Любовь ведьмака

«На дворе уже с давнего времени процветал 16 век. Век, который можно прозвать любыми словами, ведь его начало было и обыденным, как ранее, до всего происходящего, так и ужасающим, за продолжительность, которая полностью, в итоге, поменяла историю. В определенных годах произошло такое, что сейчас меняет судьбу одновременно всех и никого… "

Все живущие за линиями гор могут пересказать историю о том, как Священник развязал войну между людьми и демонами, а новый Архи подхватил инициативу и отказался принимать мир. История будто ходит по рукам, как зараза. Каждый знает, но каждому надо ее повторить, будто напомнить. Но демоны не единственная проблема. Пока Ишва хвасталась Божьим избранником, после чего спустя года сгорает новый город, в котором этот избранник живет, пока Парн хвастается тем, что теперь он воспитывает будущего спасителя, Фаден рассказывает свою историю, о которой мало кто вообще знает. В которую мало кто верит. Ведь по сути, люди Фадена особо не спешат доказывать правдивость. Это никому не нужно. Для кого-то это правда, для кого-то вымысел. По городу порой ходит призрачная история. В Фадене жила женщина. Всю свою жизнь она жила в этом городе, но где именно — никто не знал. У нее были яркие рыжие волосы и изумрудного цвета глаза. Она была не высокого роста, с очень приветливой улыбкой. Всегда веселая, и вся в книгах от утра до ночи. Говорят, она держала пару овец, ведь сельчане видели, как она с ними гуляла. Но как спонтанно овцы появились, так и пропали. Женщина любила сидеть в баре и время от времени торговала целебными мазями. Мази были рабочими. Раны могли заживать прямо на глазах. Из-за внешности, женщину прозвали ведьмой. Не смотря на то, что она не делала ничего плохого, прозвище «ведьмы» стало ее клеймить. Некоторые дураки попытались ее избить, но она уворачивалась и в итоге сбежала. Поговаривали, что она была с отношениях с демоном. Что она сбегала в лес и плакалась ему, а он учил ее заклинаниям. Обидчики ведьмы по одному умирали от какой-то болезни. Все спихнули на ведьму. Ее схватили и сожгли на главной улице перед церковью. Люди Фадена спустя уже пару недель почти что забыли обо всем случившемся, но у истории были другие планы. Она не хотела заканчиваться. Будто из ниоткуда на площади показалось новое лицо. Мальчонка с яркими изумрудными глазами и мутными рыжими волосами. На вид, возможно, лет 6-7. Первый увидевший схватил ребенка за руку и тут же приставил спички к сыну ведьмы. Но Святой Отец Палво, любящий детей, что своих, что чужих, всем сердцем, не позволил тронуть ребенка сильнее, чем то, что сделал этот человек. Спрятав рыжеволосое дитя за своей спиной, Палво отстоял свое мнение, запретив трогать дитя, ибо оно не виновато в том, что с ним стряслось. У каждого есть свой шанс. Он придерживался мысли, что не стоит делать преждевременных ошибок. Он был не таким, как тот священник. Палво — добродушный старик, имеющий семью и двоих дочерей. Мечтающий о харизматичном и сильном сыне, который бы защищал его совсем маленьких девочек. Адонис Верги. Адис, а так представился мальчик, увы, стал жильцом церкви, а не его дома. Жена не оценила поступок своего мужа. Но Палво все равно стоял на своем. Маленький Верги совсем не умел читать, не умел писать, разговаривал с трудом. И на самом деле, на этом история о сыне ведьмы для других селений закончилась, ибо о рыжеволосом мальчишке больше было ни слуху ни духу. Кем вырос, куда пропал, до сих пор ли живет в церкви, а кто его знает. Палво разве что бегает туда обратно как сумасшедший. Совсем отвлекся от церковной рутины, передав свои дела помощникам и сестрам. Его жена ворчала, говоря, что он оставил своих детей, но его дочки росли на глазах сельчане и очень часто сидели в церкви, заплетая друг другу милые косички. И только Палво с его женой знают, что точно такие же косички они заплетали своему брату. Конечно же жена не принимала слова «брат» от своих детишек. И не была рада Адису на своем пороге, что готова была кидаться в него свечами, но Палво был непреклонен и даже порой настаивал на том, чтобы его дочери называли рыжего братом и рассчитывали на его помощь. Только Палво застал момент, когда его девочки учили Верги читать. Женская компания превратила мальчонку в очень эмоционального и скромного юношу. Тем не менее Адонис остался очень ответственным. Таким образом дела по церкви перешли в его руки. Эта история начинается только в последний месяц зимы. Первые числа. В не такую уж и лютую стужу, когда снежные хлопья кружили за мозаиками деревянного здания, завораживая с самого раннего утра. Самое первое кукареканье петухов звучит где-то под пятый час утра, и Адис, зевая и потирая глаза, слезает с кровати. Быстро натягивая коричневую рубаху и штаны. Он подходит к ведру, набирая чашку воды и выпивая залпом. Умывается, проводя по рыжим волосам. Долго не медля, Верги срывается с места, как только почувствовал приток сил, и бежит заниматься ежедневной рутиной. Подмести ковер. Протереть пыльные окна. Полить растения. Протрусить гобелены. Поменять свечи. Зажечь свечи. Найти книги. Сложить их. Помолиться. Дел не в приворот и по деревянному полу так и бегают голые ступни. Тихо что-то напевая себе под нос, Адонис делает все как обычно, удивляя Палво день ото дня. Как не придет, даже пытаясь раньше, этот мужчина все равно не поспевает за юношей. Верги тут уже 12 лет бегает, и за все эти года Священник ни разу не сумел проснуться раньше этого буйного. Порой, Палво застывает в коридоре с книгами, наблюдая и дожидаясь, когда Адис заметит его первее, дабы не испугался. Отец в такие моменты сравнивал парня с колибри. Быстрой птицей, которая машет своими крыльями быстрее всех. Верги выглядел подобно. Все махал своими руками, бегая с тряпкой то взад, то вперед, и не останавливаюсь ни на секунду. Что-то цверинькает под нос и бегает, нет, ну что за ребенок. «Доброе утро, Адис.» Голос Палво мягкий, немного хриплый от старости, но добрый и басистый. Казалось бы, как тут испгаться, да говоря с этим человеком, всегда кажется, будто тебя укладывают в кровать и аккуратно и ласково накрывают одеялом. Но, увы и ах, пугливый Адонис дергается и тут же оборачивается на звук, неловко улыбаясь и спрашивая, а как давно за ним наблюдают? Священник кратко смеется и наконец сдвигается с места, проходя по залу. Оказываясь недалеко от Верги, Отец трепанет мальца по волосах, подмечая, что ему бы вновь подстричь свои волосы. Адис закатывает глаза, повторяя уже который день, что обязательно сегодня этим займется. Парень ответственный, но его волосы никогда не были помехой, а потому он просто забывал. Пытаясь быстро перевести тему, Адис спрашивает, «Как спалось?», и продолжает уже медленнее крутиться с тряпкой. Священник усмехается, качает головой и повторяет тоже, что и всегда. «Прекрасно.» «Снилось что-то яркое, не могу правда припомнить что.» «Даст Бог вспомнить, я тебе обязательно расскажу.» И мужчина слабо посмеивается, улыбаясь. Адонис кивает, тоже усмехаясь. Рыжеволосый не знает человека добрее Святого Отца. Он до бесконечности благодарен этому старику, который по каким-то причинам не может терпеть свою бороду и часто ходит с ранами от лезвия на подбородке. В отличии от его матери, о которой сам Верги помнит не много, этот человек правда подарил ему тепло и заботу. Вкусную еду и образование, пускай читать его и учили его дочери. Ах, его дочери это что-то. Адис обожал своих сестер, пускай порой у него и язык не поворачивался назвать их сестрами. Он прекрасно все осознавал и от этого было неприятно. Но, слушая заветы Палво, парень пытался никогда не грустить. Он ведь начал жизнь с нового листа после того, как начал жить в церкви. Поначалу этот день ничем не отличался от предыдущих. Верги бы бегал точно также, как и вчера, как и всю прошлую неделю, пытался бы избегать посетителей церкви, кормил скот, бегал в поисках книг, которые можно было бы перепрочесть. Но, этот день имел свои планы на Адониса, а потому всю информацию ему кинули в лоб. Юноша так и не запомнил зачем и почему, но в церковь сегодня должно было поселиться четыре девицы, ангельский квартет, как было написано в письме. Письмо просило приютить дам на пару недель, и оповестили о том, что приедут они ближе к вечеру. Что уж говорить о том, что письмо и его содержимое было бестактным, в церкви жил только один Адис и принимать гостей, четырех девушек, они были не готовы… Зеленоглазого тряхануло с ног до головы. Он не обрадовался новой компании, но сразу понял свою скорую задачу на целый день: стоило быстро заняться уборкой возможных комнат для гостей. И не просто уборкой, комнаты должны были выглядеть прекрасно. В любую, которую сейчас только не зайди, все заполнено ящиками, книгами, гобеленами, свечами, воском, печатями, какими-то бумагами, Палво также ответственный за город как и другие Отцы в разных поселках и городах, а потому все комнаты забиты чуть ли не до потолка. Открывая первую комнату, Верги утруждено и тяжко вздохнул, но, поджав нижнюю губу, округлив глаза и окинув все с верху до низу, тот не отчаялся, закатал рукава, и полез вглубь первой комнаты. Адис признает все, что угодно, но только не то, что очень устал и под вечер был никаким. Парень полноценно пропустил мимо глаз и ушей приезд четырех дам, пропустил как потемнело на улице, пропустил их реакцию на себя и внешний вид, если бы понимал, что происходит, ни за что бы не полез встречать гостей. Точно также зеленоглазый пропустил момент, когда подавал девушкам руки, помогая им вылезти из кибитки, как заносил их вещи, как слабо улыбался. Он также и пропустил момент когда одна из девиц попросила его побыть суфлером для грядущего выступления. Что означало, что Верги обязан стоять у порожка в главном зале, когда люди, устремив взгляды на ангельский квартет, буду слушать певчих птичек. Он ведь правда согласился, обрадовав девушку. «Не знала, что он все еще жив.» Обидно признать, но если бы не эта фраза, Адонис так бы и летал в своих облаках, окрыленный мыслями о скором отдыхе. он так забегался, он правда устал, хотел свалится в кроватку, уже просто мечтал о том, как упал бы на соломенное теплое ложе. Но нет. Чей-то брезгливый женский голос прозвучал совсем рядом, будто ляпнула это какая-то старуха с первой лавочки у самого порожка. Еще и с таким отвращением, что у рыжего аж губы поджались. Прикусив нижнюю губу, парень прошелся взглядом по сидящим на первой лавочке. Вот она. Он уверен. Женщина с этим брезгливым взглядом, которая тут же посмотрела в сторону, стоило ее найти. Верги скривился, чутка нахмурившись. И тут то просто до Адиса дошло, что он стоит почти у самого квартета, чуть поодаль, возле девушки, которая попросила быть ее суфлером. Стоял, держа в руках бумаги. Пару бумажек с текстом, написанным от руки. Нервно сглотнув, рыжий пересмотрел текст и тут же невзначай обернулся на выступающих девиц, ненароком поперхнувшись собственной слюной и обронив сердце в пятки. Красавицы. Поющие красавицы. С этого момента и начинается история. +++ Никто не может сказать точно, сколько лет Адонису Верги, никто, кроме самого парня. И он уверен, что его настоящий возраст на данный момент, это 19 лет. За все 19 лет он общался только с детьми Палво. Со своими так названными сводными сестрами, к которым ничего, кроме семейной заботы не ощущал. А тут, в уме будто вспышка произошла. Рыжеволосый стоял перед зеркалом в своей уютной комнатке, будто спрятанный от всего внешнего мира, держал лезвие и пытаясь отогнать лишние мысли, парень аккуратно состригал лишние волосы с челки и над ушами. Он готов поклясться, он рассмотрел каждую и все их детали, не смотря на то, что черные длинные юбки и кофты скрыли абсолютно все, кроме лиц. А одна из девиц просто не могла уйти у него из головы. Двое девушек имели русые волосы и карие глаза разных оттенков. У одной темнее, у другой светлее. У одной волосы по лопатки, у другой аж до середины спины. Волнистые. А другие две девушки были очень похожи глазами. Насыщенный оттенок чего-то между голубым и серым. Лунный цвет глаз. У одной были прям светло-светло русые волосы, что темнели на корнях. Длину было сложно определить, ибо волосы были заплетены в две косы. А у второй… Ох, а четвертая девушка казалось будто спустилась с какого-то гобелена с ангелом. не хватало только нимба и крыльев. Ростом, та, примерно, была с ним одного. Курносый нос, легкий румянец. Губы аккуратные и маленькие, нижняя пухлее, а верхняя чуть вздернута. Ровные, достающие чуть ниже лопаток, шелковистые, что аж блестят волосы цвета солнца. Нет, спелой пшеницы. Золота. Длинные ресницы, и чутка бледные ладони. Ее образ просто не выходил из головы. Она неловко усмехнулась во время пения, когда заметила, что на нее смотрели. Рука Адиса замерла в воздухе. Одно неверное движение и лезвие бы прошлось по виску, срезав все самое прекрасное на его голове. Он ненароком глянул в зеркало, дрогнув от осознания, что щеки покраснели. У нее восхитительная ухмылка… Ах, а как она поет. За все свои года юноша уверен, что такое ощущал впервые и это чувство ему очень нравилось. Правда, вряд ли это к чему-то приведет, но, кажется, это парня не расстроило. Без излишних колебаний спустя мгновения Верги продолжил подстригать свои непослушные рыжие патлы, так не тронув волосы на затылке, как и всегда. Лезвие он отложил в сторону и тот же час принялся оглядывать себя в зеркале более детально, не дрогнула ли его рука где, что ли приблизительно ровно, не торчит ли ничего по бокам и спереди. Отец всегда не решался его стричь, хотя всегда причитал, что парню длинные волосы на Адонисе смотрятся очень глупо. Про то, что парень и сам боится тронуть свой затылок уже пропустили мимо глаз. И потому, убедившись в том, что сбоку и спереди все выглядит потрясающе, на его усмотрение, Адис берет резинку и завязывает волосы на затылке вновь в низкий хвост и прячет под ворот рубашки. Как же так он сумел не заметить момент их первой встречи? Он же точно подал ей руку, когда эта девушка спускалась с кибитки. А как ее вообще зовут? А не шарахнулась ли она от того, как она выглядит? А если считает, что он урод, как другие? Что опасен? Взглянув на свое лицо, Адис беспринципно начал искать все недочеты собственного лица. Парень лишь чутка лопоухий, нос с маленькой горбинкой. Ресницы короткие, брови густые, но точно не страшные. Кадык не сильно выпирает. Телосложение вроде не крупное, но и не доходяга. Губы тонкие. Нижняя лишь чутка пухлее верхней. Бреется он намного аккуратнее Отца Палво, царапин нет. Пару родинок под глазом, над бровей и под подбородком. Но не опухлых. Вроде не урод, но и красивым не назовешь. Проведя ладонью по лицу, Верги вздохнул, с уставшим взглядом глянув на свои глаза. Оттянув пальцем нижнее веко, Адис сам себе показал язык, опустив руку и медленно поковыляв к кровати и тут же на нее свалившись. Они здесь всего лишь на пару недель. Вот он дурак. Как вообще умудрился оказаться снаружи и встречать только приезжих. А если они его испугались и сейчас себе места не находят, находясь с ним в одной церкви. А как же все-таки она красиво улыбается. Красавица. Не то, чтобы сестры Адониса не были красивыми. Но эта девушка просто перепрыгнула их. Извините, сестрицы. Сам не замечая, Верги с глупой ухмылкой хотел заговорить с ней, хотя понимал, что вряд ли предстоит пересечься вновь. Зачем им тратить на него свое время? Он скорее поменяет цвет волос, прежде чем осмелеет что-то сказать ей. Это был сложный день, думалось ему. Было бы не плохо поспать и встретить новый день в раннюю пору с первым криком петуха, опередить Палво, протереть гобелены и полить цветы. Да, а потом взяться за книгу и закрыться в коморке, отдав работу другим работающим. Глядя в потолок, рыжий знатно удивился стуку в дверь. В изумлении он тут же скинул ноги с кровати и потопал к двери. А открыв ее вовсе впал в ступор. — Прости, ты, наверное, уже отдыхаешь? Увидеть тех самых девушек у себя на пороге было последним, на что он мог вообще понадеется. Верги был уверен, что его лицо превратилось в красный помидор, а сердце ушло в пятки. Три русые девушки прям таки друг на друга облокачивались, дабы заглянуть в комнату, пока златовласая стояла самой последней, неловко махнув ему ладонью. — Уже темно, вы заплутали? — не смотря на то, что улыбки и игривый детский взгляд, играющий в карих оттенках говорил о том, что они намеренно его нашли и что-то хотят, Адис не сумел сдержать этой наивной реплики. — Может прогуляемся? — почти одноголосно обе из русоволосых заныли, умоляюще прожигая в Адонисе саму душу.