими редкими. А если получится уговорить Джойс приехать в саму Калифорнию — так все переживания, насчет долгого расставания, и вовсе рассеются. — Мам, я подумаю. — после недолгого размышления, ответил он, чуть заметно улыбнувшись. Радости Хоуп не было предела. Она бросилась на него с объятиями. Хватило даже того, что она не услышала отказ, которого так боялась. Это главное. — Спасибо тебе, что отважился и всё-таки приехал. Я знаю, что для тебя было очень и очень сложно сделать этот шаг… Ты даже представить не можешь, как я счастлива видеть тебя…мальчик мой. — обхватив руками лицо сына, она дотянулась и поцеловала его в лоб. Эмоции захлестнули, и на ее голубые глаза навернулись слезы. — Ну всё! Хилл уже наверное заждалась. Не буду тебя больше задерживать. До встречи, дорогой мой. — До встречи, мам. — Харгроув напоследок крепко обнял мать, уткнувшись в ее плечо. Его глаза закрылись сами по себе, стоило вдохнуть родной запах ее тепла. Ожидания, которые изначально он возлагал на эту спонтанную поездку в Сан-Диего, совсем были не высоки. Но помимо отдыха у океана, произошло столько прекрасных моментов, которые кардинально изменили его сознание, полностью перевернули его жизнь. Спала тяжесть страхов, как оказалось, абсолютно пустых и надуманных. В действительности всё оказалось совсем не так, как рисовал в своих догадках парень. Будучи ребёнком он попросту не знал о многих нюансах, включая то, что даже по закону Хоуп не могла его забрать; не говоря уже о том, что она всё это время незримо присутствовала в его жизни. Не так страшен страх, как его рисуют — и это ведь правда. И он безмерно рад, что переступил ту неимоверно сложную черту, получив в награду самое дорогое, что только мог представить. Он вернул в свою жизнь маму. Это ли не самая лучшая награда.