будни торчково

с того момента как пропала рая прошло уже две недели. я чувствовал себя хуево . и с каждым часом все хуже и хуже. ну знаете, когда чувствуешь, что все только начинается. а потом и еще хуже. что в принципе и происходит. Она начала появляться в моих снах . я ее видел часто, и она всегда была одна и та же – и всегда красивая. но мне никогда не удавалось с ней нормально поговорить. я видел ее смутно, и только потом, когда я ее узнавал – да и то не полностью. Но я знал, что она прекрасна, потому что, когда она была рядом, у меня по телу иногда проходила судорога, потому что она вызывала у меня желание… и на этом все кончалось. Я знаю это теперь. А тогда я знал только одно – что я ее люблю. Аида же совсем позабыла о своей сестричке и принялась опять за старое, колоться. это, кстати сказать, было очень страшно, потому что она делала это таким образом, что ни на секунду не прекращала казаться нормальной, а выглядела все более и более расстроенной. Антон же никак на это не реагировал и сидел себе тихо как мышь. Было понятно, что происходящее выводит его из равновесия. Он за весь вечер не произнес ни слова. Наконец Аида встала и ушла в спальню. Антон последовал за ней. Она включила телевизор, села на диван и уставилась в экран. Через некоторое время я увидел, что она плачет. У нее распухли глаза и был мокрый нос. Антон, как мог, пытался ее утешить. Но, судя по всему, помочь ей было невозможно потому что она объебалась солями – это было ясно по ее лицу. Я встал и вышел из комнаты. Закрыв за собой дверь, я стал ждать, когда Аида выйдет из спальни. Минут через десять она вышла, зевая, в зеленом платье, висящем на ней как на вешалке, и поплелась в туалет. Я пошел за ней, и она вдруг спросила: - Антон, ты не поможешь мне помыть руки? Я взял у нее из рук полотенце и мы вместе принялись за работу. Я украдкой поглядывал на ее лицо – оно, несмотря на прошедшие годы, было все таким же свежим и румяным. Нет, она не постарела. Это было просто невозможно. Закончив мыть, я взял ее под руку и повел в спальню. Мы легли в постель, и она тут же стала раздеваться. Когда я разделся сам, она закрыла глаза и вздохнула. Я не стал ее трогать, а просто обнял и стал гладить по голове. Мне было страшно на нее смотреть – казалось, что она не спит, а просто притворяется. Затем я немного осмелел и прижался к ее бедру, надеясь, что это поможет. Аида открыла глаза. - Антон, - сказала она, - я хочу тебе сказать одну вещь. Ты можешь сделать меня своей рабыней, можешь даже казнить – но я все равно никогда не изменю тебе, потому что ты – единственный и любимый. Даже мое тело - это не я, а просто твоя раба, потому что иначе ты не стал бы со мной встречаться. - Но, Аида, - возразил я, - ведь это просто физиология! - Но все физиологические законы – такие же социальные, как и законы природы, - ответила Аида. – И эти законы одинаковые во всех обществах. после этих слов она уснула. А я вдруг почувствовал такую усталость, что тоже стал засыпать, и мне привиделся странный сон. Снилось мне, что я гуляю по заснеженной улице незнакомого города. Вокруг никого нет, и вообще в мире тихо. Вдруг я понимаю, что стою на пустом перекрестке, а передо мной с краю дороги возникает какое-то свечение. По его неясным очертаниям я догадываюсь, что передо мной стоит какой-то демон. Александра сидела и глядела на ночное небо дожидаясь волкодевку . Волкодевка все не появлялась. Александра уже начала злиться, когда впереди в лесу появилось какое-то движение. Она даже не поняла сразу, что это – волкодевка, а когда разглядела, было уже поздно. Волкодевка прыгнула на нее и повалила на землю. Обе просто посмеялись и стали лапать друг друга. Волкодевка так ласкала Александру, что та даже не заметила, как сильно она укусила ее. Впрочем, боль не особенно ее беспокоила. Через некоторое время укус разжег в ней такое же любовное желание, как у Александрины, и Александрина начала ласкать капченку … Эта их ласка и опьянила ее, и, что самое главное, избавила от страшного наваждения… Больше всего ей понравилось в этой истории то, что она сразу не поняла, кто на нее напал . Теперь она поняла – это капченка… Теперь они стали любовниками в полном смысле этого слова.