Театр потерянных душ

Сара всегда редко бывала дома, проводя большую часть времени на работе, а на выходных девушка спала или отдыхала за компьютером. Родственникам, живущим под одной крышей, следует быть ближе друг к другу — всегда считала Маргарет, — но и опыт других людей подтверждал обратное. Долгие задушевные разговоры, совместные прогулки, посещения клубов и музеев — это не для них. Маргарет тяжело вздохнула. Она выключила пылесос и устало потёрла лоб. — Я такая эгоистка, — тихо пробормотала девушка. Но она ничего не могла поделать с желанием чаще проводить время с сестрой. Особенно в последние дни. Что-то неуловимо изменилось с той аварии. И после того, как Сара рассказала Маргарет о призраке, преследующем её, девушка не находила покоя. Её не покидало ощущение присутствия кого-то или чего-то поблизости. Нечто, казалось, наблюдало за ней. Оно выжидало, подкрадывалось, дышало в спину. Поначалу младшая Уилтон уверяла себя, что это просто самовнушение. Но после понимала, что так лишь пытается успокоить себя. Закончив уборку, девушка бросила короткий взгляд на часы. Время едва подошло к полудню, тогда как встреча с подругой планировалась на вечер. Заварив свой любимый мятный чай и взяв книгу, Маргарет удобно устроилась на кровати. Минуты текли неспешно. Погрузившись в историю, девушка ненадолго забыла о повседневных заботах, а тёплый чай помогал ещё больше расслабиться. Девушка зевнула и потянулась. Что может быть лучше, чем вздремнуть днём, когда все дела закончены и ты свободна до самого вечера? Единственное, что мешало погрузиться в сон — сквозняк из открытого окна. — Видимо забыла закрыть, — оставив закладку меж страниц, Маргарет положила книгу на тумбочку и встала с постели. Её взгляд остановился на стуле, стоящем подле письменного стола. На стуле сидела фарфоровая черноволосая кукла в винтажном бархатном платье. Точная копия куклы из её сна. Прежде Сара рассказывала, что нашла эту куклу в заброшенном театре. «Зачем сестра притащила её сюда?» — подумала девушка, нерешительно приближаясь к кукле. Занавески трепетали от порывов холодного ветра, проникающего в комнату. С улицы раздавались неразборчивые голоса и шум едущих автомобилей. Чёрные омуты глаз-пуговиц пристально вглядывались в лицо Маргарет, точно живые. Сам воздух возле куклы стал гуще, тяжелее, казалось, игрушка в любой миг может самостоятельно встать со стула и подойти к девушке, стоящей перед ней. Её лицо слишком сильно походило на лицо живой девочки, только глаза — лишь они — оставались мёртвыми кусками пластика. Но в их черноте, словно в зеркале, Маргарет видела своё отражение. И ей казалось, будто она смотрит на себя со стороны глазами куклы. Глубоко вздохнув, набрав воздух в грудь, девушка резко протянула руку вперёд и схватила куклу, после чего быстро направилась к выходу из квартиры, ведомая одним желанием: скорее выбросить эту вещь. Скорее избавиться от неё. И лишь когда кукла с глухим стуком упала в мусорный бак, Маргарет почувствовала себя спокойно. Вернувшись в квартиру, девушка вновь удобно устроилась на диване и за чтением приключенческого романа не заметила, как постепенно погрузилась в сон. Темно. Всё вокруг поглотила бесконечная, давящая тьма. Сверху что-то капало. Медленно, капля за каплей, оно падало на пол. Девушка пошевелила рукой и тут же почувствовала острую боль во всём теле. Её руки, ноги, живот, голова, казалось, разрывались на части. Как долго это происходит? Почему она здесь? И где — здесь? Изувеченные, изуродованные тела рядом медленно разлагались, и вонь от трупов пропитала всё насквозь. Гниющие тела и пол, пропитанный кровью. Этот запах облеплял её, и она не могла дышать. «Выпустите меня! Кто-нибудь, пожалуйста, выпустите меня отсюда!» Она кричала. Думает, что кричала, но с разбитых губ не сорвалось ни звука. Она не чувствовала своего тела, когда бежала. Вперёд. Подальше отсюда. Подальше из этой тьмы. Должен быть выход. Его не может не быть! И когда тьма расступилась, яркий, режущий белый свет ударил в глаза, и через мгновение она обнаружила себя в маленькой закрытой комнате без дверей и окон. И единственный предмет, что был в этой комнате — высокое зеркало в стиле девятнадцатого века. «Не приближайся!» — разнёсся голос в голове. Но кому он принадлежал? Её ли это собственный голос? Но если это её голос, то почему она не могла его узнать? Она подошла к зеркалу, растерянно глядя в отражение, видя перед собой красивую девушку с длинными чёрными волосами и загадочной улыбкой Джоконды на тонких губах. Даже пятна крови, багрянцем оросившие белый сарафан и бледную, чуть сероватую кожу, не могли изуродовать её — мёртвую девушку, похожую на фарфоровую куклу. Лишь на задворках сознания тревожной дробью билась мысль: «это не я, она не может быть моим отражением». Но в зеркале не было никого, кроме неё, и даже когда пальцы дотронулись до зеркальной глади, она не видела собственной руки. — Кто ты? Отражение не ответило — всё так же безмолвно смотрело сквозь неё. Только холод пробрал до дрожи, а белая краска со стен за спиной медленно крошилась, алая жидкость вытекала из дыр на её поверхности, точно стены кровоточили. Девушка в зеркале протянула руку, невесомо вкладывая в её ладонь карту Таро. … совсем рядом раздался резкий звук, и Маргарет распахнула глаза. Какое-то время она лежала, глядя в потолок, пытаясь унять гулкое сердцебиение. Уже не первый раз она видела этот сон, он всегда повторялся, но сейчас события во сне происходили иначе. В этот раз в комнате не было двери, и ей казалось, будто она замурована в каменной коробке. Оттуда не было выхода. Девушка поёжилась от холода. Странно, она точно помнила, что закрывала окно перед тем, как лечь спать, но оно снова оказалось открыто, как будто кто-то специально распахнул его настежь. Осколки разбитой вазы, прежде стоящей на подоконнике, валялись на полу. Не успела девушка подумать об этом, как у неё перехватило дыхание, когда она увидела куклу, по-прежнему сидящую на стуле возле стола. Сильный порыв ветра заставил куклу покачнуться, и из-под платья выпала карта. Вода из разбитой вазы создала тёмное пятно на красном ковре, напоминая пролитую кровь. Аркан «Смерть» лежал в центре лужи рядом с засохшими розами. Фарфоровая кукла всё также загадочно улыбалась, не отводя от Маргарет пристального взгляда.

***

Психиатрическая клиника «Святой Люсии» располагалась за городской чертой Вашингтона, неподалёку от границы штата Вирджиния. Окружённое лесом трёхэтажное небольшое здание, казалось, было оторвано от мира и представляло собой прибежище покоя. Раскинувшаяся пышная листва высоких дубов едва пропускала солнечный свет на аккуратно подстриженный розовый сад и поляну, ведущие ко входу в клинику. Припарковавшись на стоянке, Сара вышла из машины и окинула взглядом это место, казавшееся необычайно спокойным. Снаружи она приметила только пожилую медсестру, стоявшую рядом с коляской мужчины, любующегося садом. Обратив внимание на гостью, медсестра коротко кивнула и улыбнулась Саре. Миссис Томпсон рассказывала, что Жан Майер забрал Лорейн из приюта «Святой Люсии», и маловероятно, что он по случайности спутал детский приют с лечебницей для душевнобольных. Очевидно, он намеренно скрыл этот факт. Зачем он решил удочерить девочку? И почему Лорейн оказалась в этом месте? Уилтон крепче сжала сумочку, сосредоточенно глядя перед собой. Не было смысла сейчас строить догадки. Её главной задачей было: получить все необходимые сведения. А значит, в первую очередь нужно было заручиться доверием сотрудников и заставить тех рассказать всё, что им известно. Но именно это и представляло главную сложность, учитывая врачебный этикет, по правилам которого доктора не имели права разглашать сведения о своих пациентах. И всё же в своей журналисткой практике ей прежде доводилось один раз столкнуться с подобной ситуацией и добиться желаемого, значит, и сейчас стоило рискнуть. Распахнув дверь, Уилтон уверенно подошла к регистратуре. — Чем могу Вам помочь? — вежливо поинтересовалась сотрудница. — Я бы хотела поговорить с директором клиники, если это возможно, — мило улыбнулась Сара, — вчера я звонила Вам и записывалась на приём, — добавила она чуть погодя. — Одну минуточку, — девушка обратила взгляд к монитору, быстро что-то печатая, — Вы мисс Уилтон, верно? Мистер Стюарт уже ждёт Вас, его кабинет на третьем этаже. Поблагодарив, Уилтон направилась к указанному кабинету. Длинные белые коридоры казались безжизненными. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь звуками сильного ветра снаружи. В конце коридора виднелось единственное окно, но и то было закрыто решёткой. Эти железные прутья — единственное, что напоминало о предназначении этой лечебницы, вызывая тревогу и грусть. Многие люди, чья психика была сломана по врождённым или же приобретённым причинам, не имели возможности однажды покинуть это место и начать новую жизнь. Уилтон читала немало историй о жестокости, царящей в подобных местах, пусть и не имела возможности лично стать свидетелем подобного. Тем не менее, хоть всё вокруг и было таким чистым, аккуратным, источающим видимый покой и безопасность, Сара знала: для пациентов это место — тюрьма. И большинство из них здесь на пожизненном. Джейкоб Стюарт, полный мужчина на вид чуть старше пятидесяти лет, с аккуратно выбритым лицом и мягкой улыбкой, сидел за своим столом, просматривая документацию. Увидев Сару у двери, он кивнул, взглядом указав девушке на стул напротив него, и отложил бумаги в сторону. — Добрый день. Что привело Вас сюда? — его голос звучал с отеческой теплотой, но внимательный, пристальный взгляд, коим он окинул журналистку, вызывал беспокойство. — Вы хотите определить в нашу клинику кого-то из своих родственников? — Нет, — Уилтон натянула самую дружелюбную улыбку, на какую была способна, — видите ли, мистер Стюарт, совсем недавно я вернулась из Австралии и хотела связаться с родственниками, но… — улыбка дрогнула и сошла с лица, Сара отвела взгляд и напряжённо сцепила пальцы в замок, выдавила из себя едва заметный тяжёлый вздох, словно ей было тяжело рассказывать дальше. Нельзя было переборщить с драматизмом, иначе она могла выйти за рамки реалистичной реакции человека, совсем недавно узнавшего о гибели близких. — Дело в том, что я уехала в Австралию в связи с замужеством, и сменила фамилию. Моя девичья фамилия — Сильвер. Сара Сильвер. Моя семья не лучшим образом отнеслась к моему решению, поэтому долгое время мы не поддерживали связь. Но… в общем… — она замялась, бросив на директора нерешительный взгляд, — мы с мужем решили разойтись и я вернулась в Штаты. Я пыталась связаться с Джеймсом, моим старшим братом, сразу как приехала, но он не отвечал на звонки, и как оказалось, уже не проживает по прежнему адресу. А потом я узнала, что Джеймса больше нет в живых. Мистер Стюарт молчал, заинтересованно приподняв бровь, он смотрел на Сару. — Но также я узнала, что у Джеймса была дочь, Лорейн, и её отправили в эту клинику. Получается, эта девушка — единственный родной человек, что у меня остался. Вот почему я хотела навестить её. «Сейчас он скажет, что Лорейн давно покинула клинику, тогда я смогу, как бы из любопытства поинтересоваться, почему она сюда попала и каким человеком была,» — размышляла Сара. — Боюсь это невозможно, — сделав глоток чая, мужчина холодно усмехнулся, — мисс Сильвер, — обратился он к ней, словно с подчёркнутой иронией произнеся эту фамилию, — позвольте поинтересоваться, сколько Вам лет? Сара судорожно сглотнула, но не отвела взгляда. Она ждала этого вопроса и заранее подготовилась. Если расчёты были верны, на данный момент Джеймсу Сильверу было бы около пятидесяти лет, а раз она представилась его младшей сестрой, то ей вполне могло быть около сорока. А внешнюю молодость можно списать как на здоровый образ жизни в совокупности с умелым макияжем, так и на помощь пластической хирургии. — Мне тридцать девять, а почему Вы спрашиваете? — с напускной наивностью, Уилтон склонила голову к плечу, точно не понимала причины его вопроса. — Возможно, потому что по документам Вам и тридцати ещё нет? — улыбнулся мужчина, хитро прищурившись. Сара застыла, напряжённо глядя на Стюарта. Такой поворот событий также был ожидаем, но она до последнего надеялась, что директор клиники не будет проверять сведения о людях, записывающихся к нему на приём. — Кроме того, ни у Джеймса, ни у его жены не было сестёр. Неужели Вы думали, что у нас нет информации о пациентах и их семьях? Очень глупо с Вашей стороны. Итак, может, объясните, зачем Вам понадобилась дочь Сильверов? Уилтон разочарованно вздохнула. К её несчастью всё пошло по худшему сценарию, тем не менее, имелся план и на такой случай. — Похоже, Вы меня раскусили. Прошу прощения за ложь, однако есть веские причины, по которым мне нужны сведения о Лорейн. Вот уже семь лет она считается безвести пропавшей, потому меня и наняли её разыскать. Однако история с её исчезновением оказалась не так проста, потому я решила, что следует искать её истоки в прошлом девушки. Сделав глоток чая, Стюарт поставил чашку рядом с папкой с документами. Мужчина внимательно слушал Сару, оставаясь совершенно бесстрастным, точно и вовсе незаинтересованным тем, о чём она говорила. — Вы ведь понимаете, какими бы ни были Ваши причины, я не могу разглашать данные о пациентах посторонним людям.

***

— Чёрт возьми! — выругалась сквозь зубы Сара, нервно вытаскивая и прикуривая сигарету. На территории клиники запрещалось курить, но поскольку она закрыла окна автомобиля, то могла позволить себе эту слабость, при этом не нарушая правил. — Этот упрямый кретин!.. Ну неужели так трудно было рассказать хотя бы немного? — она раздражённо ударила кулаком по сиденью. Джейкоб Стюарт оказался на редкость принципиальным человеком, и сколько Уилтон не пыталась убедить его в необходимости открыть ей хотя бы малую часть информации о Лорейн, мужчина оставался непреклонен. В конечном счёте он попросту указал ей на дверь, и Сара прекрасно понимала, что не стоит и дальше испытывать его терпение. Именно в этом месте она рассчитывала получить необходимые сведения о прошлом актрисы, но надежды не оправдали себя, и девушка чувствовала, что оказалась в тупике. — Прошу прощения, — неожиданно в окошко её джипа постучали, и Сара услышала чуть хрипловатый женский голос. Обратив взгляд к незнакомке, она увидела перед собой ту самую пожилую медсестру, которую прежде заметила в саду у входа в клинику. — У Вас не найдётся сигареты? — с улыбкой спросила женщина. Она отдыхала на обеденном перерыве, потому не возражала пообщаться с Сарой за воротами «Святой Люсии». Не смотря на приличный возраст, она казалась очень бодрой и оживлённой, её годы выдавали лишь морщины на улыбчивом лице и едва заметные проблески седины среди густых каштановых волос. — Спасибо, выручили, а то у меня пачка ещё утром опустела, а купить смогу только как смена закончится, — улыбнулась женщина. — Я Джулия Смит, работаю тут уже почти что двадцать лет, так что, если хотите определить к нам кого-то из родственников, то у нас хорошие условия, не то, что в других психушках, — простодушно заявила она. «Возможно, ещё не всё потеряно,» — подумала журналистка, вежливо ей кивнув. Если эта женщина давно здесь работает, то, возможно, она могла что-то знать. Даже крошечная крупица информации полезна в расследовании. К тому же фамилия этой женщины показалась очень знакомой, и девушка напрягла память, пытаясь вспомнить, где она могла её слышать. Впрочем, на территории Штатов проживало множество людей с такой фамилией, маловероятно, что эта женщина могла быть связана с тем самым Смитом, что первым пришёл Саре на ум. Симон Раймонд также говорил, что родственники погибшего актёра давно покинули Штаты. Однако не было никакой гарантии, что он не солгал или, может, даже не стал искать их контакты. — Джулия Смит? — спросила Сара, внимательно глядя на женщину. — Какое удивительное совпадение! — улыбнулась она. — Простите за такой внезапный вопрос, но Вы случайно не знали человека по имени Джеффри Смит? Вдруг женщина вздрогнула всем телом. Тонкая сигарета выпала из её пальцев, и Джулия торопливо подняла её, бросив взволнованный взгляд на журналистку. — Откуда Вы знаете его? — нервно пробормотала медсестра. Боль в карих глазах женщины не укрылась от взгляда Сары. — Джеффри… мой сын. Но он погиб семь лет назад. Его убили, — мрачно ответила она. — Кто Вы? Зачем приехали сюда? — Не думала, что Вы всё ещё здесь работаете, — довольно улыбнулась Уилтон. И хоть лицо её оставалось спокойным, внутри девушка ликовала. Казалось, сама судьба привела её к этой женщине, что могла оказаться столь ценным свидетелем, способным приоткрыть завесу тайн актрисы. А вместе с тем осветить историю загадочно погибшего юноши, явно имевшего какую-то связь с исчезновением Лорейн. — История с гибелью Джеффри очень мутная. Всё выставили как несчастный случай, но Вы ведь тоже понимаете, что это было убийство, не так ли? Видите ли, меня наняли для расследования того старого дела. Я не могу раскрыть Вам имя того, кто меня нанял, однако этот человек заинтересован в том, чтобы раскрыть правду общественности. Кто убил Джеффри и кому было выгодно покрывать преступника? Именно это я и хочу выяснить. — Сара вышла из машины и подошла к Джулии, что стояла, оперевшись спиной о высокий дуб. — Миссис Смит, я думаю, Ваш сын будет рад, если преступника накажут. Медсестра задумчиво посмотрела вперёд, большим пальцем смахивая пепел на траву. На мгновение её глаза распахнулись и мрачная тень упала на лицо, но после на губах женщины появилась горькая улыбка. — Вот оно что… — пробормотала она. — Вы приехали сюда, потому что искали меня? Или потому что тоже подозреваете Лорейн? Уилтон поправила волосы, выбившиеся из прически из-за ветра и перевела взгляд к собеседнице. Вот она — зацепка. Джулия знала Лорейн, более того — подозревала её в убийстве сына. А значит, располагала достаточно важными сведениями, и у неё имелись причины ими поделиться. — По обеим причинам. Насколько мне известно, в вечер перед премьерой «Мефистофеля» Джеффри и Лорейн остались вдвоём на репетиции. Логично предположить, что эта девушка могла убить его. Только я не понимаю её мотивов. Вы не могли бы рассказать мне, какие отношения были между Вашим сыном и Лорейн? — Мой сын был очень популярен среди девушек и, признаться, я была обеспокоена его легкомысленным отношением к ним. Но однажды он вдруг признался мне, что влюбился и хочет жениться на одной девушке. Я была так рада, мне нетерпелось познакомиться с его избранницей… — с нотками печальной ностальгии, Джулия начала свой рассказ. — Мой Джеффри был актёром, очень талантливым, у него могло быть замечательное будущее. Свою возлюбленную он встретил в театре, где тогда работал. И этой девушкой оказалась, как Вы уже должно быть догадались, Лорейн. Вы ведь понимаете, как мать, я не могла допустить, чтобы мой сын женился на девушке с таким прошлым… Даже спустя годы она могла оставаться психически неустойчивой. С таким человеком нельзя строить семью. Сара нахмурилась, но попыталась ничем не выдать раздражения при последних словах Джулии. Но это звучало так, словно люди с поломанной психикой не имели права на счастье, не имели права быть любимыми. В обществе всегда пропагандировались правильные, здоровые отношения, которые могли быть таковыми только при условии психической устойчивости, так называемой «нормальности» обоих партнёров. И хотя Сара не была в этом заинтересована, иногда размышляя над этим вопросом, она всегда приходила к выводу, что здоровые отношения, к которым столькие стремятся, лишают возможности обрести счастье тех, кто уже не был здоров. Словно этих людей уже записывали в категорию непригодных. Клеймили «токсичными» — и выбрасывали, словно мусор. — Я рассказала Джеффри о Лорейн, но его ничто не могло убедить. Впрочем, меня успокаивало то, что сама Лорейн не отвечала ему взаимностью, и я надеялась, что вскоре Джеффри сдастся и полюбит другую. Возможно, так бы и произошло, но… мой сын погиб, — женщина опустила голову, глядя себе под ноги, — а полиция быстро закрыла дело, — нотки неприкрытой злости прозвучали в её голосе. — Вы правы, это странно, — кивнула Сара, — но кому же было выгодно выставить всё, как несчастный случай? — Я думаю, не трудно догадаться, — усмехнулась медсестра, — опекун Лорейн был богатым и влиятельным, ему не составило бы труда ради защиты своей подопечной заплатить верхушкам полиции, чтобы те закрыли дело. А если спросите, зачем Лорейн понадобилось убивать моего сына, то и тут объяснения излишни. Хоть наши врачи и не обнаружили у неё признаков сумасшествия, но и абсолютно нормальной она уже не была. Её психика была разрушена, и Вы сами должны понимать, что от такого человека можно ждать чего угодно. — Можно отсюда поподробнее? — попросила Уилтон. — Мне известно лишь, что Жан Майер забрал Лорейн из этой клинники, но почему девушка сюда попала? Вы сказали, она не была сумасшедшей, но при этом с её психикой что-то было не так. Так… что же с ней случилось? Женщина нахмурилась и сложила руки на груди, на миг поёжившись от осеннего холода. — Ужасная история. Даже вспоминать не хочется. Мне и сейчас не по себе от того, что я вынуждена подозревать Лорейн. Она убила моего единственного сына. Я ненавижу её! Но… в то же время мне её жалко. Так глупо, не правда ли? — Джулия тяжело вздохнула и устало опустилась на корточки. — Многих определяют сюда родственники, и на практике мне редко доводилось сталкиваться с какими-то особыми случаями. Должна признаться, ситуация этой девочки оказалась самой тяжёлой из всего, что я здесь видела. Я имею в виду, она не была сумасшедшей в привычном понимании этого слова. У Лорейн не было галлюцинаций, шизофрении и тому подобного, но… — Джулия замолчала, сосредоточенно обдумывая, как лучше преподнести то, что она хотела сказать. — Её нашли в подвале особняка её семьи, — наконец, сказала женщина, потушив сигарету, — там же нашли тела её родителей и младшей сестры. Возможно, это только слухи, но говорили, что на телах были обнаружены следы пыток и сексуального насилия. Преступники истязали даже пятилетнего ребёнка… Лорейн было одиннадцать, когда её привезли к нам. Из всей семьи Сильверов выжила только она. Несколько дней девочка пробыла в коме. Она была сильно истощена и потеряла много крови. Насколько мне известно, она пробыла в том подвале, рядом с трупами родных, как минимум пять дней. Миссис Смит напряжённо посмотрела на Сару: — Меня всегда поражало, насколько далеко могут зайти люди в своей жестокости. И хоть я давно работаю с психически больными пациентами, порой мне кажется, что здоровые люди куда опасней. В отличии от больных, они осознают, что делают и даже находят рациональные объяснения, оправдывающие их поступки. Но… разве такое бесчеловечное насилие можно оправдать? Я это к тому, что преступников вскоре нашли, и у них не нашли психических отклонений. — Вот значит что произошло, — Уилтон судорожно сглотнула и сжала кулак. К горлу подступила горечь. Она знала о том, как погибли Сильверы, но лишь сейчас услышала такие подробности случившегося. Это зрелище столь живо и отчётливо предстало перед глазами, но она не могла отвернуться. — Лорейн была очень тихим ребёнком. Слишком тихим. На протяжении всего года, что девочка провела здесь, она не произнесла ни слова. Конечно, в этом нет ничего удивительного, учитывая, через что она прошла. У неё не обнаружили никаких отклонений — только посттравматическое стрессовое расстройство в совокупности с тяжёлой депрессией. Несколько раз я была свидетельницей её попыток покончить с собой. После того, как она попыталась перерезать себе горло осколком зеркала, её полностью оградили от любых предметов, которыми она могла навредить себе. И знаете, в отличии от других пациентов, склонных к самоповреждениям, она кричала только, когда у неё пытались отнять куклу. Эту куклу она держала в руках, когда её нашли в том подвале… Мы думали, Лорейн останется здесь надолго, но спустя год за ней пришёл брат её отца.

***

— Я вернусь завтра и нам нужно будет обсудить кое-что, — это всё, что сказала Маргарет перед тем, как положить трубку. На протяжении двух дней девушка не появлялась дома, так и не объяснив, почему решила временно пожить у подруги. Очевидно, случилось что-то серьёзное, но Маргарет никогда не любила обременять сестру своими проблемами. Однако тем самым и создавала сложности для Сары — если бы сестра ничего от неё не скрывала и говорила напрямую обо всём, что её беспокоит, журналистке не пришлось бы самой строить разные, далеко не всегда правдоподобные теории. Но сейчас ей оставалось только догадываться, что же послужило причиной резких перемен в Маргарет. При их последней встрече она упомянула куклу и выглядела крайне напуганной. Что-то случилось дома, и это было как-то связано с куклой, которую Сара нашла в театре. Как-то связано с Лорейн. Уилтон тяжело вздохнула и устало опустилась в кресло. — Знаешь, это уже слишком, — раздражённо пробормотала она, — я ведь и так делаю всё, что в моих силах, чтобы найти ответ на твой вопрос. Так чего ещё тебе надо? Не впутывай в это Маргарет! Если Лорейн — призрак, то, возможно, она была где-то рядом, наблюдала за своей жертвой. А может, Саре просто хотелось верить, что она говорит с кем-то пусть даже и относительно живым, нежели сама с собой, будто сумасшедшая. На тумбочке по-прежнему стояла музыкальная шкатулка, полученная от Кристофера. И глядя на неё, Сара в который раз задавалась вопросом: зачем Лорейн завещала Крису передать шкатулку кому-то, кто попытается отыскать девушку? Каким образом эта вещь должна была послужить разгадкой секретов актрисы? Взяв изящную вещицу в руки, Уилтон решила вновь внимательно рассмотреть её. Позолоченная фигурка балерины медленно вращалась в такт меланхоличной мелодии. Сама мелодия играла минуту, после чего повторялась снова. Уилтон прикрыла глаза и откинула голову на спинку кресла. Мягкие ноты музыки словно вводили в сон, и девушка была не прочь вздремнуть под эту колыбельную. Но неожиданно, спустя три минуты, мелодия прекратилась, а из ребристого, изящно выполненного дна шкатулки вышли три едва заметных выступа. Сара моргнула, сонное состояние тут же прошло, уступив дорогу любопытству. — Потайное дно, — догадалась девушка, нервно усмехнувшись, — и как до меня раньше не дошло? Выступы на дне напоминали крошечные кнопки. Но они появлялись только если шкатулка оставалась открытой дольше трёх минут. Вероятно, чтобы открыть второе дно, требовалось нажать на эти кнопки в определённом порядке, и поскольку их было всего три, угадать верный алгоритм не представляло большой сложности. Имелось девять вариантов алгоритма. Чтобы не ошибиться, Сара поставила чёрным маркером точки под каждым выступом, означающие их очерёдность, а после написала список алгоритмов в тетради, после чего воодушевлённо приступила к делу. Возможно, был и десятый алгоритм, о котором журналистка не догадывалась, а может, шкатулка и вовсе не имела второго дна, поскольку все попытки открыть его оказались тщетны. Но тогда оставалось неясным, зачем нужны эти выступы на дне? Ругнувшись сквозь зубы, девушка едва сдержала желание со всей силы бросить шкатулку на пол. Вероятно, её ошибкой было предполагать слишком простую последовательность нажатия кнопок. Несомненно, даже при наличии трёх объектов, может быть значительно больше вариантов воздействия на них. Может, нужно нажать на первую кнопку десять раз, потом на третью пять раз, потом ещё два раза на первую и четыре на вторую? Вариантов бесчисленное количество, а она учла лишь самые простые и очевидные. Уилтон нахмурилась и бросила усталый взгляд на тетрадь с зачёркнутыми, испробованными алгоритмами, после чего раздражённо нажала на все три выступа одновременно. Внезапно фигурка балерины вновь продолжила свой танец, но теперь она двигалась против часовой стрелки. Зазвучала совсем другая, более бодрая мелодия — и потайное дно открылось. Оно выдвинулось наружу, и оставалось только легонько поддеть его пальцами, чтобы вытащить целиком. И когда Сара это сделала, её взору предстала крошечная чёрная флэш-карта, практически незаметная на таком же тёмном фоне, притаившаяся в самом дальнем углу потайного дна. Уилтон холодно усмехнулась, держа в пальцах карту. Вот она — долгожданная правда, наконец, была в её руках! Оставалось только вставить флэшку в ноутбук — и все тайны раскроются. С надеждой, девушка включила компьютер и вставила адаптер с картой… — Не сказала бы, что это неожиданно. И всё же я поражаюсь собственной наивности, — разочарованно вздохнула журналистка. Конечно, стоило догадаться, что всё окажется не так просто. Флэш-карта была закрыта паролем. Очевидно, что Лорейн не установила бы в качестве пароля данные, вроде даты рождения, но также Сара была уверена, что девушка не стала бы ставить и пароль из случайных букв и цифр — это не имело смысла, если Лорейн хотела, чтобы кто-то добрался до информации. Следовательно, код должен был иметь прямое отношение к ней самой и к загадке, которую кому-то — а именно Саре — предстояло раскрыть после смерти актрисы. «Так, ладно, попробуем перебрать возможные варианты,» — решила Уилтон и отправилась на кухню, чтобы приготовить кофе. Всё же за чашкой крепкого кофе и сигаретой думать удавалось лучше всего. Какое слово или фразу Лорейн могла использовать в качестве пароля? Было ли это связано с её сложностями в самоопределении или же с темой различных ролей? Или же в пароле должен был крыться намёк на причину её гибели? В последнем случае это означало бы, что смерть актрисы не была случайной и что сама Лорейн подозревала, что скоро умрёт. Кроме того, отдав шкатулку с картой памяти Кристоферу, девушка рассчитывала, что информация окажется у человека, который будет расследовать её дело. У человека, который к этому моменту уже будет располагать определёнными сведениями о ней: о её работе, круге общения, интересах… — Ну конечно… хобби. Это тоже не стоит исключать, — Уилтон сбросила пепел в стоящую на столике пепельницу и сделала глоток кофе. — Помимо театра, Лорейн интересовалась психологией, а также эзотерикой, значит, вполне возможно, пароль может содержать какие-то психологические или эзотерические термины. Желание найти собственное «я», увлечение психологией и даже одна из надписей на зеркале тут же породили в голове Сары предположение. И в строке пароль она ввела слово: «эго». Однако, увидела на мониторе лишь равнодушную надпись об ошибке. Раздражённо цокнув языком, журналистка продолжила попытки разгадать код, догадываясь, что это затянется надолго. «Маска», «личность», «душа», «социотип», «самоидентификация», «смерть» — помимо этих слов, Сара вводила и множество других, среди которых было и немало специфических терминов, о которых она узнала только из книг Маргарет по психологии. Но все её попытки оказались тщетны, а надпись «неверный пароль», то и дело возникающая на мониторе, вызывала уже не просто раздражение, а злость, вместе с желанием сломать и выбросить эту чёртову флэшку. Докурив уже третью сигарету, Уилтон откинулась на спинку кресла и попыталась успокоиться. Она могла попробовать найти программиста или хаккера, который взломал бы пароль. Конечно, за эту услугу придётся заплатить, но видимо другого выхода не оставалось. Девушка устало потёрла лоб и прикрыла глаза. Неожиданно она вспомнила слова, которые ещё не пробовала вводить. Одна из фраз, выведенная Лорейн на зеркале. Сара не была уверена, что эта фраза имела однозначное отношение к актрисе и тем более к её поиску себя, однако, возможно, была связана с её смертью? — Злодей и советник. Амбициозный лицемер, держащий в руках немалую власть. И он же… Уилтон вновь склонилась над монитором, печатая предполагаемый пароль: «Король мечей». И карта памяти открылась, являя взору Сары единственную безымянную папку. Уилтон рассмеялась, радуясь своей победе над злосчастной флэшкой, чьё долгое сопротивление едва не заставило её сдаться. С трепетным предвкушением девушка открыла один из файлов, хранящийся в папке…

***

Ночное небо заволокли тучи, тяжёлые капли дождя срывались вниз, покрывая дороги тёмными серыми лужами. Но несмотря на погоду и позднее время, по шоссе неслись автомобили, и Сара ехала вперёд, сама не осознавая в полной мере, зачем ей нужно оказаться в том месте. Неясное предчувствие вкупе с уверенностью заставляли её ехать туда — к заброшенному особняку Сильверов. Некогда богатая усадьба сейчас представляла собой запустелое двухэтажное здание с поблёкшей, местами облезшей штукатуркой. Двор порос травой и сорняками, которые некому было убирать. Но несмотря на заброшенность, ничто в виде этого дома не выдавало его мрачную историю. Посторонние люди, проходившие мимо, ни за что не догадались бы, что здесь, много лет назад была жестоко убита целая семья. Говорят, в таких местах обитают призраки, и если прежде Сара лишь скептично усмехнулась бы при таких словах, то теперь и сама испытывала тревогу, подходя к двери особняка. Духи замученных людей и после смерти испытывают злобу, порождённую отчаянием и бессилием. Место, где они познали смерть, становится клеткой. Тюрьмой, откуда им не выбраться. Говорят, призраки тех, кто умер в агонии, продолжают снова и снова переживать свою смерть. Каждое здание имеет свою историю. События, происходившие там, навеки запечатываются в стенах, в воздухе, в каждом предмете. Боль, страдание, смерть… Становятся частью этого места. Сара сомкнула пальцы на дверной рукояти и чуть подтолкнула дверь. Та легко распахнулась, будучи незапертой, и журналистка вошла внутрь, предварительно достав из сумки и включив фонарик. В голове всё ещё проносились слова из последнего послания Лорейн. «Если ты читаешь эти строки, значит, я уже мертва.» В углах скопились пыль и паутина, толстый слой пыли также покрывал старый диван, кресла, стол и другие предметы интерьера. Удивительно, но даже техника по-прежнему стояла на своих местах. Вероятно, сама история особняка защищала его от посягательств грабителей. «Если ты — кем бы ты ни был — добрался до моего послания, значит, возможно, ты тот, кто захотел понять меня. Нет — тот, кто уже понял меня. Будь иначе, ты не смог бы разгадать пароль. «Король мечей»… Ты ведь уже догадываешься, о ком речь, не так ли?» Сара шла вперёд, лишь скрип погнивших половиц нарушал тяжёлую тишину. Чуть блёклый свет фонарика то и дело падал на стены и разные предметы: репродукции известных картин на стенах, стеклянную вазу на журнальном столике, из которой выглядывал какой-то засохший цветок, высокий шкаф с большим, запылившимся зеркалом, старый кукольный домик и разбросанные возле него крошечные игрушечные стулья на полу возле дивана. Наверное ребёнок затеял игру, но она оборвалась в самом начале. «Я расскажу тебе о нём. О самом дорогом мне человеке.» Журналистка остановилась около двери, ведущей в подвал. Нерешительно коснулась ручки, ощутив, как судорожно забилось сердце. Здесь это случилось. И даже сейчас фантомный запах крови, казалось, исходил от двери, из самых глубин подвала. Уилтон хотела развернуться и уйти, как можно скорее покинуть это место, но что-то внутри настойчиво молило её зайти внутрь. Она не могла повернуть назад. Не после того, как прочитала скрытое на дне шкатулки откровение. Распахнув дверь, девушка шагнула внутрь, наблюдая перед собой сгустившуюся темноту. Посветив под ноги, Сара увидела лестницу, ведущую вниз. «Но для начала давай поговорим обо мне. Надеюсь, ты не против меня выслушать? Я хочу верить, что так ты сможешь ответить на мой вопрос.» С каждым шагом становилось всё труднее дышать, и хоть фонарик разгонял давящую тьму, она, казалось, только больше сгущалась, становясь почти осязаемой. Внезапно откуда-то раздался громкий треск разбившегося вдребезги стекла, и Сара ощутила резкий порыв ледяного ветра. Дверь в подвал гулко захлопнулась за её спиной, и погасший фонарик выпал из руки. Всё пространство перед глазами журналистки погрузилось в непроглядную черноту. «Я должна поблагодарить тебя. Ты так долго меня искал… Иронично, не правда ли? Но, похоже, ты, посторонний человек, оказался мне куда ближе тех, кого я считала друзьями. Ведь ты действительно захотел узнать меня настоящую. Что ж, теперь я расскажу тебе свою историю.»